Екатерина Лесина – Дети Крылатого Змея (страница 34)

Или…

Он остановился в коридоре. Темном и пустом. И страшном. Джонни никогда не боялся темноты. Даже после того, как братья заперли его в погребе. Идиоты. Сначала рассказали страшную историю… кажется, о чудище, которое живет под землей. Оно боится солнечного света. Логично, если долго жить в подобных условиях, то произойдут изменения кожных покровов, к примеру, редукция меланина… да, чудище будет бледным.

И тощим.

Без солнечного света затруднена выработка витамина Д, а следовательно, естественен рахит.

Джонни хихикнул.

Нет, тогда он ничего не знал о рахите, но слышал братьев, как они ходят, переговариваются тихими голосами, ждут, когда же он попросится на свободу. А он проситься не стал. Нашел на ощупь сундук с барахлишком, вытащил пальто, столь древнее, что и вечно экономною матушкой оно было сочтено непригодным для носки, и завернулся в него.

А теперь…

— Чудовищ не бывает, — сказал Джонни сиплым голосом. А пить не стоило… с Мэйни не стоило… или… стоп. Конечно. С Мэйни он пил не сегодня, а вчера… или позавчера?

Плохо, что Джонни не помнит.

Он всегда крайне осторожно обращался со временем. Ему ли не знать, сколь скоротечно оно.

— Дрянь! — это он произнес на выдохе и спешно понюхал собственные пальцы.

Перегар?

Почему он, Джонни, не помнит, когда накачался?

Нет, вот то, что было раньше… исчезновение сестры. Какой Бездны она поперлась в Нью-Арк? За лучшей жизнью? И думала, что Джонни будет счастлив встрече. Матушка тоже… он писал ей… он всем писал, зная, что, невзирая на отцовский запрет, письма прочтут. И потому охотно рассказывал что о жизни своей, что о перспективах.

А она приехала.

Пропала.

И Синтия… вот потаскуха! Нет, Джонни не был влюблен в нее. Разве что самую малость. Хороший целитель стоит выше эмоций. И любовь не исключение. Конечно, поначалу ему льстило внимание подобной девушки… с девушками, следовало признать, Джонни терялся.

Вел себя глупо.

А она готова была ждать… и хорошая партия… конечно… он же прекрасно понимал, что, сколь бы удивительные перспективы ни открывались перед ним, без связей они ничто.

Кому нужен выскочка из Бездной забытого городка?

Пусть и гениальный.

А вот отец Синтии многое сделал бы для дочери… теперь считает, что Джонни виноват… дурак… все дураки… изменяла.

Потаскуха.

Она не была невинной. И сама же затащила Джонни в постель. Ему бы насторожиться, но нет… забыть о ней. И о ее папаше. Джонни справится. Осталось немного. Доработать методику. Подать на патент… патент принесет состояние. А еще имя Джонни навеки войдет в медицинские анналы… правда, любимым родственничкам этого не понять, но…

…так почему он напился?

Ладно, с Мэйнфордом… тот поил… а потом что?

Так…

…у отца случались провалы в памяти после особо затяжных посиделок, которые, следовало признать, бывали не так и часто. Все ж он был слишком скуп, чтобы напиваться постоянно.

Джонни не пил.

Вообще никогда. И в баре с Мэйнфордом. Да, он дал свободу чувствам. Он ведь не железный… он был оскорблен. Унижен. Вот же потаскуха, а?! Чего ей не хватало? Еще немного, и Джонни стал бы известен… богат… Синтия не желала ждать.

Вечно ей было мало.

Квартирку, которую он снял ради нее — сам Джонни прекрасно довольствовался бы местом в муниципальном общежитии, которое ему полагалось как молодому специалисту, — Синтия назвала убогой. А ведь Джонни выкладывал за нее пять талеров в неделю. И приплачивал за уборку, потому что невеста его не способна была взять в руки тряпку.

Нет, когда-то это казалось достоинством…

…на свадьбу ее отец обещал приобрести дом во Втором округе. Позже Джонни перебрался бы и в Первый, хотя земля там неоправданно дорога. Да и вообще цены на недвижимость в Нью-Арке поражали. Но он бы перебрался.

Синтия получила бы машину.

И шубу, и тряпки. Вот к чему она была и вправду неравнодушна, так это ко всякого рода тряпью и к побрякушкам… нет, возможно, это даже хорошо, что Джонни на ней не женился. Страшно подумать, во что бы обошлось содержание подобной жены.

Нет, все, что ни произошло, к лучшему. Разве что связей потерянных жаль…

Нет, почему он не помнит, где нажрался?

Джонни потер виски.

Утром… да, утром его мучило похмелье. Но Джонни справился с ним. Без выпивки справился… он был трезв, когда его вызывали… Кохэн…

…масеуалле.

В родном городе Джонни жили только люди. И это было правильно.

Нелюдей Джонни недолюбливал. Нет, не боялся. Ему случалось вскрывать и альвов… ладно, полукровок с изрядной долей альвийской крови. И на вскрытии цверга он присутствовал, убеждаясь, что ничего-то особенного в потрохах его нет. Правы наставники, утверждая, что все виды произошли от одного корня, иначе вряд ли стали бы возможными межвидовые связи, не говоря уже о получении фертильного потомства.

…но все равно. Они были другими.

Альвы.

Цверги.

Масеуалле.

Они смотрели на людей свысока. И жили дольше. Не снисходили до человеческой медицины, полагая ее глупой игрой. Кто видел альва, страдающего язвой? Или цверга с прогрессирующим атеросклерозом?

Несправедливо.

Почему весь шлак слабостей достался людям? Джонни почти догадался. Вчера.

Сейчас.

Если он выпьет, то узнает правду… конечно! Поэтому он вчера и…

…нет, сначала был Мэйнфорд… или не было? Дом…

Джонни зарычал и ударился лбом о стену. Как ни странно, но боль слегка отрезвила. Надо позвать на помощь… позвонить… кому и куда?

Надо…

…Кохэн…

…сказать… что сказать?

Ничего нельзя говорить нелюдю. Они все пьют силы из людей. Ну конечно! В этом дело! Они волки, а человечество — стадо, с которого волки кормятся.

Джонни зажал рот рукой, сдерживая смех. Как же он раньше-то не понимал?

Или понимал?

Надо выпить…

…нельзя пить. Разум должен оставаться ясным. Вчера он встречался с Мэйнфордом… зачем? Он что-то обещал. Он не помнит, сдержал ли слово. И если нет, то хорошо. Мэйнфорд терпеть не может неисполненных обещаний. И пришлет кого-нибудь проверить, что произошло. А Джонни…

— Все будет хорошо, — раздался ласковый голос.

И Джонни обернулся.

— Кто здесь?