Екатерина Лесина – Дети Крылатого Змея (страница 18)

Или это все-таки разум?

Неважно.

Провал.

И лестница. Винтовая, что логично для замка. Факелов нет, но Тельма видит ступени. Идет. Ниже и ниже… а пуповина связи истончается, и наверное, она забралась слишком глубоко, еще немного, и у самой не хватит крови, чтобы выбраться.

Надо отступить.

Бросить.

И так Тельма сделала больше, чем могла бы.

Совесть ее будет чиста, а если нет, то со временем очистится.

Не жалей врага своего.

Не щади.

Ее ведь этому научили в приюте, в первый же день, когда она еще не понимала, что для всех волчат является именно врагом. Почему? А потому, что каждый из них шкурой чуял, что прежняя Тельмина жизнь была иной, отличной от их собственной.

Пуповина дрожит.

Ступеньки становятся выше. Круче. И если Тельма сорвется, она попросту ухнет в бездну. Впрочем, совы, кажется, умеют летать… и хорошо бы Кохэн догадался поставить кого-нибудь на подкачку.

Или…

Мысль была безумна, как само это место. И если бы не прежний опыт, Тельма в жизни не решилась бы. Но сейчас выбор ее был невелик.

Она присела у стены. И провела по камню когтями.

Совы — охотники.

А у охотников есть когти. Логика безумия. И главное, что, похоже, это безумие соответствует нынешнему Мэйнфорда состоянию, потому что камень поддался и из царапин пошла кровь. На вкус она была словно сок гранатовый. Очередной выверт сознания?

Или и вправду?

Главное, что сила этой крови наполняла Тельму.

И пуповину.

И значит, приняла… хорошо. Ниже. Глубже. И быстрей. Чем дольше Мэйнфорд находится в плену своих кошмаров, тем меньше шансов на успех.

— Отведи меня к нему, — Тельма ударила по стене, и замок загудел. А перед нею появилась дверь. Замечательно. Похоже подсознание Мэйнфорда ее все-таки приняло.

Дверь не открылась — истончилась.

За нею обнаружился зал.

Шестигранник, каждый угол которого охраняло звероликое божество. И все они, каменные статуи, которым не полагалось и капли жизни, ожили, повернулись в сторону Тельмы.

— Я пришла за ним, — сказала она.

Мэйнфорд был здесь.

Не тот, прошлый, существовавший в памяти своей, но настоящий. Он лежал на очередном камне, огромном, что обеденный стол, прикрученный к этому столу.

Распятый.

Тельма видела вывернутые руки, стянутые под столом цепью. И ноги, которые держало в пасти гранитное чудовище. Запрокинутую голову, что свешивалась с края стола.

Боги смотрели.

Они не пытались остановить Тельму.

Отдадут? Уступят? Или, подразнив, закроют это место?

— Я пришла за ним, — Тельма сделала шаг.

И замок качнулся.

— Он уйдет со мной.

Еще один шаг.

Зал выглядит небольшим, но расстояния здесь обманчивы, да и время течет иначе. Сколько прошло там, снаружи? Часы? Дни?

Крылатый змей расправил обсидиановые крылья. Он очень похож на Кохэна, только слеп. Из пасти его волнами спадает каменный язык, а глаза тускло мерцают.

Змей первым встал на ее пути.

— Я не знаю, существуешь ли ты на самом деле… — Тельма протянула руки, все еще покрытые перьями, — или же являешься очередной визуализацией…

Смешно звучит.

— Ты страж его. Но я не желаю ему вреда.

Змей клокочет.

Смеется.

— Я пришла забрать его. Без меня он не справится.

Мэйнфорд на столе рванулся, пытаясь одолеть цепи.

— Не знаю, что именно его спеленало… и если вы, то отпустите… если ты и вправду бог… — Тельма запнулась, не представляя, как именно надлежит говорить с богами. — Ты заперт. Ты не можешь уйти отсюда, в этом дело? Но ты хочешь вырваться?

Она коснулась крыльев, чьи грани были остры, словно ножи.

— Но ты способен дотянуться до него, так? Почему он? Там, снаружи, есть твой потомок. Тот, кровь которого позволяет слышать вас. Он похож на тебя. У него тоже есть крылья. Я видела сама…

Змей уступил место созданию, которое, верно, когда-то было женщиной. Тельме так подумалось, хотя от женского в квадратной коренастой этой фигуре, созданной из сердолика, были лишь груди. Из них сочилось молоко.

И богиня, набрав горсть его, поднесла Тельме.

— Я не знаю, что это, но… если ты тоже бог, то спасибо, — она преклонила колени, не из страха, но из осознания, что так — правильно.

Только так правильно.

И когда на голову легла когтистая лапа очередного существа, зажмурилась.

Она ощутила легкую боль — когти разрезали кожу на лбу.

Холодные губы прильнули к ране.

…но ей позволено было приблизиться.

— Мэйни…

То, что лежало на столе, не было в полной мере человеком. Теперь Тельма видела его, своего Зверя, такого сильного и в то же время беспомощного.

Крылья.

Чешуя.

Когти.

И неуловимое сходство с каждым из шестерых Стражей.