Екатерина Лесина – Близкие люди (страница 44)

Об Эвелине.

И Тонечке, которая вдруг стала Антониной, как-то сразу и вдруг, и значит, что-то тоже у нее случилось. А что? Она по-прежнему уходит из дому и возвращается с цветами, однако больше не пытается играть в другого человека, легкого и веселого. И это заметила не только Астра.

О Ниночке, что стала заплетать волосы в косу и больше не носит чулки. И платья тоже не носит, то есть носит, но совсем другие, коричневые и строгие, будто и не ведьма даже.

Про Калерию.

И ту девушку, что дважды приходила к ним, вчера вот тоже, но Астра услышала ее раньше других и дверь открыла, и, заглянув в звериные желтые глаза, сказала:

– Уходи.

А девушка взяла и послушала.

Наверное, так не стоило, зачем ей, Астре, лезть в чужую жизнь? Но почему-то все равно это казалось правильным.

– Когда мне было шесть, я влюбился, – Святослав подвигался так, чтобы ей было удобно, хотя Астре совсем даже не было нужды прикасаться к нему. Но ей хотелось.

Вот просто хотелось.

И плевать, что кожа раскаленная, влажная от пота. А маг хмурый. Он не любит себя сейчас, никто не любит себя слабым, но он вот терпит.

– В кого?

– В соседку. Ей было двенадцать… странно, я многое не помню из той жизни, хотя у нас память куда лучше, чем у обычных людей, но все-таки детство – это детство. И да, все равно многого не помню… а ее вот помню. Ей двенадцать, и она живет в доме по соседству. Она порой приходит, чтобы помочь нам. У меня было много братьев и сестер… и не было, но есть, только…

Он замолчал, подбирая слова. А Астра и так поняла – они чужие. Родные по крови, но все равно чужие люди. И даже если случится встретиться, то… что будет?

Наверное, ничего.

Ее вот тоже не тянет встречаться с другими дивами, хотя, наверное, можно было бы.

– У нее были рыжие волосы. Яркие-яркие. И никаких веснушек. А глаза зеленые. Мама называла ее ведьмой, но не знаю, просто так или вправду она ведьмой была… она умела смеяться. Я сказал, что, когда вырасту, то женюсь…

Зачем он говорит это?

И почему Астре категорически не нравится слушать? Что ей до той девочки, у которой наверняка давным-давно есть семья и собственная жизнь, и забыла она о влюбленном мальчишке, если вообще знала, что он влюблен.

– А потом… дар открылся и пришлось уехать.

– И не возвращался?

– Пару раз… потом, когда стал старше… родители квартиру получили. Сперва комнаты, а потом и квартиру. Старый дом отдали кому-то. А что с ней стало – понятия не имею. Только… потом я ни в кого так не влюблялся.

И захотелось вдруг взять полотенце, то самое, что лежало в тазу с водой, и огреть этим полотенцем мага. Ни в кого он… Астре-то для чего это знать?

– И дома у меня тоже не было. Когда нужно было – жил в интернате. Или вот в служебной квартире. У нашего ведомства хватает. Или еще где… но дома не было.

Теперь ей чудилось в голосе сожаление.

– Дом – это… хорошо.

Ниночка сама готовила отвары, а может, приносила их от тетки, главное, что были они темными, густыми, напоенными тою ведьминой силой, которая и дивам была не понятна. Отвары эти маг пил, морщась, зато потом засыпал крепко и спал долго, и усталости в нем будто бы меньше становилось.

– Хорошо, – он смотрел на Астру так… серьезно. – Я… подумал, что мне уже пора.

– Что «пора»?

– Дом пора заводить.

Отвары Астра переливала в кружку, разбавляя водой. И снова подавала, и держала, пока он пил. И… слова – это просто слова.

Закончит свое дело и уедет.

Куда?

Ей не скажут. А маг… может, некоторое время ему грустно будет, может, он даже станет немного скучать по Астре, как по той рыжей девочке, в которую был влюблен или решил, что был влюблен. Но главное, этой печали не хватит, чтобы он остался.

…если только попросить…

Астра мотнула головой.

– Спи, – сказала она, поставив эту кружку к той, что уже заняла место на подоконнике.

– Не хочу.

Он упрямо мотнул головой и попросил:

– Расскажи еще.

– Что именно?

– Что угодно… про мир. И драконов. Не важно. Только… не уходи, ладно?

И, наверное, это тоже было глупостью, но на душе вдруг становилось легко-легко, будто… весна наступала? Но какая весна может быть в ноябре?

– Когда-то давным-давно, когда мир был еще молодым, а драконы драконами…

…у нее оказалось множество историй, только было немного странно рассказывать их не детям. Хотя детям они тоже нравились.

…Эвелина с самого начала знала, что этот роман – ненадолго, что она не из тех женщин, с которыми кто-то захочет связать судьбу. И все-таки надеялась.

Думала даже.

И решилась. И кольцо это… зачем дарил? Чтобы подразнить? Она ведь не просила, ни о кольце, ни о женитьбе, а теперь…

Зеркало отражало уставшую женщину.

Красивую, безусловно, но столь же безусловно несчастную. И это несчастье, что читалось на лице Эвелины, въелось в каждую черту ее лица.

Она провела ладонями по щекам.

– Дорогая, скоро твой выход, – Макарский держался все еще вежливо, с подчеркнутой любезностью, но надолго ли его хватит? Во взгляде вон появилось что-то такое, предупреждающее.

Матвей исчез.

И…

Вернется ли?

Или вдруг понял, что связываться с птицей-гамаюн – глупая затея. А может, не понял, но велели ему? Он ведь военный, должен исполнять приказы. Или не приказы… разумный человек всегда послушает совета другого разумного человека.

– Конечно, – Эвелина стерла гримасу усталости и улыбнулась. – Уже иду…

В театре шептались.

…о том, что больше Эвелину не привозят на авто, как и не забирают.

…что в гримерке ее не появляются корзины с цветами.

…а генерал отсутствует не только на репетициях, но вчера и на премьеру явиться не изволил. И ладно бы шептались, пускай, но вот взгляды эти, насмешливые, издевательские, их выдержать куда сложнее, чем шепот.

…а если он не сам исчез? Ведь случается, что людей… уходят. И думать не стоит, куда. И значит, ждать смысла нет… или… если бы не сам, пришли бы и за Эвелиной, если уж ее объявили невестой. Дело даже не в этом, не в сомнительном статусе ее, но в том, что отец не упустил бы случая отомстить.

Или еще все впереди?

И надо бы сумку собрать.

С Калерией посоветоваться, узнать, что берут туда. Хотя… ей-то откуда знать?