Екатерина Кузярина – Мистические рассказы. Сборник первый (страница 4)

– Сейчас будем завтракать, я блинчики испекла, кашу сварила, – сказала баба Лида, отложив тяпку.

Лене снова стало неудобно, но она согласилась. Кухни у бабы Лиды как таковой не имелось. Была веранда, где старушка стряпала еду, и прихожая, где стоял обеденный стол, старый телевизор с рогатой антенной и забавный диван с зеркальцем на основании спинки. А бархатный ковер с оленями больше всего покорил сердце Лены. Этот уютный самобытный деревенский домик навсегда останется в ее памяти.

– У вас невероятно вкусные блинчики, – призналась Лена, – и я не буду просить рецепт, ведь знаю, что все равно такие не получатся.

– Ой, а что их там готовить, – воодушевленно бросила на скамейку полотенце старушка. – Слушай, стакан муки….

Она рассказывала рецепт блинов, а Лена потихоньку приходила к выводу, что Ульевка ничем не хуже Туапсе, разве что моря нет. А отдыхается тут как! Да люди с моря приезжают измученные ротавирусами и пьянством, а она с самой настоящей экологически чистой деревушки вернется на Урал, кишащий заводами. Без следов усталости, посвежевшая и помолодевшая, на зависть всем коллегам. И даже не расскажет им, где, в каких местах оздоровлялась. Это, конечно, были шуточные мысли в голове у Лены. Она пообещала бабе Лиде прополоть весь палисадник, и та охотно, но с едва скрываемыми, застывшими слезинками на глазах, согласилась.

– А с кем вы утром разговаривали? – полюбопытствовала Лена.

– С соседом, Ванькой, он же рядом со мной, – и кивнула в окно, указав на соседский ветхий дом.

***

Когда Лена выполнила обещание и прополола палисадник с сентябринами, солнце уже стояло в зените. Оно припекало еще сильнее, чем вчера, что выходило за рамки нормальной погоды средней полосы России.

– Посмотри, какая хорошая, – хвасталась баба Лида деду Ване, когда тот, прихрамывая, подошел к ее калитке.

Лена доброжелательно поздоровалась и продолжила складывать траву в мешок. Работа разморила ее, заставила проголодаться, а баба Лида обещала вкусный обед, раздразнив с веранды запахом борща с чесноком. Тут подошел и Гришка, другой сосед. Он был помоложе, на вид лет пятидесяти. Руки у него не было одной по локоть, и когда он сказал, что потерял ее на войне, Лена тут же стала предполагать, на какой же войне он мог воевать. Скорее, в Афгане, а может и в Чеченской. Эти войны возраст накидывают людям, с толку совсем сбивают.

– Живем мы тут, Лена, забытые всеми, не нужные никому, – сетовал дед Иван. – Мои сыновья, да внуки дорогу сюда позабыли. А у меня ведь дыра в крыше, самая настоящая, вон, взгляни.

Девушке, конечно, не было видно снизу, каких размеров дыра в крыше дяди Вани, но ее ущербный вид она оценила.

– Как же так, некому отремонтировать? – возмутилась Лена.

– Нет здесь того, кому это по силам, все мы как безрукие. Что-то пытаемся, сделать, а оно не получается, а потому что старые, немощные.

– А у меня флюгер ветром сломило, ураганом, – сказал безрукий Гришка.

– Да что твой флюгер! – отмахнулся дед Ванька. – Крыша куда важнее!

– Флюгер – символ дома! Ты нам тут свои коммунистические нравы не навязывай!

– Да будет вам, – вмешалась в спор баба Лида, – к моему дому из-за бурьянов вообще не подойти!

Лена слушала их бессмысленный разговор и не понимала, при чем здесь флюгер и коммунизм, бурьяны и дыра в крыше.

Вдруг подул сильный теплый ветер, поднял в воздух сухую листву. Голова девушки закружилась, видимо, от вчерашнего удара, желтеющая зелень деревьев заплясала, вихрем пронеслась перед ее глазами, в сознании отдавались эхом голоса дяди Вани, бабы Лиды и Гришки безрукого. Лена села на землю и закрыла лицо руками. Так продолжалось несколько минут. А, когда шум в ушах исчез, она медленно открыла глаза и ужаснулась. Перед ней стояли дома с заколоченными окнами, а вокруг не было ни души.

***

– Елена Владимировна, как вы себя чувствуете? – спросил молодой женский голос, когда глаза увидели яркий белый свет больничной палаты.

– Где я? – в недоумении спросила Лена, лежа на твердой койке, которая не идет в сравнение с мягкой периной бабы Лиды.

– Вы видите, сколько пальцев я показываю? – снова звонкий голос врача.

– Четыре, ответьте мне, пожалуйста, что со мной? – Лена была взволнована.

– Вы попали в аварию, – ответила врач, – вашу машину нашел проезжавшим мимо дальнобойщик и вызвал скорую помощь. Вы не справились с управлением на повороте в заброшенную деревню.

– В заброшенную деревню? – ужаснулась Лена. – Но почему в заброшенную?

– Ульевка – это нежилой, давно заброшенный населенный пункт. Больше двадцати лет там никто не живет. Вы, наверное, хотели срезать путь, не зная, что дорога там тупиковая.

Дальше Лене рассказывали подробности ее диагноза, и он был не настолько серьезным, насколько яркими останутся в памяти бюст Ленина, ковер с оленями, портрет Брежнева и даже запах тех блинчиков по тому самому ульевскому рецепту. Лена в тот день долго сидела на больничной кровати в одиночестве и приходила в себя. Два дня она была в коме, но, как бы не была реалистична эта версия, ей так вовсе не казалось. Лене выпала уникальная возможность побывать в другом измерении.

Прошла неделя и Лену выписали. С врачебным назначением на руках она пообещала докторам вернуться домой и отлежаться последние дни отпуска. Но, вопреки этим обещаниям, ее «Лада» снова повернула не в ту сторону. Ее маршрут был построен до деревни, под названием Ульевка.

***

Сентябрьский ветер ласкал волосы Лены, когда она стояла на окраине заброшенного села, на том самом кладбище, где была много лет назад похоронена баба Лида. Ее могила обросла сентябринами, которые когда-то посадили и уехали навсегда. Преданными и верными были своей хозяйке только ярко-сиреневые цветы. Рядом с бабой Лидой была могила дяди Вани. «Он ведь рядом со мной» – сказала тогда она, указав на его ветхий дом. В его гробнице была большая глубокая дыра, которую заливало весенними водами и осенними дождями. Только теперь Лена смогла оценить масштаб этой дыры. А немного поодаль покоился Гришка безрукий. Оказывается, это с Великой Отечественной пришел он когда-то без руки, об этом свидетельствовали давно выцарапанные даты. Ветрами был когда-то сломан могильный крест, который сам Гришка называл почему-то флюгером. Конечно, для коммуниста дяди Вани христианский символ – не такая большая потеря. Теперь-то Лене был тот разговор понятен.

Забытые в своем захолустье, ни о чем давно не мечтающие, они много лет как лежали в земле. Они хотели лишь малость – чтобы о них помнили.

Лена повесила куртку на склонившуюся от зимних снегов оградку, надела садовые перчатки и принялась рвать бурьяны на могиле бабы Лиды. Она напевала песню, что въелась в сознание прямиком из динамиков дорожного радио. Возможно, она заночует в машине или в старом заколоченном доме с портретом Брежнева, она еще не решила.

А над Ульевкой стояла тишина, укутав деревню в вечное забвение. Над горизонтом розовело осеннее солнце, а в воздухе летали паутинки, как символ уходящего бабьего лета.

Свадебный фотограф

– А теперь немного повернитесь влево, – воодушевленно сказал Антон и сфокусировал объектив камеры. – Отлично! Давайте сделаем пару финальных совместных фото. Идеальный фон, прекрасные молодожены!

Антон вел свадебную фотосъемку на берегу живописного озера в загородном поселке. Сюда часто приезжали новоиспеченные супружеские пары, чтобы увековечить памятный день на глянцевой бумаге и отметить это дело торжественным звоном бокалов игристого шампанского.

Фотографов в городе было пруд пруди, но самым лучшим, вовремя завоевавшим отличную репутацию профессионала, считался Антон Сомов. Он не стеснялся произносить вслух баснословные суммы, когда ему наперебой звонили за консультацией и бронированием желаемой даты. Парень был востребованным, и, как ему казалось, его выбирают в основном только финансово состоявшиеся клиенты.

В тот жаркий летний день, девятнадцатого июля, молодая пара, Елена и Павел Игнатовы, со счастливыми улыбками смотрели то в объектив камеры, то друг на друга. Они, по настоянию невесты, решили воспользоваться дорогими услугами Антона, ведь, как сказала Елена, «замуж выходят один раз и навсегда, поэтому все должно быть на высоком уровне».

– Превосходно! – воскликнул фотограф, когда молодожены, взявшись за руку, пошли к нему навстречу. – Сделаю все в лучшем виде.

– Когда будет готово? – глаза Елены блестели от нетерпения.

– Через три дня.

– Так долго? – капризно застонала девушка.

– Поймите, у меня очень много заказов, я делаю все в порядке очереди, – вежливо, но горделиво ответил Антон. – Зато качественно.

– Спасибо вам огромное, – Павел пожал руку фотографу. – Мы все понимаем и никуда вас не торопим.

– С вами приятно работать, – улыбнулся Антон. – Еще раз поздравляю вас с созданием семьи, до встречи!

– Спасибо, до свидания!

Настроение Антона было приподнятое. За эту короткую фотосессию ему заплатили больше обычного, и парень даже задумался, что не мешало бы поднять тарифы за свои услуги. В последнее время ему несказанно везло на щедрых клиентов, деньги текли рекой в его карманы. Конкурентам это не нравилось, но такая реакция только подкрепляла дух Антона.

***

Придя домой, молодой фотограф первым делом отправился в свой рабочий «красный» кабинет для проявления фотографий и тут же принялся за дело. Деньги за заказ он уже получил, поэтому их нужно было отработать на совесть. Парень развесил фотографии на веревке и открыл блокнот с записями на завтрашний день. Увидев, что следующие два дня у него свободны, он расплылся в довольной улыбке и мечтательно закрыл глаза. Не помешало бы съездить на природу с приятелями, взять с собой пару ящиков пива, удочки и несколько красивых девушек. Давно он не расслаблялся, тем более, на примете у него уже была одна девица.