Екатерина Куликова – Цена свободы (страница 2)

Поездка казалась вечностью. Колёса кареты глухо стучали по ухабам, и каждая яма отдавалась в рёбрах; от тряски у меня набились шишки на бёдрах, плечи ныли, а в голове звенело, будто кто-то непрерывно стучит ложкой по железной тарелке. Я упрямо держала глаза закрытыми и считала ритм — чтобы не думать о том, что оставляю позади, и не бояться того, что впереди.

Когда дверь тёмной кабинки распахнулась, свет врезался в глаза, и мир вдруг стал иным — резким, ослепительным, наполненным яркими красками. Город, который до этого был лишь мечтой, оказался живым: белые фасады почты блистели на солнце; крыши были покрыты синей черепицей, и казалось, что смотришь на море. У ворот каждого дома рос аккуратный цветник, а где-то вдали скользили мантии прохожих.

Я снова поблагодарила возницу и отправилась на поиски. Нужно было торопиться: сегодня последний день приёма в Академию, и каждый лишний шаг мог стоить мне шанса. Я начала бежать: ноги сами несли меня по ровной дороге, а город мелькал вокруг размытой картинкой — витражи, лавки, вывески, лица, которых я не успевала рассматривать. Всё, что успевала замечать, — ровный ритм шагов под ногами и то, как оттягивает руку мой багаж.

Когда я ворвалась на территорию Академии, воздух словно изменился. Каменные арки, тяжёлые двери, ступени, обточенные бесчисленными ботинками — всё дышало историей. Я глубоко вдохнула и ощутила, как в горле сел комок: страх и эйфория в одном флаконе. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу и бежать вместе со мной.

— Девушка, до конца работы приёмной комиссии осталось три часа, — произнёс пожилой мужчина ровным голосом, и я услышала в нём не только предупреждение, но и приглашение. — Вам лучше сразу пройти на проверку навыков магических способностей, чтобы не тратить время.

— Спасибо, — пробормотала я и побежала снова, с чувством, что каждая секунда дорога.

У кабинета народа было меньше, чем я ожидала: многие приходили в первый день, когда объявления только развесили на столбах.

Кто-то толпился в группках и шептался, кто-то стоял поодиночке; пальцы теребили края плащей так, что ткани морщились, ножки постукивали по камню, кто-то выдыхал прерывисто и зажмуривал глаза, словно пытался вытеснить мысли. Некоторые всматривались в потолок, сжимая кулаки в карманах. В коридоре повисла тяжёлая атмосфера.

— Следующие пять человек, проходите, — послышался приятный женский голос.

Я наблюдала, как бедные и богатые, смелые и робкие подходили к кабинету. Но никто не выходил.

Я осталась в коридоре одна. Коридор опустел, двери захлопнулись, шаги и шёпот стихли — и тишина стала плотной, как стена. Сердце колотилось громко, в груди было тесно; казалось, что если сейчас опустить взгляд, шанс исчезнет вместе с ним.

А что если меня не позовут? — думалось мне. Мысли крутились в замкнутом круге: может, я недостаточно сильна. Я сжала кулаки, пытаясь взять эмоции под контроль.

Тишина растягивалась. Минуты превращались в удары часов, и я начинала бояться, что промедлила слишком долго.

— Следующие пять человек, проходите, — повторил голос под потолком.

— Здравствуйте, — неловко поздоровалась я и подошла к столам.

— Девушка, прошу вас положить руки на книгу, — сказала пожилая женщина с проседью в волосах.

Толстый фолиант был холодным и одновременно живым — будто под обложкой билось скрытое сердце.

Как только я положила трясущиеся ладони, книга вспыхнула изнутри: один край залило глубоким красным, другой — насыщенным фиолетовым. Цвета не просто встретились — они начали кружиться, словно два потока света, сплетающихся в медленном вихре. Они не смешивались; между ними осталась тончайшая граница, словно они были равны и отказывались уступать друг другу.

Свет обволок мои руки тёплой волной, проник под кожу — и сразу ударил по глазам. Время замедлилось: звуки отступили, осталось только биение сердца и пульсация света, который становился то ярче, то тише, как дыхание.

Члены комиссии переглянулись; мужчина в пенсне склонил голову и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Как ваше имя, студентка? — спросил он тихо.

Я едва слышала собственный голос. Сердце выбивало оглушающий ритм, я боялась поверить в происходящее.

— Элора Дюпре, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина кивнул, сделал отметку в бумагах и произнёс так, будто объявлял приговор и благословение одновременно:

— Первый год — общее образование. Как одной из первых поступивших вам полагается комната на одного. Если хотите — можете воспользоваться этой возможностью.

Слова ударили меня теплом сильнее, чем свет фолианта.

Я поступила!

Комната на одного звучала как подарок — возможность начать новую жизнь.

— Спасибо, спасибо вам, — проговорила я.

— Не радуйся раньше времени, Элора. Твоя жизнь теперь будет далека от праздности, — усмехнулся один из профессоров.

Вот только я никогда не жила расслаблено.

А потом меня охватила паника: родители могли узнать о моём поступлении.

— Уважаемые профессора, можно задать вопрос? — чуть не плача заговорила я.

— Да, дитя, что тебя напугало? — мужчина в пенсне попытался меня подбодрить.

— Если мои родители потребуют отчислить меня, вы выполните их просьбу? — голос предательски дрогнул.

Профессора удивлённо переглянулись; я невольно захихикала от нервозности, но успела подавить смех.

— Обычно родители, наоборот, стараются отдать детей сюда. Почему такой странный вопрос? — удивился один из них.

— Я сбежала из дома, потому что меня хотели сослать в монастырь как ненужную дочь, — призналась я тихо.

Мне казалось, сейчас они откажут мне. Но профессор задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— С этого дня вы находитесь под защитой КАМИ; ваши родители не смогут вас забрать, пока вы в стенах Академии. Идите, студентка.

Я вышла из кабинета с облегчением, будто с плеч упал груз. Казалось, у меня появились крылья.

— Привет! Меня зовут Исмира, я студентка шестого курса. Я провожу тебя на выход, — улыбнулась мне девушка.

— Но мне нужно в общежитие, получить комнату, — робко ответила я.

— Ого… поздравляю! В этом году семь человек поступили сразу, и ты — одна из них, — она пожала мою руку. — Пошли, я всё тебе покажу.

Исмира потащила меня из здания, тараторя о правилах академии. Я слышала слова, но понимала мало: в голове крутилось одно — я поступила.

— Исмира, кого это ты ко мне привела? — спросила на удивление молодая женщина.

— Представляете, в этом году только одна девушка поступила сразу, — бодро заявила Исмира.

И в этот момент в воздухе с хлопком появился свиток.

— Элора? — женщина взяла бумаги в руки и прочитала. — Я заведующая общежитием, дона Корнелия, — представилась она.

Не раздумывая, она позвала меня за собой и повела на третий этаж.

— Отдельные комнаты у нас только на одном этаже; здесь живут и парни, и девушки. Надеюсь на твоё благоразумие: отношения у нас, конечно, не запрещены, но мешают учёбе, — она показала мне свободные комнаты. — отстающих у нас из Академии выгоняют.

Я выбрала первую попавшуюся дверь. Это, в любом случае, было лучше, чем дома.

— Одежду и учебники получишь завтра. В период обучения носишь только форму академии. На балы не рассчитывай. Здесь всё строго, — предупредила меня дона Корнелия. — А сейчас — ужин. Как раз, познакомишься с остальными.

В комнате я поняла: по сравнению с домом барона — это рай. У отца не было ни новомодных душевых, ни нормального туалета, а здесь всё было аккуратно. Но долго разглядывать комнату не стала — живот сводило от голода.

Выбегая, я наткнулась на парня, который поймал меня, не дав упасть.

— Элиан, смотри, мы ещё не начали учиться, а к тебе уже девушки липнут, — проворчал какой-то нахальный юноша, и все разразились смехом.

Мой спаситель держал меня крепко, с таким выражением, словно готов был их разорвать.

— Простите, как ваше имя? — спросил он мягко.

— Не важно, — ответила я и выпуталась из его рук.

И ушла, сверяясь с картой.

Как только я зашла за угол, раздался тот же издевательский смех и фраза:

— Цену себе набивает.

Мне даже не было обидно. Я понимала, кто здесь чаще оказывается в числе первых поступивших: принц и его друзья. Их готовят к такому с детства.

И мне не хотелось выяснять, кто из них принц, а кто остальные.

Столовая поразила размерами. С одной стороны стояли столы для преподавателей. Я узнала там и членов приёмной комиссии.