– Меня давно раздирает дилемма: с одной стороны розы источают божественный аромат, его ни с чем не сравнить, но с другой – крошечные шипы колются, но ведь это не повод перестать восхищаться ими, как вы считаете?
«А-а, понятно к чему, он клонит».
– Не знаю, мне больше по душе пионы и у них нет шипов, а что до аромата, он навсегда останется в моем сердце и будет напоминать юность. Под звуки … – и я напела пару строк из одной их старой песни.
Я для себя открыла эту связь, когда в первый год распустились здесь пионы. Я долго ходила вокруг них и не могла понять, с чем у меня ассоциируется их аромат. Такой до боли знакомый… И все-таки вспомнила. Мы с Настей часто слушали музыку у меня в комнате, тогда еще на кассетном магнитофоне. Как сейчас помню, Настя где-то раздобыла новый альбом, второй, если я не ошибаюсь по счету, и принесла мне. Тогда была как раз пора пионов, и я их часто ставила у себя в комнате…
Из кухни выбежал Тёмка:
– Мам! Пойдем, покажу! – и он схватил меня за руку и потянул за собой. Так что их реакцию я не успела увидеть.
Вторую половину дня провели в парке, устали неимоверно, даже Тёмка уснул раньше обычного – прилег в гостиной на диван и отключился, – что для него совсем не характерно. Женя перенес его в детскую и вернулся. А мы с Надеждой Самсоновной пока доделывали кое-какие дела на кухне. Между делом завязался совсем ничего незначащий разговор. Потом Надежда Самсоновна ушла к себе, а мы с Женей остались наедине, впервые за все это время. Я молча вытирала ложки с вилками и складывала их в ящик. Женя тоже ничего не говорил. Вытерев последнюю вилку, я бросила ее в ящик и, захлопнув его, хотела уходить, но Женя меня остановил.
– Лесь, подожди…
– Я устала за целый день. Единственное, чего я сейчас хочу, наконец, лечь и немного отдохнуть.
Женя приподнялся со стула и со словами «Я тебя отнесу!» подхватил меня на руки. Я встрепенулась.
– Пусти! Я тяжелая! Ты меня не удержишь!
– Сомневаешься? – с ухмылкой на лице произнес он.
– Нет!.. – И отвернулась.
– Ты сейчас похожа на Тёмку! Ты точно так же, как и он, надуваешь губки!
Я хмыкнула. В спальне он опустил на кровать, а сам присел у моих ног и, проведя по ним ладонью, произнес:
– Ноги у тебя все-таки отекают.
– Знаю…
И он стал массировать их. От его прикосновений мышцы немного расслаблялись, и я чувствовала, как к ногам начинала возвращаться легкость. Через несколько минут малыш запинался в животе. Женя это заметил.
– Это … – начал говорить он, но почему-то замолчал.
– Да… Не любит, когда я лежу на спине.
Он придвинулся ближе и положил руку мне на живот, от чего дыхание перехватило, и в горле встал комок.
– Я не помню, чтобы Тёмка так пинался.
– С Тёмкой такого не было… Дай, я перевернусь на бок, а то он так и будет пинаться.
Женя убрал свою руку, и я перевернулась на правый бок. Он лег рядом и, поцеловав в шею, положил руку мне на живот. От чего из глаз невольно заструились слезы, и я тайком от Жени смахивала их, молясь, чтобы он не начал говорить, но он молчал. Так мы и уснули…
15.05.2010 г. А утром лишь только он попытался что-то сказать, как в спальню ворвался Тёмка и с возгласами заскочил на постель и втиснулся между нами.
– В этом доме, возможно, поговорить или нет? – съехидничал Женя и посмотрел на меня, на что я невольно улыбнулась.
А Тёмка, не теряя времени, пристал к Жене с вопросами пойдут ли они сегодня в парк? Женя, конечно, не смог устоять под его натиском и много чего ему наобещал, но все планы нарушила погода. Ближе к обеду все небо заволокло тучами, и начал накрапывать дождь, который перешел в проливной и закончился только глубоко за полночь. Ох, как я не люблю это время года в Кисловодске. Дожди могут лить все дни напролет. Другое дело – осень: когда солнце сияет чуть ли не каждый день, согревая и радуя душу.
17.05.2010 г. Рабочий день подходил к концу, и я задумчиво сидела в кабинете, ожидая последнего пациента. Вдруг зазвонил телефон. И я на несколько минут отлучилась к заведующему, а когда вернулась, застала в кабинете Женю и замерла возле двери, лишь спросив: «Что ты тут делаешь?» Мой вопрос он пропустил мимо ушей и, захлопнув блокнот, обернулся.
– Значит, здесь ты работаешь?
– У меня через пять минут начнется консультация, – взглянув на часы, произнесла я.
– Начинай, жду только тебя, – и он отошел к дивану и плюхнулся на него.
Я молча проводила его взглядом: не зная, что сказать. Потом подошла к столу, все посматривая на часы. Время шло, но в дверь никто не стучал. «Что-то тут не так», – подумала про себя и посмотрела на Женю. Он поймал мой взгляд и произнес:
– Теперь я понимаю почему, никто ни о чем не догадывался. В этом халатике и вправду ничего не заметно. – Я опустила глаза, и снова посмотрела на часы. – Лесь, ну иди сюда… – Я стояла на месте: горло сдавило, а на глазах наворачивались слезы. – Лесь…
Я сделала глубокий вдох и спросила:
– Зачем ты пришел?
– Поговорить! Ведь дома это сделать совершенно невозможно. Иди сюда, тебе здесь места тоже хватит.
Я хмыкнула и, скрестив руки на груди, присела ближе к краю, а Женя, долго не думая, положил голову мне на колени, а я отвернулась к окну. Снова погода хмурилась, а ведь с утра было такое чистое небо без единого облака.
– Ну, спрашивай, я готов! – отозвался Женя.
– К чему готов? – не поняла я.
– Ну, что ты обычно спрашиваешь у своих пациентов?
Я не удержалась и хмыкнула:
– Что вас ко мне привело?
– Любимый человек перестал мне доверять.
– Но ведь человек не на пустом месте перестает доверять, значит, был серьезный повод.
– Ну, да признаю, погорячился, приревновал, с кем не бывает?
– Ревность у мужчин складывается из эгоизма и тщеславия или из-за неуверенности в себе. В первом случае я сомневаюсь, а вот во втором – не понимаю почему?
– С тобой я ни в чем не уверен. Лесь, ну не в состоянии я контролировать себя, когда вижу его рядом с тобой.
– В психологии есть такое понятие, как ретроспективная ревность.
– Чего? – переспросил Женя.
– Ретроспективная ревность, – повторилась я. – Она подразумевает под собой ревность к прошлому своего избранника, к тому отрезку жизни, где его не было и в основном существует только в голове ревнующего.
– Ой, а сама. Я не раз замечал, как менялось твое лицо, когда я упоминал в разговоре Алину.
– Это лишь выражение лица. Совершенно естественно испытывать ревность. И да мне не всегда приятно слышать, как ты говоришь о ней. Но я отдаю себе отчет, что она часть твоего прошлого и хочу я этого или нет, она всегда останется в нем. К тому же у вас есть общий ребенок. А у тебя совсем не понятная реакция. Разве я когда-то давала тебе повод во мне сомневаться? Я ведь все ради тебя бросила: семью, работу и уехала бог весть куда, оставив все в прошлом и начав жизнь с чистого листа. И я рада, что так поступила. А теперь выясняется, что ты ставишь юношескую привязанность, выше наших с тобой отношений. И я не понимаю почему? Откуда взялась эта недоверчивость?
– Ну, с чего ты это взяла?
– Ой, только не надо разубеждать меня в обратном. Я видела тогда твои глаза: они были полны недоверия. Поэтому-то и вспылила.
Женя приподнялся и, присев ко мне, обнял за плечи:
– Я там у тебя в блокноте прочитал, что взаимоотношения психотерапевта и пациента, похожи на уютный дом, где можно отложить оружие в сторону и переосмыслить свой путь, и рассчитывал получить квалифицированную помощь, но чувствую, вы ко мне предвзято относитесь. – Я лишь покосилась на него, но ничего не сказала, а Женя продолжал. – Лесь, ну с тобой, наверное, так случалось, что ляпнешь что-нибудь и только после начинаешь понимать, насколько это было глупо. Но уже поздно и сказанных слов не вернуть. Тогда так и произошло. Ты набросилась на меня с криками и совершенно ничего не хотела слушать.
– Значит, я во всем виновата? – спросила я, резко повернувшись к Жене.
– Сними очки, а то ты в них так сексуально выглядишь, что я за себя не ручаюсь. – Я снова отвернулась к окну, а Женя, положив руку мне на живот, добавил. – Нет, лишь в том, что не говорила о ребенке. Лесь, так нельзя. Почему ты не сказала о беременности?
– Когда предают безграничное доверие, становится очень больно. Мне как-то не захотелось наступать на одни и те же грабли дважды, – со слезами на глазах еле выговорила я.
– Ну ладно сразу не сказала, но потом. Потом же ты могла сказать. – Я молчала. – Кроме того Надежда Самсоновна говорила, что ты плохо себя чувствовала?
Я не удержалась и пробубнила под нос:
– Об этом можно было и не упоминать…
– Лесь!
– Да, врачи ставили угрозу…
– Вот упрямая! И все равно не призналась.
