18.08.2005 г. Прошел месяц. Самолет авиакомпании «British Airways» сегодня доставит нас в Лондон, где уже через день состоится выступление: с одной стороны долгожданное, с другой – пугающее и волнующее. Долгожданное потому что на этом моя часть работы будет завершена, и я спокойно смогу вернуться домой: приключений с меня достаточно. А пугающее и волнующее – оттого, что я никогда не выступала на сцене перед тысячным залом зрителей, хотя я пару раз читала лекции в больших залах, но они были максимум на сто мест. Кроме того это были доклады по психологии, а здесь совсем другое. Хотя если честно, мне кажется, разбуди меня среди ночи, я без труда смогу повторить весь танец. Это все страх и волнение затуманивают разум и заставляют напрасно беспокоиться.
Хотя сегодняшним утром меня больше пугал и навевал ужас предстоящий перелет. Не поддающемуся описанию страхом я поднялась на борт самолета. Кирилл с Д. уступили мне место у иллюминатора, потом сел Д., рядом с ним Кирилл. Мне было все равно. Прежде, чем присесть, я окинула взглядом салон: у всех были такие спокойные и расслабленные лица, будто они собирались не на самолете лететь, а не спеша проехаться на автобусе. Неужели я одна места себе не нахожу? Я присела в кресло, положила голову на массивную спинку и, прикрыв глаза, изо всех сил старалась побороть страх…
– Мы скоро взлетаем, пристегнитесь! – раздался голос Д.
Я вздрогнула и, вслепую нащупав ремни безопасности, попыталась их соединить, но руки дрожали, и у меня ничего не выходило.
– Дайте мне, – вмешался Д.
Я лишь успела убрать руки, как мигом ремень щелкнул, и Д. откинулся на свое кресло и тоже пристегнулся. Спустя несколько минут начали заводить двигатели, и в салоне появился незначительный шум. Все мое существо охватил дикий первобытный страх, сковавший тело. Никогда в жизни так не боялась. Я вцепилась руками в поручни и не мигающим взглядом смотрела в иллюминатор, где медленно проплыло здание аэропорта. Постепенно скорость стала увеличиваться, шасси оторвались от асфальта, и самолет начал набирать высоту. Я ахнула и зажмурила глаза, но почувствовав, что кто-то взял меня за руку и сжал ее, снова открыла.
– Вы тоже боитесь летать? – спросил Д., поглядывая на меня.
– Да… Раньше я никогда не летала…
– Я за десять лет так и не смог побороть этот страх.
Я кивнула в ответ, а он, наклонившись, полушепотом спросил:
– Мне любопытно, чего вы сейчас боитесь сильнее: полета или меня?
Мгновенно лицо вспыхнуло, и я отвернулась к иллюминатору, взволнованная и раскрасневшаяся. Ничего не замечая, тщетно пыталась привести в порядок мысли и чувства…
– Можете отстегивать ремень, мы набрали нужную высоту, – снова послышался голос Д. – Помочь?
– Нет, я сама… – произнесла в ответ и невольно улыбнулась.
Резко меня осенило: «Вот хитрец! Специально же сделал, чтобы отвлечь от гнетущих мыслей!» Я отстегнула ремень; вибрация, усиливающаяся при взлете, исчезла, и самолет стал плавно лететь, бороздя просторы воздушного океана.
– Кто будет завтрак? – поинтересовался Кирилл. – Лесь?
– Нет, спасибо, я не голодна.
– Вы успели позавтракать?
– Я с шести часов на ногах. У меня было достаточно времени.
Д. усмехнулся:
– Я только продрал глаза и прямиком в аэропорт.
Вскоре Кирилл с Д. принялись за еду, а я вынула из сумки блокнот и стала добавлять недостающие записи. Лететь нам около четырех часов, зачем тратить это время впустую…
***
Поделюсь впечатлениями о прошедшем месяце, который выдался очень тяжелым. Я так уставала, что не в силах была даже писать. Подумать только, для каких-то шести минут «живого» выступления, было приложено столько трудов и стараний. Надеюсь, все усилия не пропадут даром. Я так не хочу подвести в самый ответственный момент.
После первой недели усердных тренировок наш танец потихоньку начал вырисовываться и обретать форму. Выдержке хореографа можно только позавидовать! Правда, я немного путалась, не всегда попадала в такт, но утешала себя тем, что времени еще достаточно. Мне было непривычно и от того, что у меня ведущая роль, остальные четыре девушки ориентировались на меня. Хотя, по словам Кирилла и Макса, которые забегали иногда на пару минут, чтобы осведомиться о ходе репетиций, так вообще все отлично: они по этому поводу особо не заморачивались.
Вот, наконец, я освоилась, проблеснул лучик уверенности в том, что у меня хоть что-то получается и все усилия не напрасны, мы перешли танцевать на сцену, где совсем другая обстановка и аура: ориентироваться и сосредоточиваться гораздо сложнее. Меня пугало огромное пространство сцены, а пустой зрительный зал не внушал уверенности. По словам Кирилла, сцена, где будет проходить конкурс, в разы больше. (В знак утешения было сказано!) К тому же мы отрабатывали только первую часть выступления, вторую с прыжком пока не трогали, ее еще предстояло отрепетировать. Меня все чаще одолевали страхи, что того времени, сколько у нас осталось до выступления просто не хватит, но стоит подметить, это интересный опыт, совершенно другой мир. Я постепенно втянулась в процесс, прониклась царящей атмосферой.
Две оставшиеся недели выдались особенно трудными: отрабатывали весь номер целиком. И было тяжелее не сколько в техническом плане, сколько в эмоциональном. До этого я чувствовала себя спокойно, полностью отдавалась тренировкам, а теперь мне было трудно побороть скованность и застенчивость в присутствии посторонних людей, которые то и дело шныряли по залу, глазели, выискивали недочеты. Это сеяло дискомфорт и не позволяло полностью сосредоточиться. Правда, в ходе последних репетиций я подметила, что когда Д. исполнял песню «вживую», а не звучала фонограмма, я лучше улавливала ритм танца, будто тело само двигалось в такт…
Еще несколько дней заняла постановка прыжка. Тут-то и начались трудности! Как и говорил Д., на словах было много чего сказано, а в реальности на сцене все потерпело провал: долго не могли придумать, как выразительней его обыграть. Наверное, только после четырех дней мытарств, обрисовалась кое-какая сюжетная линия.
С горем пополам всеми мыслимыми и немыслимыми усилиями к концу третьей недели я, наконец, запомнила весь танец. Теперь самым сложным оказалось для меня, обыграть весь номер эмоционально. Если я думала о движениях, забывала о выражении лица, и наоборот, хотя скрывать волнение и делать непринужденный вид в присутствии Д. у меня получалось еще хуже. Самый лучший вариант находиться поодаль от него. Но на сцене во время репетиций это не просто: мы постоянно с ним сталкиваемся и пересекаемся, а о концовке выступления я вообще молчу. К тому же он всегда находится в окружении девушек, что привлекает мое внимание.
Был случай, меня с поличным поймал Кирилл: он неслышно подкрался ко мне и резко спросил:
– Что вы там такого занимательного увидели?
Я в это время смотрела на Д.: он стоял поодаль с одной девушкой-танцовщицей и о чем-то разговаривал.
– Кто я? – от неожиданности переспросила у Кирилла и взглянула на него, потом снова на Д. и поняла, что Кирилл все заметил, а он лишь добавил:
– Вы-вы!
– Это не то о чем вы подумали… – попыталась я оправдаться и под конец, раскрасневшись, ушла.
***
Дописав последнюю строчку, отложила блокнот и посмотрела на время: оставалось еще полтора часа. Писать больше ничего не хотелось, я расслабилась и решила насладиться полетом: вид из иллюминатора на синеву неба и белизну облаков как-то умиротворяюще действовал. Я и не подозревала, что на высоте десять тысяч метров, можно найти что-то для души. От утреннего страха и следа не осталось, и я не заметила, как задремала. В чувства меня привел голос Д.: «Мы приземляемся!» Я встрепенулась, недоумевая, почему так быстро, и впопыхах стала искать ремни безопасности, но они уже были застегнуты. Я лишь успела покоситься на Д., как снова начались вибрация и шум, но они продолжались недолго, и наш самолет в четырнадцать двадцать шесть благополучно приземлился в аэропорту «Хитроу» города Лондона. Еще около часа ушло на регистрацию и дорогу до гостиницы. А в номере я как-то сразу прилегла: после перелета все тело ломило от усталости…
Резкий звонок прервал сон. Спросонья подняла трубку. Это Кирилл. Говорит, что они ждут меня к ужину. «Неужели так поздно?» – недоумевала я и взглянула на часы: без двадцати десяти минус три часа, значит без двадцати семи.
– Через минут пятнадцать спущусь, – ответила Кириллу и сбросила звонок.
Вид у меня был заспанный; лицо бледное; идти никуда, честно говоря, не хотелось, но, несмотря на это, я по-быстрому привела себя в порядок и спустилась. Все уже были внизу. Я присела на свободный стул возле Кирилла. Он поинтересовался, что мне заказать. Но есть мне не хотелось, и я ограничилась только чашечкой кофе и бутербродом. За столом тем временем велась оживленная беседа.
– Вы с нами? – спросил невзначай Кирилл.
– Куда?
– Гулять по городу, завтра у нас такой возможности не будет.
Пока я отдыхала, Макс успел взять на прокат машину. Он и сел за руль, рядом с ним расположилась Света – одна из танцовщиц, высокая светловолосая девушка с голубыми глазами, похоже, Максу она приглянулась, – а я, Кирилл и Д. разместились на заднем сиденье.
Катались около двух часов. Лондон не очень был рад нашей поездке, повсюду сопровождал мелким проливным дождем. Что сказать город дождей и туманов! Макс неплохо ориентировался в городе – большинство альбомов они сводят в лондонской студии, – и мы успели взглянуть на все главные достопримечательности, многие из которых хорошо знакомы еще со школьной скамьи, а в свете уличных фонарей на фоне ночного неба они смотрелись поистине очаровательно. Мы увидели очертания Лондонского Тауэра и Тауэрского моста на горизонте, проехали мимо знаменитого Биг-Бена, полюбовались игрой света в кристальной воде фонтанов Трафальгарской площади и яркими неоновыми экранами на площади Пикадилли. Когда дождь закончился, сделали небольшую остановку и прошлись по набережной вдоль Темзы – главной водной артерии города. Да, ночью Лондон выглядит потрясающе. Это грандиозная феерическая игра архитектуры и света накладывает незабываемые впечатления.
