Екатерина Кожина – Принцесса в бегах (страница 4)
Капитан обмакнул перо в чернила и размашисто перечеркнул личное дело Томаса.
— Ты свободен, Томас, — сказал Кристиан.
Шпион замер, хлопая глазами, на лице его отразилось полнейшее недоумение:
— Как… свободен, милсдарь? А допрос? А Нижние ямы?
— Проваливай, пока я не передумал, — Кристиан швырнул ему серую полоску со штампом освобождения. — Убирайся из Ории первым же речным плотом. Ты слишком глуп, чтобы быть шпионом, и слишком мелок, чтобы я тратил на тебя казенные чернила.
Когда за ошалевшим от счастья Томасом захлопнулась дверь, Кристиан глубоко вздохнул. На душе стало немного легче, словно он отдал покойному королю Лорану крошечный долг чести.
Но расслабляться было некогда — началась рутина. В подвалы канцелярии потекла бесконечная череда задержанных. Легионеры хватали на улицах всех подряд. Формулировка в рапортах была одна и та же, написанная словно под копирку:
Кристиан горько усмехался, читая эти бредни. Какой заговор? Перед ним один за другим проходили обычные обыватели: пьяный бочар, который в кабаке громко пожалел добрую королеву Маргариту; молодой суконщик, отказавшийся отдавать коней для нужд армии; бродячий торговец без документов.
Капитан вел допросы спокойно, методично отделяя зерна от плевел:
— Послушай меня, любезный, — устало говорил он испуганному бочару. — Дома у тебя жена и четверо голодных детей. Если ты еще раз разинешь рот в трактире и вспомнишь старые времена, тебя вздернут на площади. Ты меня понял?
— Понял, господин капитан, богами клянусь, понял! — лепетал тот. — Я тихо, я как мышь под веником…
— Свободен.
Если человек оказывался понятливым и обещал сидеть тише травы, Кристиан тут же подписывал приказ об освобождении, очищая камеры. Но попадались и другие. Ближе к вечеру привели молодого студента академии с горящими глазами. Тот едва переступил порог, как тут же начал сыпать проклятиями:
— Предатели! Убийцы! Гарет — узурпатор, заливший страну кровью! И вы, капитан, пригрелись под его крылом! Настоящие патриоты Ории не забудут этого!
Кристиан выслушал тираду, даже не подняв глаз от бумаг.
— В камеру его, — сухо бросил он конвоиру. — До поумнения. Пусть посидит неделю на сухарях и воде, может, жар в голове поутихнет. Следующий.
К вечеру голова Кристиана гудела так, словно по ней стучали кузнечным молотом. Он вернулся домой уже в густых сумерках. В Ории действовал комендантский час, и улицы снова были мертвенно-пустыми.
Дома его ждал тихий ужин. Барнаби подал тушеную репу с остатками солонины. Мальчишка Лео сидел в углу кухни, перебирая крупу, а черный котенок дремал у его ног, изредка приоткрывая один желтый глаз, чтобы проводить взглядом капитана. Кристиан был слишком измотан, чтобы расспрашивать их или вникать в бытовые тайны. Наскоро поев, он поднялся к себе, рухнул на кровать и мгновенно уснул, зная, что завтра его ждет точно такой же серый день под властью нового короля.
Глава 8
В таком монотонном режиме пролетела почти неделя. Столица Ории постепенно свыкалась с мыслью, что над замком теперь развевается флаг с черным кулаком, а по улицам чеканят шаг суровые пограничники Гарета. Страх притупился, уступив место осторожности. Торговые лавки на Южном рынке начали несмело открывать свои ставни. Горожане выходили за мукой и вяленой рыбой, то и дело озираясь на проезжающие конные патрули легиона.
На службе у Кристиана дни тянулись чередой бесконечных допросов, но и тут не обошлось без пары занятных случаев.
В среду к нему привели почтенного вида аптекаря, которого патруль задержал за «подозрительные манипуляции у городской стены». Оказалось, бедолага в предрассветном тумане собирал редкий лишайник, который рос только на старом известняке замковых укреплений и помогал от несварения желудка. Кристиан, едва сдерживая улыбку, вычеркнул аптекаря из списков бунтовщиков, посоветовав в следующий раз лечить желудки горожан при дневном свете.
А в пятницу Тайной канцелярии улыбнулась чистая, глупая удача. Патрульные притащили в подвал оборванного мужика, который попался на мелкой краже буханки свежего хлеба. Когда Кристиан заставил его смыть грязь с лица и сверил черты с архивными описаниями, он едва не свистнул от удивления.
— Ну надо же, — Кристиан со стуком положил на стол пожелтевший пергамент трехлетней давности. — Сам Руфус по прозвищу Лис. Легендарный фальшивомонетчик, который обчистил королевскую казну на три тысячи золотых кругляков при покойном Лоране. Мы искали тебя по всем приграничным лесам, а ты просто вышел за хлебушком в разгар военного положения?
Преступник лишь тоскливо вздохнул, разглядывая свои кандалы:
— Изголодался в подполье, господин капитан. Думал, в такой неразберихе солдатам не до меня. Кто ж знал, что ваши ищейки теперь за каждую горбушку хватают...
Этого Кристиан с чистой совестью запер в камеру. Полковник Ворх за такую поимку даже скупо похвалил капитана, что лишь укрепило позиции Кристиана в обновленной канцелярии.
Дома жизнь тоже понемногу налаживалась. Пару дней назад Кристиан, пользуясь своим служебным положением, выписал пропуск на имя Барнаби. Теперь старик мог ходить на рынок и к речным причалам. Результат не заставил себя ждать: обеды в двухэтажном домике стали куда вкуснее. На столе появились свежие караси, запеченные в сметане, ароматный овечий сыр из предгорных деревень и пышный домашний хлеб.
Худой мальчишка Лео, заметив, что патрули больше не ломятся в дом, а хозяин не задает лишних вопросов, заметно осмелел. Он больше не прятался за печью при каждом шорохе и стал мелькать перед глазами Кристиана гораздо чаще.
Субботним вечером капитан сидел в гостиной у камина, просматривая изъятые за день подозрительные письма. Из кухни доносился мерный стук ножа — Барнаби готовил ужин. Вдруг в комнату, поскрипывая половицами, вошел Лео. В руках он тащил плетеную корзину с сухими дубовыми поленьями. Черный котенок, как всегда, следовал за ним бесшумной тенью, забавно задрав хвост трубой.
Парень подошел к камину и принялся подкладывать дрова в огонь. Кристиан поверх бумаг внимательно наблюдал за его движениями. Мальчик двигался изящно, стараясь не шуметь, но в каждом жесте сквозила порода, которую невозможно было скрыть крестьянским платьем.
— Ты хорошо справляешься, Лео, — произнес Кристиан, нарушая тишину.
Мальчик едва заметно вздрогнул, но уже не испугался, как в первый день. Он повернул голову, и его чистые карие глаза встретились со взглядом капитана.
— Спасибо, милсдарь Кристиан. Я стараюсь. Дядя Барнаби говорит, что за добрый кров нужно платить доброй работой.
Котенок тем временем запрыгнул на край корзины и уставился на Кристиана. Кристиан усмехнулся про себя, замечая, как зверек слегка повел ухом, словно прислушиваясь к мыслям капитана. Да, отвод глаз у этой твари работал безупречно — на рынке Барнаби проносил его прямо в сумке сквозь посты, и ни один стражник ничего не заметил.
— Твой кошачий друг слишком пристально на меня смотрит, — заметил Кристиан, кивнув на уголька. — Уж не шпион ли он генерала Гарета?
Лео вдруг коротко, чисто рассмеялся — звук был таким искренним и непривычным для хмурого дома, что капитан сам невольно смягчился. Мальчик подхватил котенка на руки и прижал к себе.
— Нет, милсдарь. Он ненавидит багровые плащи так же сильно... как и все мы. Он просто защищает меня.
В этих словах, произнесенных тихим голосом, Кристиан уловил опасные нотки. «Как и все мы». Мальчишка рос смелым. Чутье подсказывало капитану, что эта передышка долго не продлится. Рано или поздно Гарет доберется до старых архивов, или кто-то на улице узнает эти тонкие черты лица «племянника» Барнаби. Но сейчас, в этот вечер, Кристиан решил оставаться просто хозяином дома.
— Иди помогай Барнаби, Лео, — сказал капитан, возвращаясь к бумагам. — Скоро ужин.
Глава 9
Размеренная жизнь Кристиана закончилась в один миг, когда в его подземный кабинет конвоиры втолкнули двух новых арестованных.
Это были не случайные обыватели и не мелкие карманники. Перед столом капитана предстали почтенный, но еще крепкий старик и бледная женщина. Кристиан узнал их. Лорд Элмар и его невестка леди Селена. Семья покойного королевского секретаря, которого легионеры Гарета убили в ночь переворота.
Их некогда роскошные, расшитые серебром одежды были покрыты пылью и грязью, воротники измяты, но в осанке по-прежнему сквозило благородство. Целую неделю их таскали по временным судам и допросным подвалам, пытаясь выбить имена тех, кто остался верен прежней короне. В глазах женщины застыла черная тоска, но в глазах старика горело упрямство. Они не кричали и не умоляли. Они смотрели на Кристиана как на предателя, продавшегося узурпатору.
Конвоир швырнул на стол Кристиана бумагу, скрепленную печатью полковника Ворха.
— Приказ начальника, капитан. Оформить дела на этих двоих до эшафота. Быстро и без волокиты. Смертный приговор утвержден.
Кристиан долго смотрел на гербовую печать. Каждая строчка этого приказа жгла ему глаза. Одно дело — сажать в камеры крикливых студентов или ловить фальшивомонетчиков. Совсем другое — послушно подписывать смертные приговоры честным людям, чья единственная вина была в том, что они любили Орию.
Терпение капитана лопнуло. Хватит.