Екатерина Коути – Страшный дар (страница 67)

Лицом к лицу он столкнулся с ней на следующее утро.

По своему обыкновению, Джеймс забрался в кресло, скрестив ноги по-турецки, и погрузился в «Remigii Daemonolatreia» инквизитора Николя Реми, делая выписки по ходу чтения. Свой почерк Джеймсу никогда не нравился, поэтому писать он старался без помощи рук – перо самостоятельно окуналось в чернила и скользило по бумаге, рядом суетилось пресс-папье и заботливо промокало ровные строчки. Оглядываясь назад, Джеймс понимал, что бездумно транжирил волшебство, словно юный богач, швыряющий своим псам не кости, а отбивные. Но молодости свойственна расточительность.

За спиной Джеймса послышались крадущиеся шажки, и мальчик насторожился. Прислуга не показывалась в библиотеке, если там обретался молодой господин, лорд Линден не расхаживал по своим владениям на цыпочках, а Уильям топал, как гренадерский полк. Перо застыло в полете, и с него впервые сорвалась клякса. Это могла быть только она! Но разве дочь управляющего посмеет пробраться в хозяйскую библиотеку?

Высокая спинка кресла скрывала Джеймса от посторонних глаз, и он прислушался, гадая, какую книгу выберет девочка. Интересно узнать ее предпочтение. Как жаль, что он не сможет подарить ей эту книгу, потому что в Линден-эбби ему ничего не принадлежит, зато во время поездки в Йорк он подберет что-нибудь ей по вкусу. Слышно было, как девочка прохаживается вдоль книжных шкафов и тихо бормочет, разбирая буквы на темных корешках. Потом она затихла надолго, и Джеймс в конце концов решил, что она уже выскользнула из библиотеки. Экая досада! Он выглянул из-за спинки и спрятался обратно. Девочка никуда не уходила. Приоткрыв алый ротик, она стояла перед шкафом, но смотрела не на книги, а на старинный мушкет, занимавший одну из верхних полок. В библиотеке было полным-полно диковинок, как заморских, так и выкопанных на графских землях: турецкие ятаганы покоились рядом с римскими шлемами, проржавевшими насквозь. Но дочку управляющего занимало огнестрельное оружие. И как раз в этот момент она собиралась рассмотреть его поближе. Задумчиво поглаживая подбородок, девочка поискала этажерку, но не обнаружила, потому что двумя днями ранее Джеймс запнулся о нее, испепелил со зла и еще не придумал, как бы объяснить ее пропажу. Но трудности не останавливали мисс Брайт. Подоткнув кромку платья под розовый кушак, девочка начала карабкаться вверх по полкам, словно покоряла вершину где-нибудь в Озерном крае. От одного взгляда на ее батистовые панталончики, выглянувшие из-под короткой нижней юбки, у Джеймса надолго померк свет в глазах, а когда к нему вернулась способность связно мыслить, девочка добралась до верхней полки. Потянулась к мушкету, рассчитывая, вероятно, зажать его под мышкой и спуститься тем же маршрутом. Но ладошка, цеплявшаяся за полку, заскользила и сорвалась. От толчка туфельки тоже не устояли на полке, и девочка, нелепо раскинув руки, полетела спиной вниз, прямо на застекленный столик с безделушками…

И зависла в воздухе.

Тяжело дыша, чувствуя, что сердце превратилось в желе и противно подрагивает в груди, Джеймс перепрыгнул через подлокотник и бросился к ней. Неужели не успел?

Нет, не задела стекло. Не ранена. Жива.

Девочка во все глаза смотрела на своего спасителя, но даже после такой встряски сумела отличить его сюртук от ливреи.

– Мастер Джеймс! – сказала она заученно. Утром матушка втерла почтительность в ее хорошенькое личико и вплела в тугие косички, объяснив по ходу дела, что хотя львиная доля уважения принадлежит лорду Уильяму, с достопочтенным мистером Линденом тоже нужно считаться.

– Я бы поклонилась вам, но мои ноги не касаются пола.

Как только шелковые туфельки опустились на несколько дюймов, Джеймс увидел обещанный реверанс. Опомнившись, девочка расправила юбку.

– Лавиния Брайт, к вашим услугам, сэр.

«Коль женщина она, то добивайся! Коль женщина она, бери ее! И коль Лавиния – любви достойна», – пришли на ум шекспировские строчки, хотя при всем желании он не мог вспомнить, из какой они пьесы. Сейчас он имя правящего монарха назвал бы с третьей попытки. Хотя, если задуматься, и свое тоже.

– Благодарю вас, мастер Джеймс, – еще раз сказал девочка, чтобы заполнить паузу.

– Эм-м-м… просто Джеймс… эм-м… Джейми.

– Джейми, ты не мог бы достать мне тот мушкет? Я не успела его как следует разглядеть, – сказала девочка так, словно просила передать солонку за столом.

Мушкет понесся вниз и закружился, пока Джеймс лихорадочно оглядывал библиотеку в поисках подноса или хотя бы подушки. Передавать что-то из рук в руки, наверное, слишком большая вольность. Но Лавиния схватила мушкет и победно улыбнулась, готовая взять что-нибудь приступом.

– Кстати, там перо что-то пишет само собой, – сообщила она.

«Что за напасть?» – удивился Джейми. Он давно уже ничего не диктует! Резко изменив траекторию полета, перо принялось зачеркивать уже написанное, но Лавиния схватила листок, пачкая пальчики о свежие чернила, и поднесла его к свету.

Джеймс понял, что сейчас ему нужно умереть. Желательно прежде, чем она дочитает. Он зажмурился, призывая быструю смерть, но услышал:

– Я тебя тоже.

Они были неразлучны еще семь лет.

Лавиния только ночевала в своей тесной спаленке во флигеле, все ее дни проходили в усадьбе. Миссис Билберри была права, полагая, что стремительный взлет мисс Лавинии был связан с побегом Эверины. Права, но лишь отчасти. Лавинии не нужно было втираться в доверие графа, она и так обладала тем легким нравом, который он ценил в женщинах. В отличие от скованной Эверины, которую тяготило положение приемыша, Лавиния смеялась над грубоватыми остротами графа и принимала подарки, не отнекиваясь и не жеманничая. Кроме того, девочка была отличной наездницей – сказывались уроки брата-кавалериста, – а за умение держаться в седле женщинам прощали даже отсутствие родословной. Сначала Лавинию начали звать в гостиную, затем оставлять для нее прибор за графским столом, а когда она освоила пианино, приглашать на званые обеды. Родители радовались за дочку, хотя и обижались слегка, что Дик никогда не удостаивался такой чести, – несколько раз граф принимал его в кабинете и даже не предложил сесть.

Ревновал ли ее граф к Джеймсу? Или радовался, что младший сын сосредоточил на ней все внимание и стал попадаться ему на глаза еще реже? Однажды лорд Линден застал влюбленных, когда они обнимались у грота, но прошел мимо, не говоря ни слова. Потом за ужином он не сводил с девушки взгляда, но не гневного, а печального. Возможно, он чувствовал себя старейшиной, который отправляет прелестное дитя на съедение Минотавру, чтобы не слышать рычание получеловека-полутвари.

Уильям тоже распахнул ей свои грубоватые объятия. Он обращался с ней как с младшей сестрой и обиженно пыхтел, когда она в шутку называла его «ваша милость». Советы Лавинии, которой едва сравнялось одиннадцать, не раз выручали Уильяма во время помолвки, через которую он пробирался с настойчивостью и неуклюжестью носорога.

Лорд Линден подобрал ему невесту на свой вкус – младшую дочь баронета, тихую девицу, чье главное достоинство заключалось в широких бедрах, суливших графу немало внуков. Но откуда ему было знать, что накануне ее родов доктор Билберри, возвращаясь из игорного дома, уронит в кучу навоза саквояж, а дома, ругаясь на чем свет стоит, протрет тряпкой акушерские щипцы. Ничего, и так сгодится. Если дурного запаха нет, то и заразе взяться неоткуда.

Подарив мужу наследника, Шарлотта Линден умерла от родильной горячки.

Когда ее стоны затихли, Уильям заперся в кабинете, и его единственной связью с окружающим миром были бутылки с бренди, которые в день по дюжине приносил ему камердинер. Лавиния и Джеймс несли караул у его двери и тихо сходили с ума от недосыпа и отчаяния. Лорда Линдена они тоже не видели – он не выходил из часовни и молился, даже засыпал на коленях. На исходе второй недели Лавиния решила штурмовать спальню, что и было сделано. Уильяма они нашли на полу у оттоманки, небритого, пропахшего потом и спиртным. Когда Джеймс спросил, чего ему хочется, брат отвечал, что ему хочется кого-нибудь убить.

Подумав, Джеймс предложил ему загнать кого-нибудь обратно в ад.

Следующей ночью они поскакали на свою первую Охоту.

4

– Деградация? Смешение крови с варварскими расами? Вы, полагаю, намекаете на теорию о том, что фейри – это остатки древней цивилизации, ушедшей жить под землю? Глупая теория, – присовокупил мистер Линден и сделал глоток, но поморщился – чай уже остыл.

Его гость, разумеется, ничего не съел и не выпил. Знал, что если вкушать пищу фейри, можно попасть под их власть. Правда, за собой таких способностей мистер Линден не замечал, а то нашел бы способ влить ему в глотку хоть чашечку чаю.

– Еще какая глупая! В ее основе лежит постулат о том, что фейри все-таки люди. Но это не так.

– Разумеется, не так.

– Но как раз она затронет сердца. – Глаза Ханта заслезились от умиления. – Стоит людям задуматься, что под боком у них живут создания непонятного роду-племени, а некоторые еще и со сверхъестественными способностями… Паника быстро сметает с общества налет сентиментальности. Люди пойдут на все, чтобы взять полукровок под контроль.