Екатерина Коробова – Забытая правда (страница 40)

Рут спряталась в тени большого дерева, подальше от костров, и молча наблюдала за происходящим. Она и не думала готовиться к празднику и пришла в итоге в привычных рабочих брюках и рубашке. И теперь, глядя на нарядную Мирру в одолженном у Вьюги пестром шерстяном платье, очень об этом жалела и стыдилась своего вида.

В сторону, где бойко танцевали Мик с Вьюгой, она вовсе старалась не смотреть. Рут не ждала, что они с Миком пойдут на праздник вдвоем. Достаточно было каждодневных совместных тренировок, того, что они работали до изнеможения на пути к общей цели. Конечно, он не обязан был отчитываться ей о свободном времени, они все-таки не совсем обычные даллы друг для друга. Она ведь и сама при каждой возможности сбегает в целительную, из-за чего они практически не видятся вне тренировок… Рут проговаривала все это для себя снова и снова, и все же колючий ком обиды подкатывал к горлу всякий раз, когда она краем глаза замечала беспечное веселье этих двоих.

– Тоже забыла принарядиться? – вдруг насмешливо прозвучало в темноте где-то поблизости. Рут невольно вздрогнула: из-за шума не было слышно приближающихся шагов.

– Привет, – поздоровалась Рут с подошедшей Лаской. – Ты меня напугала.

– Извини, – без особого раскаяния ответила Ласка. – Просто разглядела, что кто-то тоже скрывается от веселья, решила подойти поздороваться.

– Я не прячусь, – возразила Рут, отряхивая пепел с растрепавшейся косы. Вся ее тренировочная одежда была в пятнах сажи. – Просто отошла передохнуть.

– Как скажешь, – ухмыльнулась Ласка.

Рут нравилась Ласка, хотя она невольно робела при ней. Несколько минут они молча наблюдали за празднеством. Глаза привыкали к темноте, и Рут разглядела, что Ласка тоже в рабочей форме, а ее взъерошенные короткие волосы, судя по всему, очень давно не видели расчески.

– Не злись на него, – вдруг очень серьезно сказала Ласка.

– Ты о чем? – Рут надеялась, что голос не выдает ее.

– Да брось, – небрежно ответила Ласка. – Со мной-то тебе чего юлить. Не обижайся на Мика, если сумеешь. Я знаю его всю жизнь, но никогда не видела таким, как в последние месяцы. Мику очень трудно. Он-то, конечно, не отступит перед сложностями, но так ведь недолго и сломаться. Возможно, хорошенько потанцевать с бойкой девчонкой – то, что ему сейчас нужно? Ты все равно останешься его даллой. Мик не дурак и прекрасно это понимает.

– Пустьтанцует сколько хочет хоть со всей Себерией, – пробурчала Рут, радуясь, что темнота скрывает ее полыхающие щеки. Хотелось поскорее сменить тему. – А ты почему не пошла?

– С кем бы? – хохотнула Ласка.

– Крест не пришел? – спросила Рут, страшась собственной прямолинейности.

– Нет, – спокойно ответила Ласка. – Но если бы и пришел, точно бы составил нам компанию тут, подальше от плясок. Ему, знаешь ли, тоже невесело смотреть на этих двоих.

– Ты о чем?

– Ты не знаешь? Впрочем, откуда бы, ты почти не разговариваешь с местными. А вот к нам в мастерскую народ постоянно ходит, и каждый второй любитель поболтать. – Ласка недовольно сморщилась. – Наш Крест, оказывается, уже очень много лет влюблен во Вьюгу, но она никогда не отвечала ему взаимностью. Сперва помолвилась с одним пареньком из местных, кажется, с сыном вашей кухарки. Вот только он не пережил войны, в тот год тут многих не стало. Вьюга горевала, Крест терпеливо ждал. И тут вдруг твой несравненный далл, известный любитель танцев, как снег на голову. Когда Крест узнал, с кем Вьюга пойдет на праздник, он заперся в своей каморке и сутки не выходил. Я думала, мне кажется, что ему не нравится Мик, а оно вон как все на самом деле. И весь Край судачит.

Рут с интересом слушала рассказ Ласки. С головой погрузившись в работу, она никогда не задумывалась о том, как на самом деле жители Края относятся к ним. Да она вообще, оказывается, очень мало на что обращала внимание. Рут заставила себя поднять глаза и нашла в толпе смеющихся Вьюгу и Мика.

– Лила, – задумчиво сказала она.

– Что? – Ласка явно не ожидала такого ответа.

– Так зовут нашу кухарку, Лила, – пояснила ушедшая в свои мысли Рут. – Сын, которого она потеряла, похоже, был ее единственным ребенком. Она живет с нами и никогда ничего не рассказывает о своей семье.

Рут впервые осознала, как много горя принесла в Себерию прошедшая здесь два года назад война с Элементой. Им стоило огромных сил отразить этот удар, и обе стороны понимали, что это еще не конец.

– Тут многие тогда хоронили детей или сами оставались сиротами, – вторила ее мыслям Ласка. – Но теперь-то у них есть вы. – Рут различила, как в темноте мелькнула ободряющая улыбка. – Я, наверное, пойду, разыщу кусок праздничного пирога для Креста. Ставлю Стрелу на то, что он сегодня не ел.

Рут снова осталась в одиночестве, размышляя о словах Ласки. Они впервые говорили друг с другом так долго и откровенно, и беседа оставила у Рут горькое послевкусие. Она вдруг поняла, что час, наверно, уже очень поздний и в это время они обычно давно спят. Усталость накатила с удвоенной силой, веки сами собой начали слипаться. Рут напоследок окинула взглядом танцующих, выискивая в толпе Мика. Что-то больно и резко кольнуло под ребрами. Мик склонился к Вьюге и, приобняв ее за талию, громко смеялся. Румяная от танцев Вьюга выглядела совершенно счастливой.

«Ну и ладно», – Рут расправила плечи, пытаясь прогнать одолевшую слабость. Она медленно побрела в сторону дома, буквально усилием заставляя себя делать каждый шаг. Вспомнить дорогу почему-то было очень трудно.

1009 год от сотворения Свода, Водные тюрьмы, двадцать пятый день третьего осеннего отрезка

Дарина не ждала его так рано. Она уже привыкла делить принесенную Каем еду на пять частей – первые разы она ошибалась, и мучительный голод делал ожидание просто невыносимым. Но к моменту, когда заканчивалась пятая часть, он всегда приходил. Сегодня же в ее запасах оставалось еще три куска пирога с грибами, и Дарина не ждала посетителей.

Первые дни она вздрагивала всякий раз, когда открывалась дверь. Ей казалось, что это конец. Но постепенно Дарина привыкла к мысли, что здесь сравнительно безопасно. Холод и сырость в этой камере ощущались гораздо сильнее, но Кай исправно приносил еду, а весь мир считал, что она уже мертва. Значит, нужно было цепляться за жизнь.

Сегодня Кай выглядел встревоженнее, чем обычно. Он прижимал к груди какой-то сверток, напоминавший стопку одеял.

– У тебя есть силы идти? – с порога спросил он. Дарине послышалось беспокойство в его голосе.

Вместо ответа Дарина поспешила встать, разминая затекшие конечности, и решительно кивнула. Скудная пища и бесконечные простуды подкосили ее здоровье, но она определенно могла даже побежать, если бы это потребовалось.

Внезапно сверток на руках у Кая пошевелился и издал слабый стон. Дарина в ужасе посмотрела на Кая.

– Потом, – оборвал он, проследив за ее взглядом. – Оставляй все здесь, у тебя будут заняты руки. Да не смотри ты так! Если бы я хотел тебя убить, давно бы просто сделал это, и все. Дальше мы будем пользоваться мысленной связью, – предупредил ее Кай. – Упаси Стихия тебя как-то привлечь к нам внимание. На этот раз Элл нам уже не прикрыться.

– Хорошо, – согласилась Дарина, отчаявшись хоть немного понять происходящее.

Кай вел ее пустыми коридорами вдоль заброшенных камер. По пути им не встретилось ни одного поста охраны, а с каждым новым поворотом кругом становилось все мрачнее и мрачнее. Воздушные коридоры сужались, в них было трудно дышать и почти невозможно что-то разглядеть. Повсюду была лишь черная толща ледяной воды.

Дарина едва поспевала за идущим впереди Каем. Силы быстро покидали ее, но что-то подсказывало, что это только начало пути.

«Тебе нужно отдохнуть?» – раздалось в голове у Дарины, когда она уже стала спотыкаться на ровном месте и вот-вот готова была упасть. Слышать Кая по мысленной связи было очень непривычно, и, хотя он предупреждал ее, Дар чуть не вскрикнула от неожиданности.

«Да», – коротко ответила она, впуская Кая себе в голову.

Они остановились на пересечении двух коридоров, каждый из которых уходил куда-то в глухую тьму. Дарина давно уже перестала пытаться запомнить все перекрестки и повороты, встреченные ими по пути. Окончательно сбившись, она прекрасно понимала, что ей ни за что не найти дорогу назад.

«Пара минут, не больше», – предупредил ее Кай.

Он осторожно опустил сверток на песчаное дно и сел сам. Дарина в изнеможении почти рухнула рядом. Несколько минут было слышно только ее частое дыхание.

«Кто в свертке?» – наконец решилась спросить она, не особо рассчитывая на ответ.

Кай молча отвернул край ткани, и Дарина различила худое детское лицо в обрамлении спутанных волос. Глаза ребенка были закрыты, а кожа казалась белой, как снег. Дарина вспомнились недавние стоны, слышимые из свертка, и с ужасом посмотрела на Кая.

«Она просто спит, – предупредил ее вопросы Кай. Он как будто оправдывался. – Мне пришлось. Простейшее целительное творение, иначе бы она нас обязательно выдала».

Дарина продолжала с любопытством рассматривать спящего ребенка. Она окончательно запуталась.

«Пойдем», – Кай решительно поднялся с места. Дар с трудом встала на дрожащие ноги – она еще не успела толком передохнуть.

Идти стало тяжелее, они как будто стали подниматься в гору. Кай, несший спящего ребенка, начал заметно уставать и наконец немного снизил темп. Им уже давно не встречалось заброшенных камер, а сам коридор, по которому они шли, едва вмещал по ширине одного человека. Казалось, толща воды над ними немного истончилась, и на песчаном дне стали изредка мелькать мутные блики.