Екатерина Коробова – Забытая правда (страница 34)

Договорив, Орион поднял глаза от чашки отвара и внимательно оглядел всех присутствующих.

Мик вновь не знал, что на это ответить. Еще полчаса назад он не догадывался о существовании настоящего Знания, а теперь им предстояло развернуть войну за него. Мысль о собирающихся в Себерии войсках и предстоящем кровопролитии отзывалась в висках тупой болью. Он почти физически чувствовал на плечах тяжесть всего, что навалилось на них в последнее время.

– Аврум будет биться за Знание до конца, и только вы с Рут обладаете достаточной силой, чтобы противостоять ему. Мы можем бесконечно поднимать бунты, но это не принесет ровным счетом ничего, если мы не получим Знание. – Орион замолчал и посмотрел на пустую чашку, которую уже несколько минут крутил в руках. – Того, чем мы обладали, никогда не было достаточно. За долгие годы удалось распознать всего несколько истинных даллов. И нам пришлось слишком долго ждать, чтобы воссоединить их. Вас, – поправился он. – А теперь оно и вовсе иссякло.

– Я… Я все равно, по-моему, ничего не понимаю, – тихо подала голос Рут, явно уставшая от затянувшейся встречи. Болезнь еще давала о себе знать. – Мы должны будем воевать за императорское книгохранилище? Почему вы уверены, что Знание именно там?

– Да, нам придется силой попасть туда, – подтвердил Орион. – У нас есть основания так считать. Надежные источники почти уверены в этом.

– Вот это «почти» от неизвестных мне якобы надежных источников внушает мало надежды. Что оно из себя представляет, Знание? – Мик чуть подался вперед.

– Знание – творение Стихии, осязаемая ее часть в этом мире. Материальное воплощение может быть практически любым. Тот осколок был свитком. Тесей когда-то смог добраться до Знания и укрыть свой осколок таким образом, а Эрест позже воспользовался этим. Думаю, в этот раз тоже будет что-то подобное. Но это лишь сосуд, материальная оболочка. Знание входит в твой разум, подобно Стихии, и изменяет его. Мне сложно объяснить то, что я знаю лишь с чужих слов, но, обладая Знанием, невозможно не увидеть истинных даллов. С ним ты понимаешь, насколько раньше был слеп. Если хранилище вдруг, упаси сила Четырех, пострадает – оно испарится и из разума тех, кто обладает им.

– Почему именно там? Соваться в старинное книгохранилище напротив императорского дворца – чистой воды самоубийство, – угрюмо пробурчала Мирра, испепеляя Ориона пронзительным взглядом. К чести старика, тот держался под ее натиском совершенно спокойно. – И где мы возьмем людей? И откуда вы все это знаете, от Эреста?

– Думаю, на то есть несколько причин. Посреди Главного двора, в сердце столицы, ему можно обеспечить наилучшую защиту. И в то же время именно там его проще укрыть – Знание само по себе мощный источник Стихии, но среди тысяч и тысяч творений, многим из которых не одна сотня лет, это не так просто заметить. Себерийцы готовы вам помочь, у них свои счеты с Аврумом. И да, Тесей был учителем Эреста, а я узнал все от него.

Повисло неприятное молчание. В комнате так и витали сомнения вперемешку со страхом и недоверием.

– Ушли десятилетия, прежде чем мы сумели соединить Мика и Рут. – Орион устало потер переносицу, и внезапно показался Мику совсем старым и немощным стариком. – И вы знаете, чем закончились предыдущие попытки. Знания, которым обладали они, чудом хватило на Тима и его даллу, Стихия младенцев нестабильна, переменчива, уловить и понять ее очень сложно. После этого так ни разу и не получилось. Девочек-далл в императорской семье выбирают в атмосфере строжайшей тайны только те, кто имеет доступ ко всему Знанию. Но Эрест многие годы наблюдал за молодыми творцами – ваша Стихия еще достаточно податлива, чтобы принять нового далла, и при этом уже хорошо различима. Когда твой отец оказался два года назад тут, в Себерии, мы уже знали про вас с Рут. Без его поддержки мы были бы совершенно беспомощны, но, когда Рысю открылась правда, он встал на нашу сторону. И не побоялся пожертвовать собой. В новом мире силой, подобной силе Мика и Рут, будут обладать все творцы. Подумайте только, сколько лет все это было украдено у вас, спрятано прямо под носом? Искаженная полуправда долго работала на руку Авруму. Но сейчас вы – те, кто может все изменить.

Мирра стушевалась и потупила глаза. Мик осторожно нащупал прохладную ладонь Рут и сжал ее, ощущая пальцами шероховатость свежих шрамов. Речь Ориона очень напомнила ему слова Троя о том, чего хотел добиться его отец.

– Похоже, мы засиделись, час уже совсем поздний. День был долгий. – Дая подошла к камину и взяла чаши для обряда Четырех. – Проведем обряд и будем ложиться спать. А завтра, слава Стихии, примемся за работу, у нас очень много дел.

1009 год от сотворения Свода, Себерия, Край Ветра, шестнадцатый день первого осеннего отрезка

Снег взвился в воздух сверкающей воронкой, ярко переливающейся в бледных лучах зимнего солнца. Должно быть, Мирра добавила в их творение немного Огня, очень уж сверкал снежный столп, возвышаясь над кронами деревьев. Замерзшая Вода подчинялась двум творцам, танцуя в невероятной пляске, заметной на много шагов вокруг. Свет и лед переплетались в единое целое, застывали на секунду и снова отправлялись в полет. Удивительное зрелище, и Рут с радостью любовалась бы им еще и еще, если бы в следующую секунду все это великолепие не обрушилось на них с Миком.

– У вас дешевые эффекты, можно было придумать что-то получше. – Мик говорил шутливым тоном, но по тому, как яростно он стряхивал с себя снег, было понятно, насколько он на самом деле зол. – И мы вроде договорились о передышке.

– С солдатами Аврума тоже будешь договариваться? – спросил Орион, с усмешкой наблюдая за ними.

Мик отвернулся.

Рут боялась, что эти тренировки будут напоминать произошедшее в учебном зале в тот памятный день, но на деле все больше походило на ее первые дни в Огненном дворе: Стихия не слушалась, Мик злился, она ощущала свою вину и беспомощность.

Рут знала: Стихии пары истинных даллов может быть достаточно, чтобы повести за собой людей. Но не представляла, что ей самой когда-нибудь придется стать таким вот творцом.

Орион всегда начинал тренировку с разминочных одиночных упражнений, и большинство из них давались Рут сравнительно легко, хотя скидку на незажившие руки ей никто не делал. Поджечь и потушить ветку, растопить лед, создать ветер – все это казалось детскими шалостями, знакомыми еще с первых лет при Дворах. Но наступало время учебного боя, и все повторялось вновь. Земля не нападала, Огонь не слушался. Высушивая Огнем их одежду, мокрую после творений Мирры и Рика, Мик всякий раз избегал встречаться с Рут взглядом.

«Они не ждут, давай сейчас! – вдруг прозвучал голос далла у Рут в голове. – Пусть прощаются с бровями и ресницами».

Рут так и не поняла, ее собственное отчаяние или же гнев Мика послужили тому виной, но Стихия вышла из-под контроля. Перед глазами заплясали черные и красные пятна, кровь громко застучала в ушах.

«Стоп!» – на этот раз Орион успел среагировать вовремя.

– Вы должны управлять Стихией, а не наоборот. – Он недовольно нахмурился. Мирра с Риком испуганно жались друг к другу, Мик пристыженно опустил глаза. – Давайте еще раз.

– Я так и думал, что ты тут. – Мик переступил порог небольшой веранды, выходящей во внутренний сад, и зябко поежился. – Не замерзла?

Рут поплотнее укуталась в новую шерстяную накидку и покачала головой. Она приходила сюда каждый вечер, перед обрядом Четырех. После долгих дней в Огненном дворе Рут нравилось просто ощущать первозданную, дикую Стихию, которой была напитана местная почва, черная и жирная на вид.

Они прожили в доме Даи уже больше недели. В последние дни пришло неожиданное потепление, из-под рыхлого снега тут и там проглядывала влажная раскисшая земля в клочьях пожухлой травы. Местная осень напоминала Рут раннюю весну в столице, но здесь, на севере, к обманчивому зыбкому теплу добавлялись ледяные ветра, за считаные секунды пронизывающие до костей.

Тут ко многому приходилось привыкать. Ранние подъемы, еще до зари, и многочасовые тренировки с Даей и Орионом, поручения по дому и строгое соблюдение обрядов, постоянное пребывание среди людей – от всего этого Рут к вечеру валилась без задних ног, так что времени тосковать о прошлой жизни у нее практически не было. И все же даже местное небо, невероятно звездное и такое непривычно пустое без несмолкаемого шума воздушных кораблей, казалось Рут чужим и пугающим.

– Как ты после тренировки? – Мик прошел еще немного вперед и встал рядом, вглядываясь в сгущающийся сырой сумрак.

– Уже лучше, – соврала Рут не моргнув глазом. – В одной рубашке на таком ветру долго не простоишь, пойдем в дом?

– Еще минуту, – попросил Мик.

Он опустил плечи и невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь поднимавшийся от земли туман. Рут отметила про себя, каким измотанным выглядит далл. Не в привычках Мика было жаловаться или впадать в панику, но сквозь военную выправку, привитую ему Рысем, нет-нет да и проскальзывали неизменные усталость и страх последних недель.

Рут осторожно положила ладонь ему на плечо. Молчаливая забота все больше становилась неотъемлемой частью их жизни. Мик опустил голову и тихо заговорил:

– Нам нужно больше тренироваться. – Видно было, что слова даются ему непросто. – За плечами у императорской семьи столетия накопленных силы и знаний и многочисленная, прекрасно обученная армия. А у нас есть только мы, еще несколько месяцев назад даже не знавшие всей правды про истинных даллов, и та армия, что собирается здесь. Я не видел этих людей, Рут, но едва ли среди них много профессиональных военных. И сколько их вообще? На одной жажде справедливости далеко не уедешь. И ведь время уходит, как скоро мы уже не сможем ничем помочь моим родителям и семье Лайма?