Екатерина Коробова – Иные знания (страница 3)
– С девочкой все будет хорошо, – сочувственно сказала Дая. – Она всегда так себя вела?
У Рубежа поднялся такой крик, что Дарина даже не успела толком испугаться перехода. Лита вопила, вмешивалась в чужие сознания, бесконечно создавая и обрывая мысленные связи, и Вьюге только чудом удавалось контролировать обезумевших зверозубов. В чье бы сознание девочка ни вторгалась, худо становилось абсолютно всем вокруг. Ее смогли успокоить, только оказавшись в доме, и теперь Лита, обессилевшая, мирно спала в одной из дальних комнат. Дарина боялась даже представить ее пробуждение.
– Я не знаю, – призналась она. – Мы не были знакомы до Тюрем. До того, как пришлось бежать.
– Пусть спит, и тебе бы тоже пора отдохнуть, – Дая взглянула на часовник. – Успеешь еще наговориться и повидаться с остальными.
– Мик и Рут тоже тут? – Дарина вспомнила тот далекий вечер в Лисьих Лапах, когда впервые повстречалась с ними. Сколько же времени прошло…
Дая улыбнулась.
– Пока еще да. И Мирра с Риком, и Ласка. Все успеется. Пойдем, покажу твою комнату.
Спальня была совсем маленькой, но при виде настоящей кровати Дарина чуть не расплакалась от счастья. Поспешно поблагодарив Даю, она едва дождалась, когда закроется дверь, и сразу же легла, даже не откинув шерстяное покрывало. В полете Дарина то и дело проваливалась в тяжелый тревожный сон, но сейчас казалось, будто она не отдыхала уже несколько суток. Может, дело было еще и в отваре, который дала ей Дая, – веки закрылись сами собой.
…Это были, кажется, Водные тюрьмы, но камера выглядела огромной, просто бескрайней, как сам Океан. Дарина шагнула, ощущая под босыми ступнями мокрый песок. Секунду назад она была здесь совсем одна, только какая-то огромная рыба, хищная на вид, проплывала над головой. Но вот еще мгновение – и перед Дариной стоял Кай. Она попыталась приблизиться, но Кай, наоборот, оказывался все дальше и дальше, будто еще немного – и совсем исчезнет в темной соленой воде.
Он не мигая растерянно и устало смотрел на Дарину.
– Они хотят моей смерти, – наконец сказал Кай и взглянул куда-то ей за спину, словно именно там и пряталась угроза.
– Я знаю, Кай, – Дарина поняла, что откуда-то и правда это знает. – Нужно что-то придумать.
– Ты просто так не сдаешься, – на лице Кая мелькнуло подобие бледной улыбки.
Дарина хотела ответить, но сверху раздался громкий влажный удар. Она подняла голову. Гигантская рыба била хвостом о купол над их головами, будто пыталась сломать древние творения.
– Кай… – новый удар, еще громче.
Шум все усиливался. Мир вокруг пошел трещинами, и Кай отдалился еще больше, превратившись в едва различимую точку.
Мгновение – и сон оборвался.
Дарина с трудом открыла глаза. Стучали к ней в комнату.
– Кто? – прочистив горло, спросила она.
– Извини, – за дверью послышался голос Вьюги. – Лита проснулась и ищет тебя.
Дарина с силой потерла веки, под которые словно насыпали песка.
В душе крепло стойкое ощущение, что искала не одна только Лита. Каю действительно нужна была помощь.
Дарине потребовалось еще две ночи, чтобы убедить себя, что она не сходит с ума. В своих снах она была уверена, что и правда говорит с Каем, но наступало утро, а с ним приходили сомнения и голос здравого смысла, которые все же проиграли отчаянным мольбам о помощи.
Еще один день понадобился, чтобы решиться поговорить с Даей.
Они вчетвером как раз вернулись с улицы: Мик пытался показать Рут какое-то творение, и Дарина с Литой от скуки увязались за ними. Дарина уже пробовала побеседовать с Даей о том, что делать дальше, но та уходила от ответа, говоря всякий раз, что для начала надо окрепнуть после Тюрем.
Творения не получались, Дарина и не успела толком понять задумку Мика. Раз за разом в воздухе вспыхивал Огонь и тут же осыпа́лся серым пеплом, пятнами оседая на снегу. Мик казался раздосадованным, Рут – печальной и растерянной. Раздраженно потирая продолговатый шрам на щеке, ее далл предложил попробовать завтра еще раз, но от тона, каким это было произнесено, даже Дарина невольно втянула голову в плечи. Рут совсем поникла.
Сложно было и представить, каково ей приходится после потери памяти. Дарина успела искренне пожалеть, что стала свидетелем нынешней сцены, пока молча брела за руку с Литой в сторону дома.
Дая сидела за столом в гостиной одна, перебирая пучки засохших трав. Дарина дождалась, пока Мик и Рут разойдутся по своим комнатам, и села напротив. Дая перевязала ниткой вместе несколько жестких стебельков и подняла взгляд.
– Я хочу поговорить, – Дарина уставилась на свои пальцы, покрытые невесть откуда взявшимися ссадинами и заусенцами.
– Хорошо, – Дая невозмутимо отложила работу и приготовилась слушать.
– Вы ведь знаете про Кая, да? – Дарина жалела, что не задала этот вопрос раньше. – Не можете не знать. Вы в курсе дел мятежников. Я же тут.
– Знаю, – Дая кивнула. – Орион тоже. Остальные пока нет. Не самая простая новость, согласись?
– Он помог нам с Литой бежать из Водных тюрем. Собственно, только благодаря ему мы и живы, – Дарина подцепила ногтем корочку на одной из ранок на указательном пальце. – А теперь… Я почти уверена, что он в беде. У нас ведь особенная мысленная связь, да? Мне кажется, я слышу его во снах.
– Мне сложно ответить точно, – Дая говорила очень спокойно. – Возможно, это и правда так.
Дарина не отрываясь смотрела, как крошечная алая капля медленно стекает вниз по пальцу. Когда только успела порезаться?
– Ему очень нужна помощь. Я знаю,
Дарина не решилась закончить, вспоминая все, что видела этим утром. У Мика и Рут не получалось нормально творить.
Дая кивнула. Она протянула ладонь к ее руке и едва-едва прикоснулась к Стихии Дарины – подобным образом обычно и поступали мастера, чтобы напитаться силой, необходимой для творения. Вспыхнуло слабое зеленоватое свечение, и ранка исчезла. Под пристальным понимающим взглядом Дарине стало неловко, словно она только что выдала всему миру сокровенный секрет.
Но, кажется, этот разговор все же необходим. Нельзя было и дальше продолжать молчать: вдруг далл и правда в большой беде?
– Я обсужу это с Орионом. Посмотрим, что можно сделать, чтобы в Пределе Каю помогли. В конце концов, если это просто сны, если ты ошибаешься – ты всего лишь выдашь сведения несуществующему образу у себя в голове. Никто не пострадает.
1009 год от сотворения Свода,
23-й день первого зимнего отрезка Элемента, Предел
Кай
Хуже кошмарной тесноты здесь был только запах. Сгнившая пища, немытые тела, плесень – Каю казалось, что он уже почти разучился дышать носом, но стоило немного забыться, и к горлу обязательно подкатывала тошнота. Это здорово помогало сэкономить на обеде.
Хозяин, бессовестно улыбаясь, спросил за ночлег втридорога – такая дыра просто не могла стоить этих денег.
– За молчание, – он смерил одежду Кая оценивающим взглядом. Хорошо хоть, удержался от прощупывания Стихии. – Идет?
Кай мысленно пересчитал монеты, которые ему дала перед побегом мать. С такими тратами долго не протянуть. Но если хозяин решит обратиться к цензорам, протянуть предстоит еще меньше.
– Идет.
Кай открыл крошечную раму почти под самым потолком, но лучше не стало: комната мгновенно наполнилась дымным чадом. Окно выходило на узкую улицу, грязную и шумную, как и все в этом районе – очень бедном и очень далеком от Дворов. Это сейчас было самым главным.
Кай лег и закрыл глаза, пытаясь поскорее провалиться в сон, но тревожные мысли все крутились в голове. Он стиснул в руках одеяло, от старости настолько истончившееся, что оно уже больше напоминало застиранную простыню. Нельзя было просто ждать по грязным ночлежкам, бесцельно блуждая по окраинам, пока не кончатся деньги. Необходимо что-то придумать, найти кого-то, решить, что делать дальше…
В Пределе не к кому пойти. А до других городов, где можно было затеряться, еще нужно добраться незамеченным, и Кай не имел представления, как это сделать. Стихия выдаст его при первой же возможности, и ведь его наверняка уже разыскивают.
Кай перевернулся на бок и зажмурился сильнее. Он старался убедить себя, что с Майей все будет в порядке, но мыслями то и дело возвращался к ней. Что, если кто-то из цензоров решит закончить начатое? Раз за разом Кай пытался придумать хоть один способ как-то помочь им с матерью или хотя бы узнать, что у них все хорошо и они добрались до безопасного места. Но все казалось неосуществимым. Кай многое бы отдал сейчас за весть о том, что Майя цела и пойдет на поправку.
В углу послышалось копошение, и он сразу же открыл глаза и сел. Две толстые крысы, нимало не таясь, занимались своими делами. Единственные, кажется, кому тут жилось хорошо и вольготно. Сам Кай все эти дни вздрагивал от каждого шороха, уверенный, что в следующую секунду откроется дверь, за которой окажутся пришедшие по его душу цензоры. Повсюду чудился тяжелый просоленный дух Водных тюрем.
Кай опустился на подушку и не мигая смотрел в угол, затянутый паутиной, пока глаза не начали слезиться и болеть. Тогда он прикрыл их, страшась предстоящих кошмаров и одновременно отчаянно желая поскорее провалиться в них.