Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 63)
Посмотрела на притихший, уже практически голый лес, подняла глаза на небо — ни одного косяка птиц, значит, можно не опасаться, что на голову нагадят. Одним словом — идиллия. Но всегда же найдется сволочь, которая придет и испортит всю малину. Печальным вестником выступил сын многоуважаемого старосты. Ворвавшись вихрем во двор, он подлетел ко мне и скороговоркой выпалил:
— Варрла Дарья, там ваши оборванцы приплыли, скоро здесь будут! А еще отец велел передать, что ждет вас сегодня вечером на празднике Полных закромов.
«Только попробуй туда пойти! Так увеличусь, что тебе придется легкие удалять, чтобы я поместилась!» — зашлась в крике печень.
«Гарантирую диарею, если хоть рюмку выпьешь!» — угрожающе сжался желудок.
«Заблокирую опорно-двигательный аппарат, как только двинешься в сторону деревни!» — гаркнул мозг.
Но их угрозы перебил басовитый выкрик халявы:
«Не барагузьте! Людей нужно уважить!»
И я с ней полностью было согласилась. Когда это русский откажется выпить-закусить на дармовщинку? Так что одарив мальца улыбкой (конфеты под рукой не оказалось, а была бы — не дала бы, зубы смолоду беречь надо, кариес-то не дремлет), клятвенно заверила: к вечеру обязательно почту вниманием их мероприятие. Мальчишка, сверкнув щербиной между зубов, умчался отчитываться родителю о проделанной работе, а я вспомнила, что у меня в холодильнике приныкан Манькин похмелин. Все-таки вчерашние бурные возлияния, начатые в обед, давали о себе знать.
Препарат из арсенала народной медицины сотворил чудо. Буквально через пару минут голова прояснилась, сердечко перестало колотиться, сушнячок пропал. Посмотрев в зеркало, решила придать своему лицу некую официальность. А именно — повязала голову банданой с изображением черепа и скрещенных костей, накинула косуху, в которой тусовалась во времена бурной молодости. Довершали образ «гриндерсы» и рваные джинсы. Оставшись довольной внешним видом, вышла на импровизированный плац подле крыльца моего дома.
В голове пронесся вихрь воспоминаний. Как демиурчики сибаритствовали… как строили сортир… как первый раз бежали кросс… как пришли на первое занятие к Кровавому… как я запихивала кишки в разрезанный живот Крыса… как Цветочек стояла на помосте на аукционе рабов… Дерьмо! Я попыталась заткнуть свои материнские чувства в самый дальний уголок души. Сейчас не имею права на жалость.
— Смирно! — Едва ступила на плац, Тайка, верная себе и своему прошлому, отдала самую главную команду. — Равнение на командира!
Я чуть улыбнулась. Одними глазами.
Дракон, Синий, Зеленый, Оранжевая… без всякого вызова стояли в строю. Ырк и Норкс едва не поддерживали друг друга. Кровавый выглядел серьезно. Зорро, снявший лубок с поврежденной руки. Головастик, на вид по-прежнему придурок, сверкал глазами, полными знаний. Дроу Мечник смотрел очень внимательно и был готов выполнить любую мою команду.
В центре плаца — Тайка: ноги на ширине плеч, руки сжаты за спиной. За ее плечами — Кабан с новенькими шевронами, горячим сердцем, вооруженный до зубов колюще-режущими предметами и магическим оружием. Крыса я отправила на осмотр к Маньке.
— Вольно! — хрустнула пальцами и стала наблюдать, как перед нами появляются прибывшие штрафники.
— Кабан! — окликнула старшину.
— Слушаю, капитан!
— Ковровую дорожку почему не постелили, хлеб да соль на вышитый рушник не положили, баню не натопили? — В каком бы состоянии я ни пребывала, а характерец-то ничем не исправить.
— Зато розги замочили, чтобы вам, высокоблагородие, было чем их уму-разуму учить! — браво отрапортовал старшина.
Да, длительное общение со мной явно шло на пользу подрастающему поколению. Мы едва закончили ржать и принимать подобающие командному составу позы, как показалась колонна то ли замерзающих под Москвой немцев, то ли недобитых под Смоленском французов. Глядя на еле плетущихся, замотанных в тряпки и накинутые на плечи одеяла демиурчиков, я испытала такое моральное удовлетворение, что приготовленная загодя приветственная речь пополнилась еще несколькими цветистыми оборотами. Но с другой стороны… жалость. И собственная неудовлетворенность сделанным… Проиграли — не они. Проиграла — я! Черт бы побрал всех творцов миров с их игрищами!
В давящей тишине детишки стали строиться в шеренгу. Я прошла мимо, заглядывая в глаза, которые они пытались прятать. Кивнула Тайке. Командир гарнизона скомандовала:
— Вы — все вы! Разжалованы! До рядовых до новобранцев! Кто хочет к папочке с мамочкой — тому я хоть сейчас дам пинка для ускорения! Предатели! Будь моя воля, я бы всех вас на кол посадила! — Майор чуть успокоилась. — Скажите спасибо командиру! Кто хочет вернуться домой — шаг из строя!
В течение минуты шеренга оставалась сомкнутой. Девочки, которым было гораздо тяжелее мальчишек, пытались не разреветься, а пацаны сжали кулаки и смотрели в землю. Домой не хотел никто.
— Кто желает стать рядовым? Шаг вперед! — скомандовала Тайка.
Этот один шаг был очень дружным. Я почувствовала, что злость начала уходить. Возможно, еще не все потеряно.
— Старшина! — Кабан обернулся, вытянулся по стройке «смирно». — Изъять амулеты. Отодрать от их голов парики и проверить на наличие вшей и чесотки. Выдать форму. В течение двадцати дней — провести курс молодого бойца. Индивидуальности больше не нужны. Прапорщик, обеспечьте сухим пайком. Нам требуется боеспособный отряд. Не глядя на вскинувшихся неудачников, скомандовала:
— Вольно! Разойдись! Уроды мамины.
Круто развернувшись на каблуках, собралась покинуть место экзекуции, но до меня долетел дрожащий голос Мальвины:
— Капитан, а что с Крысом?
— Странно, что спросили, я-то думала, вы первым делом поинтересуетесь, что у вас сегодня на обед, — развернулась и посмотрела в упор.
Под моим взглядом девчонка побледнела и жалобно заблеяла:
— Даша… Даррья… прости…
— Капитан, мы хотели как лучше, — решил подпеть ей Гламурчик, но нарвался на суровую отповедь:
— Хотели как лучше? А кто вам сказал, что вы, дегенераты, знаете, как должно быть лучше!!! Кто?! — проснулась злость. — Как только оказались без моего надзора, вы сорвались, словно алкоголики, у которых истек срок кодировки! Вы забыли все, чему вас учили! Хотели получше наступить в дерьмо! Так вот, теперь вы в нем по уши! Эгоистичные дебилы! Как вы теперь будете смотреть в глаза своим товарищам, которых предали? Своим учителям? Мне, в конце концов? А? Как???
Над поляной повисла гнетущая тишина.
Гламурчик, словно кидаясь в холодную реку, поднял голову и яростно сверкнул на меня расширившимися от ожесточенности глазами, потом заговорил. Твердо. Решительно. Видимо, долго репетировал.
— Капитан! Может, хватит втаптывать нас в грязь? Да, нам нечем гордиться. Но этот урок… мы обсудили, когда возвращались… Мы сможем измениться! Говорю от имени нас всех. Просто скажи, что нам нужно сделать, чтобы заслужить ваши уважение и прощение. И чтобы ты начала считать нас людьми.
— Ну людьми я вас считать никогда не буду, слишком у вас состав крови отличается от нашей. — Я чуть усмехнулась. Если кто не понял, то я в переносном смысле, ранимые вы мои. А теперь повторю в миллионный раз: вы должны стать командой, единым целым. И теперь без магической защиты амулетов, если кто забыл, напоминаю — добытых мной, — будете учить защищать задницы от вражеских покушений. Может, хоть тогда научитесь прикрывать спины друг другу и думать головой.
— Капитан, а как же мы будем воевать без магической защиты? Нас же могут превратить в червяков и просто раздавить ногой! — прошептала Плюшка.
— Значит, научитесь уворачиваться от летящих в вас заклинаний, не поворачиваться к врагу тылом и наносить удары первыми.
— Нам придется убивать? — обреченно выдохнула Цветочек.
Из-за моей спины вышла Тайка. Глядя поверх голов замерших демиурчиков, она мертвым голосом стала говорить вещи, от которых у меня пошел мороз по коже.
— Именно это и будет. Те месяцы, которые мы с вами занимались, преподавалась лишь теория, которую необходимо закрепить практикой. Вы не на прогулке. А на войне. В которой или убиваете вы, — майор пронзительно взглянула на новобранцев, — или убивают вас! И неважно, что смерть будет ненастоящей! Предсмертные муки от копья, застрявшего между ребер, или перерубленного позвоночника окажутся самыми подлинными! Это я вам обещаю! — Тайка слегка перевела дух. — В бою есть две вещи, которые определяют ваши действия. Первое — это готовность убить противника. Второе — это готовность умереть самому. Если вы готовы драться не на жизнь, а на смерть — вы станете драться за свою жизнь! Это то состояние, когда человек готов пройти свой путь до конца. Это серьезное испытание для каждого человека или не человека, кого угодно. Способность пройти через такое называется безупречностью духа. Обладая ею, вы сможете победить!
Демиурчики внимали, словно майор открывала им глаза на промысел Господень. К Таисии подошел Зорро.
— Майор совершенно права. Вспомните, о чем мы говорили на занятиях. Если вы не готовы умереть — вы начнете бояться. Для того чтобы преодолеть страх убийства, будете работать несколько дней на городской бойне, и я покажу вам, как надо убивать. Вам предстоит убивать животных. Убивать потому, что у них такая судьба — они выращивались на мясо. И это сделается вашей работой. Вы научитесь убивать, потому что так надо, и — если сможете — научитесь относиться к этому как к работе.