Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 56)
Стараясь не ржать, наша троица застыла на месте и с любопытством взирала на процесс наставления рогов венценосцу. Вскоре наигранные охи-вздохи мне порядком надоели, потому как со стороны было видно, что ребятки трудятся без огонька, а тетка усиленно симулирует. Дождавшись, когда она взгромоздится на одного из тружеников эротического фронта, я подкралась и, постучав ее по плечу, заговорщицким тоном поинтересовалась:
— А сам-то дома?
ГЛАВА 22
Лекция по истории Древнего Рима.
Преподаватель: «В Древнем Риме военачальники всячески приветствовали гомосексуальные связи между солдатами. Считалось, что воин, потерявший друга и любовника, в бою окажется более свиреп, так как будет стараться отомстить за смерть товарища».
Голос с задних рядов: «Га, значит, все римляне были обычным пидорами».
Профессор, устало протирая стекла очков: «Молодой человек, я бы не советовал никому с ними встречаться, потому как они были не обычными пидорами, а натуральными боевыми педерастами».
— Какая потрясающая картина, практически на глазах у монарха! — притворно потупившись, съехидничал пес.
Его тут же поддержал тихо ржущий Дракон:
— Хоть бы портретик к стеночке отвернули!
Брюнетка, резко превратившаяся в помесь рыбы и совы, сделала попытку вскочить с несчастного парнишки. Мой сволочизм попытался задушить ее порыв на корню:
— Не дергайся, а то неровен час что-нибудь сократится в недрах организьма, мальчонка застрянет, придет король, и такой конфуз приключится.
Подпустила в голос фальшивого участия и добавила:
— Палач-профессионал или так, подрабатывает в свободное от основной работы время?
Но куда мерзкой составляющей характера простого обывателя до закаленных в эротических боях голубых кровей! После этой фразы мадам с тихим писком скатилась с любовника и, рывком завернувшись в одеяло, притворилась мертвой. Ее партнер всем своим видом начал изображать статую (глаза закатились, лицо побелело), два остальных участника групповушки попытались слиться с простыней.
Но нас таким гастролем не проймешь! Сосискин, запрыгнув на сексодром, не спеша профланировал по одеревеневшей тушке трахаря-пахаря и, практически прижав свою носопырку к аристократическому клюву вьюноши, прорычал:
— Ты мне тут не симулируй, не на призывной комиссии, а отвечай, как нам пройти к мужу этой нимфоманки? Что молчишь? Как девок за титьки теребить, так все орлы, так все герои, а как ответить на простой вопрос или там родине послужить, так все их бин больные?
Юный натуралист дернулся, как от разряда тока, побелел еще больше, и на смену статуе пришло надгробие. Под его напарниками растеклись лужи. Супружница оказалась самой стойкой, у нее хватило сил проблеять:
— Вы от него?
Сделав заговорщицкое лицо, многозначительно подняла глаза вверх, ответила:
— Хуже, мы от…
Мамзелька схватилась за свой пышный бюст и забыла, как дышать.
«Поимей совесть, ей же сейчас реанимация понадобится», — зашипела женская солидарность.
«Отвали, я в летаргическом сне», — заявила поминаемая всуе, мое же бесстыдство продолжало гнусно ухмыляться и прикидывать, над чем бы таким еще поглумиться, уж больно ситуация пикантная.
Все веселье поломал Владыка, сурово отрезавший:
— Хорош на эту не кающуюся Марию Магдалину время тратить!
После чего он угрожающе уставился на изменщицу и потребовал сообщить, как пройти к королю. Первый раз в жизни я наблюдала, как человек одновременно заикается, картавит и шепелявит. На помощь коронованной шлюхе явились ее вассалы. Совместными усилиями трио проблеяло:
— Правое крыло дворца, пятая дверь по коридору на последнем этаже башни.
Сосискин, получив информацию, не спеша соскочил с жеребчика и издевательски поклонился:
— Спасибо, мил человек, буду у рогоносца, обязательно расскажу, как ты его сдал.
Не дожидаясь реакции, мы направились на выход. Но тут, на беду распутницы, моя сорочья страсть к украшениям узрела на ее левой руке браслет. Да не просто браслет, а БРАСЛЕТ. Массивный, охватывающий предплечье и сделанный из лилового металла в виде зверя, напоминающего нашу пантеру с оскаленной пастью. Фенечка была настолько классно сделана, что мне незамедлительно захотелось ощутить ее на своей руке. Стяжательский порыв был единогласно одобрен наглостью:
«Отжимай цацку, не фига этой блуднице в ней козырять».
Я не стала с ним спорить и, окинув шведскую семью ленивым взглядом, поинтересовалась:
— Кстати, а что у вас за измену полагается?
— Отрубают голову, — посеревшими губами прошелестела любительница клубнички.
— Фи, какое варварство, — презрительно скривила губы подлючая натура. — Во всех прогрессивных странах давно уже используют четвертование! Знаешь, что это такое?
Судя по недоуменному взгляду, эротоманка решила, что это как минимум очередное развлечение в койке, а как максимум смерть от перетраха. Пришлось посвящать не подкованную в кое-каких вопросах о весьма распространенном в средневековье виде казни. Рассказ не успел закончиться, как она протянула мне довольно приличного размера шкатулку. Пихнув в нее нос, я удовлетворенно захлопнула крышку и, притворно вздохнув, посетовала:
— Что-то я на старости лет такая болтливая стала, прям вода в одном месте не держится. Но думаю, милое украшение на твоей руке вполне может выступить в качестве кляпа.
— Но я не могу его отдать, это брачный браслет, если я его отдам, то король убьет меня!
Попытка надавить на жалость разбилась о равнодушное:
— Так он тебя за такие фортели все равно рано или поздно убьет, другой вопрос, как: быстро и безболезненно или медленно и мучительно — выбор за тобой.
Стоит ли говорить, что вожделенный предмет тут же перекочевал ко мне. В принципе я могла уже отправляться вставлять люлей обманутому мужу, но тут на сцену вышел Сосискин, остро почувствовавший быструю поживу. Не обращаясь ни к кому конкретно, он отстраненно обронил:
— Я тут недавно был по делам в одном милом королевстве, так вот там ввели моду осквернителей спален варить живьем в кипятке. Вот даже не знаю, стоит ли об этом говорить вашему самодержцу…
Мальчуганы, не дожидаясь конца фразы, начали стаскивать перстни и срывать цепи. Проконтролировав процесс упаковки честно отнятого в ларчик, пес удовлетворенно изрек:
— С вами было приятно иметь дело, варрлы.
Владыка, видя, как на его глазах только что обули четырех человек, решил урвать свой кусочек пирога:
— Вот, помнится, когда я заглядывал…
Но его перебили плачущие мальчики-зайчики:
— У нас больше ничего нет.
Ругнувшись под нос, большой чешуйчатый друг потащил нас на выход. Едва мы покинули обитель разврата, он сердито проворчал:
— Скажите, у вас в роду случайно драконов не было?
— У нас в роду не было иди
Не знаю, что там чувствовал Штирлиц, идя по коридору, но лично я, ковыляя на довольно приличных каблуках, испытывала боль в спине и дискомфорт в мочевом пузыре. И если первое время вжимала голову в плечи, ожидая свиста секиры над своей головой, и смотрела под ноги, опасаясь, что сейчас передо мной разверзнется пол и за этим последует полет в яму с кольями, то буквально через десять минут прогулки от души материла козлов, понастроивших такие лабиринты с крутыми лестницами. Самое интересное, что за все то время, что мы рыскали в поисках заветной комнаты, нам на пути не попался не то чтобы стражник, а даже банальная крыса. Хотелось адреналина, но вместо этого я получила мозоль на пятке. Когда наконец-то появилась искомая дверь (каким то образом вычисленная драконом), я была готова разорвать Ифарузара на клочки и тряпочки.
Пинком открыв дверь, кинула взгляд на еще один траходром и застыла с отвисшей челюстью.
— Твою же мать, и сюда добрались, — выразил мое застывшее в горле возмущение Дракон.
— Ой, ни хрена себе голубки, — присвистнул Сосискин.
Ну а я тупо пялилась на весьма импозантного мужика, на мускулистой груди которого сладко посапывал король, знакомый нам по портрету.
Вдруг красавчик открыл глаза и, резко выбросив вперед правую руку, швырнул в нас огненный шар. Я моментально рухнула на пол, закрыла голову руками. Судя по глухому удару чего-то весьма тяжелого, рядом приземлился Сосискин.
«Дура, ты же бессмертная, чего, как страус, прячешься, пойдем, ввалим говнюку-пироману звездюлей!!!» — заорала воинственность.
«Молчи, убогая, она, может, теперь и давно потерянная родственница Маклауда, но не неуязвимая», — рыкнул инстинкт самосохранения.
Я же лежала и лихорадочно думала: когда у дядьки сядет батарейка и он закончит поливать нас, как из огнемета? Умом понимала, что ничего серьезного со мной случиться не может, ну если не считать ожоги и лысую голову, но заставить себя подняться просто не могла. Через пару минут до меня дошло, что не слышу звуков, которые обычно случаются при обрушении стен. Тут же высунуло нос любопытство и подвигло меня открыть глаза. Ничего интересного не узрела. Один мужик — залез под одеяло, из-под которого нахально торчала волосатая конечность с желтой пяткой, второй мужик — азартно кидался сгустками огня, третий — лениво их ловил и гасил, сжимая в ладони.
— Никакого эпического полотна битвы! Сплошная бытовуха! — скривилась страсть к спецэффектам.
«Хорош у него в ногах валяться!» — заорала гордость.