Екатерина Кариди – Змеиная невеста. Дочь врага (СИ) (страница 61)

Оба остановились перед ней, и Захри заговорил первым:

— Нам придется внести изменения в договор передачи прав. Ты как ГЛАВА рода должна будешь дать согласие на обряд.

— Какой обряд? — спросила Рази, чувствуя, как у нее пересыхает в горле от волнения.

— Брачный, — сказал Захри. — Потому что, после того как будет ращщщеплен амулет и снято подчинение, вернуть его сможет только ИматАани. К тому же, — он кивнул на Милу. — Ей нужна Матри, Матри защщщитит.

Еще он задумчиво смотрел на маленького Генри, как будто какие-то шансы прикидывал. А Рази хотела спросить, можно ли сделать так, чтобы ребенку перешла способность к трансформации, ведь у него уже есть магия рода. Но не успела.

Захри обратился к Миле:

— Согласссна ли ты выйти замуж за АзатХана по обычаю Истинных Нагов?

А та так и замерла с открытым ртом. Захри сощурился, отводя взгляд.

— Это ссспасет твоему мужу жизнь.

Женщина шумно выдохнула, глядя на Азата, и проговорила:

— Да, конечно.

И тут подала голос Лаал.

— У нее не получится. В ней нет силы.

Азат побледнел, красивое лицо исказилось. Видно было, что за одни неполные сутки мать ему немало крови попила. А Захри оглянулся на замершую в надменной позе вдову Нигмата и проговорил:

— Ничего ссстрашного, у нас есссть экстракт ашхи, он действует безотказно. Если добровольное согласие получено, давайте не зятягивать. Рази, с тебя договор.

И уже оборачиваясь к Марии.

— Пожалуйста, посиди с ребенком. Все остальные — в кабинет.

В полном молчании они поднялись и направилась в кабинет отца.

Ох, как было тревожно и страшно. Ведь брачный обряд — это только первый этап. Самое главное должно было случиться после. Ритуал, который будут проводить Инар и Саха.

А Рази так пока и не знала, в чем именно он состоит.

В отцовском кабинете, таком просторном, теперь было тесно. Даже не от того, что их там собралось много. Тесно было от эмоций, казалось, зримо наполнявших комнату.

Когда Рази прошла и села за отцовский стол главы, Инар выразительно кашлянул. Но тут же отвернулся, получив сразу несколько укоризненных взглядов.

— Азат, договор, твой экземпляр, — негромко сказал Захри.

Полез за пазуху и вынул те экземпляры, что были у него с собой. АзатХан направился к сейфу, но он слишком нервничал, руки дрожали, потому никак не мог попасть в ключом в скважину замка. Видя, что у него не получается, Саха вдруг сказал:

— Не надо, попробуй кровью.

И тут же обернулся к остальным, объясняя:

— Я уже видел такое, работает.

— Может быть, пусть откроет ГЛАВА рода? — недовольно проговорила Лаал и замерла, поджав губы. — И разве это обязательно делать так, чтобы видели чужие?

У Рази аж кровь ударила в голову. Показывать характер, ёрничать — сейчас?

— Давай, не обращай внимания. Это просто нервы.

Он судорожно кивнул, резанул отросшим когтем и приложил окровавленную ладонь к замку. Тот с тихим щелчком открылся, повеяло холодным туманом.

— Ох, — едва слышно выдохнула Мила.

А тот быстро взглянул на жену и тут же отвел взгляд. Достал из сейфа экземпляр договора и положил перед Рази на стол.

— Рази, вычеркивай, вписывай по новой, — и повернулся к Инару и Сахе. — Вы будете заверять.

Руки дрожали, она даже умудрилась поставить кляксу, но это было уже не важно. Запись сделана и два свидетеля заверили ее своей кровью.

— Теперь обряд, — проговорил Захри.

Черт! Это было так сложно! Рази смотреть не могла на них, замерших под чужими взглядами, словно ледяные статуи.

— Ну не здесь же! — сказала она.

— Не здесссь, — кивнул муж. — Но убедиться, что экстракт подейссствовал, надо.

— Пусть принесут вина, — Рази опустила голову и уставилась на стол, а потом как рявкнула:

— Пусть принесут вина, мама! Отпразднуем это.

Лаал молча вышла, и через короткое время в кабинете появилась прислуга, вкатила столик, на котором было угощение, вино в высоком прозрачном графине и бокалы. Увидев на тарелке кахк, Рази встала из-за стола и подошла к Захри.

— Я не думаю… — начала она, понимая, что кахк может и не подействовать.

Но тот ее сразу успокоил.

— Азат, окажи любезность, разлей всем вина.

Когда тот закончил, Захри передал ему маленькую склянку с прозрачной жидкостью.

— Одну каплю в ее бокал. Себе тоже можешь, не повредит.

Правильно, Азату не повредит, а Мила, смотревшая на эти приготовления во все глаза, не будет думать, что ее хотят отравить. Сказал это и повернулся к матери Азата, застывшей с каменным лицом.

— Ты кое-шшшто забыла, Лаал. Прикажи податссс воду.

— Если она понадобится, — процедила та и пошла к двери.

Гнев вскипел. Когда мать вошла, держа высокий прозрачный стакан с чистой водой, Рази забрала его у нее, поставила на столик и обернулась к брату:

— Начинай. За ваше здоровье. Пусть счастливой будет ваша семья.

И хотела выпить первой. Но Захри взял ее бокал, попробовал.

— Ты считаешь, я способна отравить своих детей? — возмутилась Лаал.

Он не обратил внимания, вместо этого сказал Азату:

— Можете начинатсссь. И запомни, ты обязательно ДОЛЖЕН принять ее кровь. Не вздумай, как отец, иначе может не сработать.

— Я понял, — нервно сглотнул тот.

Дальше все было просто.

Но волнение настолько захлестнуло всех, что когда Мила, поставив на столик опустевший бокал, схватилась рукой за горло и прохрипела: — Дайте пить.

Все разом выдохнули. Состоялось.

Азат дал ей священной воды, нарек ИматАани и на руках унес из кабинета в спальню. Мужчины тоже ненадолго вышли, и на какое-то время Рази осталась с матерью вдвоем. Рази стояла около светового проема, возле большого шкафа, к которому Нигмат никогда никого не подпускал.

«Отец», — хотелось сказать ей. — «Что ты сделал со своим домом, со своими детьми?»

Все-таки, что бы между ними ни происходило. АзатХан ее брат. Рази не так представляла себе его свадьбу. Еще когда была девочкой, думала, съедется полный дом гостей, будет праздник на весь мир Нагов… Сейчас у нее невольно слезы навернулись на глаза, когда вспоминала этих двоих. Впрочем, не важно, дело сделано, обряд начался. Это поможет сохранить брату жизнь.

Она обернулась и увидела лицо матери. Хмурое, отчужденное, брови сдвинуты.

— Чем ты недовольна, Лаал? — спросила, чувствуя, как к горлу подкатывает огненный комок злости. Язык не повернулся назвать сейчас эту женщину матерью.