Екатерина Кариди – После развода. Срока давности нет (страница 77)
Захар Проничев при этом как так повел шеей и прокашлялся, отведя взгляд в сторону.
Что при этом думал Глеб Покровский, никогда не оставлявший жену без внимания, так и осталось тайной.
Но бабушка Полина Александровна поглядела искоса на Захара Проничева глазом тещи (а глаз тещи зрит в корень), и сказала:
— Что, если Захарушку с племянницей моей подруги познакомить? Он же все-таки наш зять, хоть и бывший, надо бы его в хорошие руки пристроить.
P.S.
Было еще кое-что, о чем умолчала светская хроника…
Если светская хроника о чем-то умалчивает, значит, об этом просто еще никому не известно. Других объяснений нет.
Но когда наутро после свадьбы Марина вдруг помчалась в туалет, зажимая рот рукой… Что было с ним. Взрослый мужик, его трясло, на нем лица не было. От того, чтобы урыть всех предполагаемых врагов, его удерживало только состояние Марины. Ей было плохо.
Сначала Дмитрий подумал, что ее отравили.
— Ч-что с тобой?! — с трудом выдавил сквозь сжатые зубы. — Тебе плохо, Марин?! Не молчи! — сорвался на крик. — Я сейчас вызову скорую! Марина!
И тут она перевела наконец на него сердитый взгляд, а он вдруг понял. Застыл в первый момент с дебильным выражением лица.
— Маринка?..
А потом расплылся в улыбке. Для него это был невероятный, неожиданный подарок. Знак от судьбы, что он все сделал правильно. Да ради этого он…
Марина закатила глаза. Потому что внезапное озарение — это далеко не все. Теперь он точно превратился в чудовище и хотел запереть ее в спальне.
Но не запер. Нельзя.
Лиши птицу крыльев — и потеряешь.
Поэтому охраны вокруг Марины теперь стало еще больше, но на комфортном расстоянии, чтобы не раздражали.
Когда Богдан узнал об этом, для него был страшный удар.
Он старался жить правильно. Хорошо помнил как надо, и делал все именно так. У него была стратегия. А сейчас именно после этого ощутил, что все рухнуло, слилось куда-то.
Ведь даже зная, что первая жена вышла замуж за другого, он глубоко внутри продолжал считать ее своей. Знал, что когда-нибудь вернет ее. Не сейчас, так потом, нужно просто быть терпеливым, и коровка вернется в стойло. Потому что так правильно. Он у нее был первым, у них сын.
А теперь у нее будет ребенок от другого мужика. Порвалась цепь, ее просто выдернули из него с кровью.
Он ведь…
Наверное, всегда в глубине души тайно ненавидел Марину. Ненавидел и желал. За то, что она
А для него всегда на первом месте были деньги. Так было правильно, это стратегия. И вот теперь они у него есть. Но. Всегда есть «но». Деньги дают все: богатство, власть, женщин, дома, машины. Но взамен ты становишься их рабом. И все, ты не несвободен. Ты уже действуешь, думаешь, живешь не так, как тебе хочется, а как диктуют они. И у тебя нет выбора, что-либо изменить.
Жизнь несправедлива! И да, сейчас он ненавидел Марину. До слез. Скупых мужских, обжигающих душу. Потому что это заставляло его вернуться туда, где еще можно было сделать выбор. Но прошлое неумолимый страж границ, у него нет давности и срока. Неважно, когда ушло, оно уже кануло в Лету.
В общем, Богдан был ранен в самое сердце и считал, что Марина предала его чувства. Конечно, может вызвать удивление, как люди, столь прагматичные, расчетливые и прошаренные по жизни, могут быть так глупо сентиментальны. Но обидно ему было не по-детски. Его уже даже деньги не радовали.
А Вика, узнав, что у отца будет ребенок в новом браке, наконец осознала, что прежняя жизнь действительно закончилась. Ничего уже не будет как раньше. Ах, как она рыдала от обиды. Чего ей стоило смириться с тем, что ей так и придется жить с Богданом. А этот жадный скуф не давал ей тратить так, как она привыкла. Однако надеяться больше было не на кого.
И это еще не все. Теперь вылезло другое горе — Вику неудержимо несло вширь.
Дочь, маленькую Веронику, Богдан, кстати, как мог, любил.
Но это все было потом.
Пока же предстоял еще второй день свадьбы, потом еще и третий. А после «питерцы» — Наталья с Глебом и Даниил Марьин с будущей женой — уехали обратно в Питер. Вместе с ними уехала Даша. Ей нужно было доучиваться, получать диплом. Параллельно поступать на подготовительный, а кроме того начинать работать в арт-салоне, который уже потихоньку превращался в нечто вроде семейного предприятия.
С того момента наступило временное затишье.
А две недели спустя Владимир уехал в Питер.