Екатерина Кариди – После развода. Срока давности нет (страница 26)
Дочь Богдан любил, но то ли в сердце как-то атрофировалось что-то, то ли он просто потерял способность что-либо чувствовать.
А сегодня увидел бывшую жену и его пробило. До сих не мог избавиться от этого ощущения.
— Богдан, ты идешь спать? — позвала Вика.
— Давай без меня, — сказал он. — Мне нужно еще поработать.
— Богдан! Сколько можно?!
Он не дослушал, ушел в кабинет.
А завтра собирался выйти на Самохина.
На следующий день с утра пораньше Богдан зашел к себе на фирму. Он еще в первый день заметил, что в офисе изменилось многое. Удовольствия это ему не доставляло, он хмуро наблюдал за всем, молча выслушивал доклады. Отвыкли тут от него, поглядывали странно, слегка настороженно держались. Из старых сотрудников, с кем он начинал, многих уже не было. И в кабинете теперь стояла другая мебель, вычурная и бабская, явно подобранная на Викин вкус.
Наверное, можно было бы наплевать и уступить фирму, при его теперешних возможностях ему не было нужды держаться за нее. Но это было его детище. Он сам поднимал здесь все с нуля. И потому пусть выкусят, отдавать он ничего не собирался.
Окончательное решение пока зрело, он еще не решил, как поступит, выслушивая людей, оценивал ситуацию. Однако под внешним и первоочередным крылось нечто более важное, а внутри отстукивал время невидимый таймер. В какой-то момент как будто щелкнул тумблер, он просто интуитивно почувствовал — все.
Оттуда он направился к Самохину, но прежде созвонился. Тот сделал вид, что рад его видеть.
— Какими судьбами к нам, Богдан Дмитриевич? Проходи, садись. Я уж думал, ты решил там осесть.
— Здравствуй, Владислав Всеволодович, — проговорил Богдан и уселся в предложенное кресло. — Да вот, решил посмотреть, как тут без меня.
— Хах! — усмехнулся Самохин, взглянув на него искоса. — Нормально тут.
И стал перечислять все обо всех, только не то, что Богдана интересовало. Но спрашивать напрямую о бывшей жене не хотел, как будто какой-то блок вставал в душе. Он молча слушал, все больше ощущая досаду. И тут Самохин сам сказал:
— Видел недавно Марину.
Его как будто иглой прошило. Богдан повел плечом и сместился в кресле.
— Да? — произнес ровно, слишком пристально смотрел на него Самохин.
— Выглядит хорошо, помолодела.
Богдан мучительно сглотнул. Вопрос о том, есть ли у нее кто-то, вертелся на языке, но он удержался. А Самохин выждал паузу и выдал:
— Она у Проничева Дениса замом. Знаешь такого?
Пришлось медленно выдохнуть, Богдан прищурился.
— Дениса? Это Захара Проничева сын?
— Аге, его. Он тестя твоего сосед.
Все это вызывало глухое раздражение, но Богдан скучно произнес:
— Я его там не видел.
— Да, Захар там почти не бывает, — сказал Самохин с какой-то странной интонацией. — А вот в «Ангаре» у сына — часто.
И уставился на него.
Чувство, что злость лавой начинает подступать к горлу. Богдан мысленно выругался матом. Это сейчас был намек? Мгновенно перевернулось в душе все, самые дерьмовые мысли в голову полезли. Он просто понял, что все, сейчас его разорвет.
Встал с места.
— Ладно, Владислав Всеволодович. Ты извини, задержаться не могу, дел полно. Бывай.
— Ага, давай. Заходи почаще, — вслед ему проговорил Самойлов. — Ты сюда как, с концами?
— Посмотрим, — бросил он.
И вышел. Нужно было постоять на воздухе, выдохнуть все это.
Здравый смысл говорил Богдану, что он не должен был реагировать. Самохин просто кинул подъёбку, а он с полпинка завелся. Знал же, какой интриган Владислав свет Всеволодович, любитель, блядь, мутить воду.
Сказать себе это было проще. На деле горевшее кислотой нутро не желало успокоиться. Теперь его неудержимо тянуло по-мужски пообщаться с Захаром Проничевым и выяснить все. Потому что оброненная однажды Проничевым фраза: «Рискуешь потерять все», уже обретала другой смысл.
Пять лет прошло, казалось бы, надо отпустить. А ему было не все равно. Не все равно, мать его.
Мужчина оттянул галстук, вытащил сигареты и подкурил. Стоял потом, вдыхая горечь, щурился. Дерьмо, кипевшее в крови, постепенно улеглось, оставив тошное послевкусие. Он взглянул на недокуренную сигарету и выбросил в урну, а после пошел к машине.
И нет, он не собирался доставлять Самохину такого удовольствия. Пусть не думает, что его можно дергать за ниточки, с ним этот номер не пройдет.
Сейчас Богдан уже полностью владел собой.
Надо было уезжать оттуда, и без того долго торчал здесь на холоде. Он так и сделал.
Но все же не смог отказать себе в одном, поехал-таки к «Ангару». Нет, не вошел, сидел в машине на парковке. Сам не знал, чего там ждал. Потом уехал.
День был испорчен.
На следующий день ранним рейсом прилетел сын Владимир.
Он стал крупнее, возмужал, но глядя на него, Богдан уже не узнавал его прежнего. В характере сына многое изменилось.
Зато в Ярцевском доме, где все они собрались, стало теперь еще шумнее. Сын мгновенно сдружился с Викой и ее братцем Никитой, те не отлипали от него просто. Богдану это не нравилась, в конце концов, видя, что поговорить нормально не удастся, решил уехать к себе.
Вика тут же встала на дыбы.
— Зачем? Тут лучше условия, Веронике удобнее!
— Вика, — предупреждающе понизил голос Богдан.
— Не хочу, ты поезжай, я останусь!
Он почувствовал, что сейчас сорвется, его давно уже раздражало все. Вмешался Дмитрий Ярцев.
— Слушайся мужа, дочь, — проговорил с кривой усмешкой.
— Но папа! Я хочу с ребятами!
— Собирайся, — глухо рыкнул Богдан, достала она его.
Потом повернулся к сыну:
— Что намерен делать?
— Я? — легкомысленно пожал плечами тот. — Думаю отдохнуть несколько дней. У нас с Никитой
— Ладно, увидимся позже, — обронил Богдан и ушел.
Не нравилось все это ему. Разговор предстоял серьезный, но пока что все пришлось отложить.
У Марины сегодня было дел полно. Готовились к распродаже, подбивали отчет, выкатывали новое программное обеспечение. Теперь у «Ангара» было собственное приложение.
Освободилась впритык, а вечером еще отвозить девчонок в клуб.
Дома была суета, Даша с Олей бегали, сушили волосы, причесывались, двадцать раз что-то перемерили. В конце концов, выбрались.
Притихшие взволнованные девчонки сидели в машине, У Ольги глаза горели, а Даша больше смотрела в окно и поправляла волосы. Ни дать ни взять, Золушки на бал. А Марина из-за всего этого немного нервничала. Хорошо, не немного.
Она бы предпочла пойти вместе с ними, тогда ее душа была бы спокойна. А так получалось, что она впервые отпускала Дашу в такое место одну.