Екатерина Кариди – После развода. Срока давности нет (страница 19)
— Да, я слышал что-то такое.
И тут же сразу сменил тон на деловой.
— Я, собственно, вот зачем. Участок у меня тут рядом, собираюсь строиться. Увидел этот ангар и подумал его перекупить.
Зачем отдавать даром то, что действительно может приносить хорошую прибыль? Но нужен был правильный подход.
Фирма, которую Самохин представлял, крупный застройщик. А тут участки под ИЖС, мелкие собственники, каждый будет строить по мере возможностей. Крупной фирме не с руки заходить сюда — негде развернуться. Этот ангар будут использовать разве что как склад. А у них другие возможности, они как раз и ориентированы на мелкого собственника и могут вести весь цикл с нуля.
Она выложила Самохину несколько идей развития. И еще добавила:
— Мы могли бы подхватить и этот сегмент рынка, если вы возьмете нас в субподрядчики.
Мужчина смотрел на нее несколько секунд, потом усмехнулся:
— Убедили, Марина Сергеевна. Что ж, готовьте договор, — кивнул шефу и поднялся с места. — Всего доброго.
И повернулся к ней:
— Проводите?
Марина мельком взглянула на своего молодого шефа и пошла провожать гостя. По ходу еще успела показать, что они там успели наработать. Самохин смотрел внимательно, уже садясь в машину, сказал:
— Дурак он, ваш Зарубин. Я бы ни за что не отпустил такого сотрудника.
Ну вот. Началось личное. Марина старательно избегала этого весь разговор, а теперь муть со дна души все-таки всколыхнулась. Но она подавила это все, нейтрально улыбнулась и проговорила:
— Поверьте, Владислав Всеволодович, там были свои резоны.
Самохин уехал.
Она постояла еще некоторое время во дворе, потом вернулась в административный блок. А там ее шеф, со следами эйфорического расслабления на лице:
— Марина Сергеевна, я честно не знал, что делать. Думал, отожмет он у нас ангар. Если не продам, все равно задушит. И послать тоже не мог, он же хорошо знаком с моим отцом. А теперь — он закатил глаза от облегчения. — Живем!
— Погодите радоваться, — сказала Марина. — Надо договор составлять. Там тоже пободаться придется, а то Самохин нас живо обдерет.
Глаза у него сделались круглые и беспомощные, а у нее настроение в плюс пошло.
Всю вторую половину дня Марина плотно работала над договором, а ближе к шести позвонил адвокат. Каждый такой звонок теперь заставлял ее нервничать. На этот раз адвокат сообщил, что достигнуты некоторые договоренности.
— У меня хорошие новости, Марина Сергеевна. Ваш супруг согласился увеличить вашу долю.
Он назвал сумму.
Действительно больше того, что Богдан предлагал в первый раз, но все равно меньше рыночной стоимости.
— Но у него встречное условие, — продолжал адвокат. — Ввиду того, что сумма получается значительная, ее нельзя безболезненно извлечь из оборота, он выплатит ее вам частями в течение года. Это будет зафиксировано в соглашении о разделе имущества, которое подпишут обе стороны. Ваш супруг готов встретиться и еще раз обсудить все вопросы конфиденциально.
Марина застыла, глядя в пространство, и механически закидывала ручки и карандаши в органайзер. Вся эта торговля, как будто он дрожащей рукой с кровью отрывал от себя что-то, жилы вытягивала из нее.
Образовалась пауза, которую адвокат истолковал по-своему.
— Вы можете не соглашаться и настаивать на продаже недвижимости по рыночной стоимости. Это, вероятнее всего, затянет все, в том числе и развод. Адвокат вашего супруга прямо намекнул на это. Но цены на жилье и коммерческую недвижимость растут, вы можете подождать…
Ждать еще? Тянуть все это, контактировать с ним, торговаться? Марину передернуло, отвратительно было это все. Дожал все-таки ее Богдан, рубильник перещелкнуло.
— Не надо, я согласна, — сказала она. — Готовьте документы.
Зато через какой-то месяц она будет свободна.
Они еще обсудили некоторые детали, после этого Марина поехала домой.
А дома ее ждал сюрприз
Не успела припарковаться, почти сразу рядом с ней затормозила машина мужа. И не отъехать, он отрезал ей выезд и подпер.
Твою мать. Она застыла, сжимая руль. Этого только не хватало! Усталость как рукой сняло, досада стала заливать ее жгучей волной. Не было смысла сейчас гадать, кто сдал ее. И кидаться звонить адвокату, сообщать о нарушении личных границ тоже не имело смысла.
Богдан уже вышел из машины и стоял перед ее водительской дверью. Как монумент, блин. Высокий, сильный мужчина, хмурый и какой-то осунувшийся. Постучал в стекло:
— Марина, выходи. Надо поговорить.
Ох, как ее наизнанку выворачивало от досады. Лицо болело! Но она вышла.
Несколько мгновений он жадно вглядывался в нее, ловя эмоции, потом шумно выдохнул. В свете фонарей тени были резче, и все равно было видно, что у него под глазами темные круги.
С чего бы? Ему ведь сейчас положено быть счастливым. Впрочем, ей было плевать,
— Как ты сюда попал? — спросила сухо, а сама скользила взглядом по двору.
Видеть его было неприятно. Чтобы просто оставаться рядом, приходилось собирать все душевные силы.
— За тобой ехал, — проговорил Богдан, хмуро всматриваясь в ее лицо. — Мне сегодня позвонил Самохин, сказал, что видел тебя на том… складе. Он назвал адрес, я приехал туда, но ты же по сторонам не смотришь. Что ты ему рассказала? Зачем? Марина, мы же, кажется, договорились, что не топим друг друга.
Ах вот оно что!
— Не беспокойся! — бросила она. — Я не стала раскрывать Самохину детали моего увольнения и о том, что мы разводимся, тоже. Твоя деловая репутация не пострадает. А теперь извини, мне пора.
Отодвинула его с дороги, откуда только силы взялись, и хотела уйти в дом. Но он перехватил ее за плечо.
— Подожди, Марина! Это еще не все.
Она рванулась.
— Руки.
— Постой.
Он держал крепко и как будто бессознательно подтягивал к себе, разворачивая лицом. На миг показалось, что все исчезло, остались только они вдвоем в этом наполненном напряжением коконе.
— Я хотел поговорить.
— О чем? Я согласилась на твои последние условия. Чего ты хочешь от меня еще?
— Я, — он сглотнул и шагнул ближе. — Хочу объяснить.
Хочется быть в своих глазах правым и хорошим? Не за ее счет.
Сейчас ее просто трясло, руки ходили ходуном, а сердце колотилось в горле, но ей нужно было высказаться, чтобы не возвращаться к этому больше.
— Зачем?! Если бы ты просто сказал, что у тебя изменились планы, появилась другая любовь, и попросил развод, я бы поняла. Но ты сделал все исподтишка, видимо, считал, что прав во всем. Так что же ты пытаешься объяснить мне теперь? Я уже и так все поняла и про тебя, и про Вовку. Как вы уделали меня вдвоем.
— Марина, нет, — голос мужа отдавал горечью и какой-то застарелой болью.
Она все-таки стряхнула его руку.
— Прощай, — сказала. — Не пытайся встретиться со мной больше.