Екатерина Кариди – После развода. Красное и черное (страница 53)
Опустошение дикое.
- Не смотри на меня, - выдавила с трудом. – Я страшная.
Он ходил по дому, словно ничего не произошло, что-то делал, пахло едой. Взглянул на нее мельком и проговорил:
- Знаешь, сколько я вас таких видел? Обосранных, обоссанных, в соплях и дерьме тут ползали. И ничего. А ты красивая и сильная.
У нее вырвался жалкий смешок. Конечно, конечно, бл*** Все мужики одним миром мазаны. Хотела сказать: «Выкуси, я с тобой не буду спать ни за какие деньги», но мужчина уже отвернулся, бросив через плечо:
- Если любишь себя, выберешься.
И еще добавил:
- Умойся, поешь и можешь лечь на диване.
А сам ушел в другую комнату.
***
А она осталась в этом…
Есть не хотелось, она прилегла на продавленный диван, прикрытый какой-то тряпкой. Ее бы давно уже от отвращения трясло, если бы не нахлынувшее оцепенение. Только в голове вяло ворочались мысли.
Наверное, это и есть дно.
Но когда падать дальше некуда, остается только путь наверх. Ничего, ничего, - сказала она себе, она сильная, выберется. Чего-чего, а любви к себе у нее предостаточно. Вот с завтрашнего утра и начнет.
Завтра с утра этот тип уже стоял у нее над душой. Смотрел, как патологоанатом. А она только проснулась и хорошо представляла себе, как выглядит.
- Что смотришь? Урод, - процедила сквозь зубы.
И перевернулась на диване, уткнувшись носом в ту саму линялую тряпку. Теперь нищета вокруг уже не казалась чем-то ужасным, в жизни есть вещи куда страшнее.
Молчание.
Она не выдержала, развернулась, подскакивая на диване:
- Что ты молчишь?! Отойди! Мне надо в уборную!
Он спокойно отодвинулся, пропуская ее, и проговорил:
- Пришла в себя? Хорошо. Сегодня пойдем навещать твоего сына.
- Что? – она похолодела.
Попятилась и чуть не осела на пол. Привычно всколыхнулись протест и страх, что ее тайное и постыдное увидит кто-то. И слезы бессилия. Нет, ни за что.
Но он безжалостно давил взглядом, а потом сказал:
- Если у него сохранный интеллект, для него можно найти работу.
Она наконец переборола себя и смогла хрипло выдохнуть:
- Добренький? Думаешь, это так легко? А где деньги взять?
- Я не добрый, - мужчина нехорошо усмехнулся. – Я злой. Собирайся.
***
Как ей ни было трудно переступить через себя, как ни страшно, но этим утром поехать к сыну пришлось.
***
А у Егора в квартире утро началось…
В общем, тоже не без происшествий. Семи еще не было, а к нему уже трезвонили в дверь.
Красное, черное и золотое
От такого назойливого и требовательного звонка Егор проснулся мгновенно. Чуть было не подскочил, спросонья, но вовремя понял, еще одно лишнее движение, и он с этой узенькой кушетки грохнется на пол. Или свалит Владу. Которая в панике тоже проснулась и завозилась.
- Иду! – глухо рыкнул Егор, с трудом попадая в тапки.
- Что там происходит? – заворочался дед на диване.
- Ничего, спи, - махнул на него рукой Егор и пошел открывать.
За дверью был сосед. Заглянул любопытным взглядом в открывшийся дверной проем и выдал:
- Там не вашу машину, - и назвал номер. – На эвакуатор грузят?
- Что?! – рявкнул и тут же подскочил Евгений, потому что машина, которую грузили на эвакуатор, была его. – Я им покажу! Второй раз за неделю!
- Погоди, я с тобой! – подскочил дед.
И они понеслись вниз оба.
Весело началось утро, натуральный сумасшедший дом. Зато у Влады с Егором была возможность на несколько минут по-быстрому задернуть жалюзи и запереться на лоджии. Правда, все время приходилось коситься на дверь.
Ибо большая семья – это очень шумно, никакого личного пространства, но так здорово.
***
Машину отбить удалось. Просто из пасти у эвакуатора достали. Дед потом сиял, ибо в основном заслуга тут была его. А Женька ругался на чем свет стоит, потому что ему опять, КАЖЕТСЯ, потерли капот.
Потом наспех завтракали.
А вот потом…
Потом всем составом поехали возвращать блудного деда домой. Первым наверх, как переговорщик, поднимался Женя. Ну, в самом деле, не выгонит же бабушка мужа любимой и единственной внучки, которая, кстати, все это время висела на проводе и координировала дистанционно.
И вот пока Евгений убеждал бабушку Сашу, что дед ни в чем не виноват, «бывалый» Егор учил деда, как правильно вести себя в такой ситуации. Дед огрызался на него, а Влада сидела рядом, закрыв лицо рукой. Потому что очень смешно, но в силу серьезности момента смеяться нельзя.
Наконец Женя спустился и сказал деду:
- Можно заходить.
Дед поводил плечиками и хорохорился, но когда в подъезд входил, все-таки слегка втягивал в плечи голову. А дальше – тем же порядком. Первым порог переступал Женя, он как голубь мира и парламентер. За ним дед, глядя на жену исподлобья. Влада и Егор заходили последними.
***
Влада смотрела потом, как расчувствовавшаяся мама, обнимает отца, а у него плечи дрожат, он шепчет, вытирая ей ладонями слезы:
- Не надо, Саша, ну что ты...
Такое ми-ми-ми… что у Влады просто наворачивались слезы счастья и хотелось расчувствоваться тоже. И тут мама сказала, глядя на них с Егором: