Екатерина Кариди – Невеста сына (страница 4)

Он откинул голову назад и смерил ее таким взглядом, что захотелось согнуться. Тот самый мужской взгляд, ясно показывающий, что ее оценили и нашли старой и некрасивой. Это стирало самооценку в ноль. Ничего, она выдержала.

Махнула рукой:

– Если ты так хочешь. Только будь любезен, недолго. Мне скоро ложиться спать.

И пошла в кухню. Неприятно было, что он сейчас будет торчать в их… ее спальне. Стоило вспомнить, что он еще и до последнего времени ложился в ее постель, Машу передернуло, она с трудом подавила порыв пойти туда и содрать постельное белье к чертовой матери.

Однако муж не пошел рыться в шкафах и паковать чемоданы. Он направился следом за ней в кухню.

Как же это действовало на нервы! Внезапно душно стало. Особенно когда он заявил:

– Я пришел поговорить. Давай поговорим как взрослые люди.

– Как люди одного возраста, то есть? – спросила Маша, усаживаясь за пустой стол. – Зачем тогда ты девочку свою приводил и устраивал демонстрацию? И, кстати, где она? Разве ты не с ней должен быть сейчас?

Павел поморщился.

– Она сейчас у Коли на квартире. Вещи собирает.

Машу просто бешенство охватило. Она подалась вперед и спросила:

– И ты оставил ее там одну?!

– А что в этом такого? – Павел сейчас уставился на нее грозно. – В чем ты ее обвиняешь? Что она кинется изменять мне? Будь любезна, прекрати оскорблять Наташу, она не такая. Ты совсем ее не знаешь.

Стало смешно. Значит, когда с ним изменяла Коле, она была не такая? Интересная мужская логика. Маша смеялась долго и с удовольствием. Потом сложила над столом руки и сказала:

– Ты прав, я совсем ее не знаю. И мне глубоко наплевать на твои рога, если бы они у тебя были. Но. Мне небезразлично, что она может влезть в постель к моему сыну и забеременеть от него.

Муж секунду смотрел на нее так, словно она чудовище, потом сказал:

– Какая же ты, Маша… Всегда знал, что ты черствая и циничная, но сейчас ты просто превзошла себя.

– А ты спишь с невестой сына. Как это называется?

Повисла гробовая тишина.

Наконец он тихо произнес:

– А ты не можешь представить, что я люблю ее? Что мы любим друг друга. От этого невозможно было удержаться, я никогда ничего подобного не испытывал.

Слишком многое перевернулась у Маши в душе сейчас. Как угодно можно было крепиться, но это был удар. Достал он ее этим, уколол в самое сердце. Закипели слезы в глазах, она отвела взгляд. Но все же нашла в себе силы улыбнуться и сказать:

– Совет вам да любовь. Однако ты хотел говорить, я слушаю тебя. Только быстро, уже поздно, а мне рано вставать.

– Это, между прочим, и мой дом тоже, – произнес он, откидываясь на стуле и оглядывая кухню. – Как и все остальное, совместно нажитое в браке.

Вот оно. Прозвучало.

– Хочешь привести сюда свою девочку и жить здесь с ней? – усмехнулась Маша.

Ну да, в надежде, что она не выдержит и сама уйдет? Не зря же его юная любовь сказала: «Мы думали об этом. Квартира – тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее». Значит, думали об этом, лежа в постели, обсуждали раздел имущества и просчитывали такой вариант. Захотелось закрыть глаза, чтобы его не видеть, и сцепить зубы, чтобы не заорать матом. Но она подавила порыв, надо было дослушать.

– Нет, конечно, – холодно проговорил Павел. – Я никогда не приведу Наташу в эту токсичную обстановку.

Уже неважно было, что это их дом. И что они прожили в браке двадцать пять лет и вырастили детей. Что они были семьей, в конце концов! Не. Важно.

Семьи больше нет, а есть «токсичная обстановка».

– Хорошо, – кивнула Маша. – Так о чем ты пришел говорить?

Он ведь не зря столько лет занимал определенный пост, сейчас Павел выглядел солидно и значимо. И точно так же значимо прозвучало то, что он сказал.

– Я ведь изначально хотел избежать неловких ситуаций, когда говорил о разводе, но ты не дала мне рта раскрыть. Я понимаю, ты была в состоянии аффекта и в этом состоянии наговорила много лишнего. Теперь, я надеюсь, ты способна услышать? У меня есть к тебе предложение.

И уставился на нее.

– Предложение? – Маша хмыкнула, поворачиваясь к нему боком и поглаживая столешницу ладонью.

Да, чего-то такого она и ожидала, когда он начал размазывать ее эго. Типа, он выше ее, такой разумный, выдержанный и благородный, а она – конечно, кошелка и истеричка. Принизить, взрастить в ней чувство вины, чтобы соплями изошла, прониклась и поклонилась ему в ножки.

– Какое? – проговорила она и наконец взглянула на него.

Все это время Торопов ждал, выдерживал паузу, а тут подался вперед, положил локти на стол и сцепил в замок пальцы.

– Сейчас.

Строгое лицо, чуть посеребренные виски. Солидный, элегантный, все еще подтянутый и красивый сорокапятилетний мужчина. Выглядел убедительно, но только больно было на него смотреть. Но Маша не отвела взгляд.

А у него вдруг вырвался нетерпеливый жест.

– Ты не могла бы убрать эту дрянь с лица?

– А в чем дело? Тебе это мешает?

– Нисколько. Можешь ходить как угодно.

И сразу перешел к делу.

– Я тебя не обижу. Ты получишь все что нужно, и даже больше. Если бы сразу выслушала, ты бы поняла это.

Такой абсурд… Ей опять стало смешно, хотелось закрыть лицо ладонью, но лицо было жирно намазано кремом. Не обидит, значит? А то, что он сделал с их семьей, – это не обидно. Муж просто решил пожить в свое удовольствие и поставил ее в известность. Хорошо. Она готова была послушать, что в его понимании значит «все что нужно, и даже больше» для нее.

– Ты получишь хорошие отступные, – он назвал сумму. – Три сервиса и склад автозапчастей и сеть салонов. Двушку в хорошем районе или даже трешку, как получится. Разумеется, машина останется за тобой.

Как она и подозревала – крохи. Но даже не это было обидно… Однако она собиралась дослушать до конца. А бывший уже муж, очевидно, счел ее молчание за согласие и продолжил:

– Я с самого начала хотел предложить тебе самой инициировать развод и правильно объяснить это детям. Сделаем все без лишнего шума, никому из нас не нужна огласка. А раздел имущества мы проведем по взаимной договоренности.

Он замолчал и теперь смотрел на нее.

Вообще-то она и так собиралась первая инициировать развод. И более того, уже отзвонилась нужным людям, чтобы этим занялись завтра же. Но вот это его предложение, оно просто взбесило ее.

Не было уже смысла сдерживаться. Потому что достало все. Она встала, взяла чистое кухонное полотенце и вытерла крем. А потом повернулась к нему и сказала:

– Это тебе не нужна огласка, Паша. Потому что, когда начнется громкий процесс, ты рискуешь потерять свой пост. И мне не нужно ничего с твоего царского плеча, весь бизнес и так мой. Получишь ты то, что было у ТЕБЯ. А все остальное заработала я.

– Много бы ты заработала без меня?! – он резко поднялся, отбрасывая стул в сторону. – Ты всем обязана мне! Потому что это я стоял за тобой все эти годы!

Потом вскинул руку:

– В общем, так. Я дам тебе еще, – назвал пятую часть суммы, что он предлагал прежде. – Это достаточно, чтобы ты прожила безбедно остаток лет. А бизнес…

– Твоей девочке? – Маша расхохоталась. – Нет, дорогой. Просто НЕТ.

Он смотрел на нее некоторое время, потом встал и проговорил, прищурившись:

– Смотри, Маша, я ведь буду воевать с тобой. Безжалостно, жестко. И я не пощажу тебя, выгодных предложений не будет больше.

– Ага, давай, – кивнула она и показала в сторону двери.

А мужчина вдруг замер и прищурился. И заговорил пренебрежительно:

– На что ты надеешься? Ты хоть понимаешь своей куриной головой, что тебе понадобятся крутые адвокаты, чтобы бодаться со мной? А здесь никто не возьмется. Где ты их возьмешь?

Обидно было до дрожи, ее всю трясло, но Маша улыбнулась ему в лицо:

– За это не беспокойся. Я уже нашла того, кто за это дело возьмется.