Екатерина Кариди – Невеста Стража Хаоса (СИ) (страница 51)
«Помоги мне, ты же моя жена», — внушал он ей взглядом.
Нет.
«Я любил тебя, девочка моя, — звучал в сознании его голос. — Я же тебя выбрал. Вспомни, как нам было хорошо».
Нет.
Ноэль покачала головой. Хорошо не было никогда. Он не любил ее, пользовался, выпивал досуха ее дар. При этом презирал, мечтал избавиться и в конце концов сделал это.
«Я не сержусь на тебя, мы немного повздорили, но это не со зла. Помоги мне вернуться, и я прощу тебя. Сделай это, Ноэль. Ты должна!»
Он смотрел так нежно, а голос звучал так вкрадчиво.
Совсем как голос отца. Тот точно так же уговаривал мать открыть ему дверь спальни. А после того как несчастная мать, в очередной раз поверив словам, в конце концов впускала его, жестоко избивал ее. Ноэль помнила обо всем.
А Гойран, кажется, по-своему истолковал ее молчание. Потому что решил усилить нажим.
«Возьмешь это зеркало и отнесешь его к Разлому. Сделай это сейчас же, пока там никого нет, поняла!?»
Прежняя Ноэль, выросшая в приюте, слабенькая, беззащитная и жалкая, подчинилась бы. Потому что привыкла всем угождать. Но пламя выжгло в ней это.
— Нет, — сказала она.
И направила раскрытую ладонь прямо на гладкий металлический щит, артефакт Хаоса, служивший зеркалом Гойрану. А тот, видимо, понял, что она собирается сделать, страшно закричал:
«Ноэль! Не смей этого делать, тварь!»
Но с ее ладони уже сорвалось жаркое пламя, оплавляя поверхность.
«Ноэль! — бесновался он, ощерив полную длинных и острых зубов пасть. — Я же от тебя не отстану! В тебе тоже есть часть Хаоса! Ты не скроешься от меня!»
— Это ты не скроешься от меня, — сказала она. — Да, во мне есть часть Хаоса, и это хорошо. Потому что я всегда узнаю тебя. И буду стоять на страже, чтобы ты больше не смог прорваться.
А потом смотрела, как сначала стекает каплями металл, из которого был отлит щит, а после испаряется. Когда от артефакта ничего не осталось, она собрала в узел всю свою одежду, в последний раз оглядела дом и вышла за дверь.
Еще не знала, куда пойдет, но неожиданно вопрос решился сам.
За дверью топтались несколько молодых Стражей, тех самых, что провожали ее. И среди них Лойку, огневик, молодой мейр из Ангиара. Вир, как самый авторитетный из них, выступил вперед и, подкашливая в кулак, начал:
— Ноэль, кх-кхммм… здесь все равно скоро станет холодно. А у нас, кхмм, есть свободные дома. Те, в которых, кхмм… жили король Олаф и мейры из его отряда. И… кх-кхммм… Мы поселим тебя в королевские комнаты.
Ее? В королевские комнаты?
— А это можно? — робко пробормотала она. — Что скажет глава?
— Хех! Ты же теперь у нас новый Страж! — просиял Вир. — Можешь не беспокоиться, глава точно не будет против.
— Ну… ладно, — она просто не знала, что сказать.
И снова ее провожали целой толпой, только теперь все ощущалось иначе. Когда добрались, Вир с молодцеватой улыбкой провещал:
— Добро пожаловать, Ноэль. Если что-то будет нужно, обращайся. Мы все, кх-кхмм, будем рядом.
Потом Стражи разошлись, последним уходил Лойку, кивнул ей на прощание. А она еще некоторое время смотрела им вслед, потом наконец вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
Королевские покои… Она тихонько засмеялась, пряча нос в ладонях. Подумать только. Вспомнились девочки из приюта, мечты о добрых рыцарях. Вот теперь, если бы довелось снова встретиться, она точно знала, что девчонкам сказать.
Ужасно непристойное кружевное белье лежало на тумбочке у изголовья, а под ним широкий кожаный пояс Энгварда. Свет можно было и не зажигать, так сияли заряженные кристаллы. И вообще все, что могло сиять.
А по времени уже наступило утро, пора вставать. Эва с удовольствием потянулась, распластавшись на широкой груди своего Стража, потом подняла голову и произнесла:
— Послушай-ка сюда, Эн…
Он чуть приподнялся, заложив руку под голову, и насмешливо вскинул одну бровь.
— М?
Хитроватая улыбка на губах. Длинные густые темные волосы разметались по подушке, глаза светятся изнутри не хуже заряженных кристаллов. Эва оценила все это и подумала, что ее муж очень даже ничего. Очень и очень.
Но это сейчас к делу не относилось, потому что говорить с ним она собиралась как раз таки о деле.
— Эн, вам в патрули обязательно нужно хотя бы одного огневика на группу.
Энгвард медленно вздохнул, проводя ладонью по ее спине.
— А где же их взять? — спросил задумчиво.
— Глупый вопрос, глава.
Она попыталась привстать, но тут же оказалась прижата к кровати его большим теплым телом. И… в общем-то, там и осталась, потому что целовал он ее убедительно.
— Это почему? Изъясняйся понятнее, мейра, — выдохнул он наконец.
Могла она, конечно, врезать ему и легко поменять позицию, но выслушивать аргументы противоположной стороны можно в любой позиции, главное, чтобы диалог был конструктивный.
— Олаф, — проговорила ему в губы.
— М? — он на мгновение замер, прижавшись лбом к ее лбу.
Потом откинулся назад.
— Непросто все.
Молчал некоторое время, потом нехотя начал:
— У нас часто по полгода ждут, когда соберется достаточное число Стражей, чтобы единой командой прийти, выкупить жен и сразу вернуться. А до того парни годами собирают золото Хаоса, чтобы было на что выкупить.
— Да уж, — Эве вспомнились смотрины. Как их согнали в большой зал, страх молоденьких девчонок, чувство обреченности… — Слушай, а почему вот так? Неужели нельзя приходить заранее, давать возможность парам познакомиться, сделать выбор?
— Эва, — ответил он серьезно. — Ты хоть понимаешь, как нас боятся и ненавидят? Кто добровольно пойдет за Стража? Кто вообще пойдет к нам?
Эва просто не сдержалась и выпалила:
— Вот если бы вы не вели себя как придурки, все могло быть иначе!
И тут же снова оказалась в его объятиях. Некоторое время обоим было не до препирательств, потом Эва все-таки выпуталась.
— Ты понимаешь, что это страшно? От вас же не возвращался никто. У нас вообще считают, что вы чуть ли не едите жен, купленных за золото.
— Едим? Мы? — у него от удивления глаза вытаращились.
— Угу. Выпиваете жизнь и за счет этого сами живете бесконечно долго. А все эта ваша закрытость! Спроси любого — все уверены, что отправляют своих сестер и дочерей на смерть.
Энгвард всегда знал, что их ненавидят. Он принимал это как данность и не рассматривал ситуацию с другой стороны. Сейчас из уст мейры это звучало настолько дико, что у него не было слов. А Эва уселась на постели и выдала:
— Напишем Олафу.
— Хорошо, как ты себе это представляешь?
— Предоставь это мне, — хитро усмехнулась мейра.
А после встала с постели и, не заморачиваясь одеждой, направилась к выходу из спальни. У самой двери обернулась: