Екатерина Кариди – Невеста Стража Хаоса (СИ) (страница 34)
Олаф стразу же опустил голову.
— Я делаю, что могу.
— Спасибо, — кивнула она. — Я ценю это и благодарна. Но ты представления не имеешь, что здесь происходит. И как это важно для нас всех.
Повисла звенящая пауза. Наконец Олаф спросил, обведя взглядом зал:
— И что? Ты здесь останешься?
А вот об этом Эва пока не думала.
Она оглянулась на Энгварда и увидела, как резко вдруг напряглась его спина и кулаки дрогнули. Ччччерт! Повернулась к брату, коснулась его груди ладонью.
— Рада была видеть тебя, брат.
Потом кивнула на прощание Лойку и остальным мейрам, стоявшим в отдалении и сказала:
— Твои людям нужна теплая одежда. А сейчас прости, я опаздываю.
И направилась к Энгварду.
Все это время он слышал, о чем говорилось. А чего не слышал, то чувствовал. И когда братец Эвы опять завел песню, не хочет ли она вернуться, а Эва ничего не ответила, ему показалось, что ледяной шип вонзается в грудь.
Но вот она нагнала его, взглянула в глаза и спросила:
— Идем к Озрану?
Его отпустило. Отвратительное чувство, терзавшее его, испарилось. Эва с ним по-прежнему, а дальше видно будет. Взглянул на нее насмешливо и лениво протянул, склонив набок голову:
— Как скажешь, мейра. Как скажешь.
А она вдруг расплылась в улыбке и брякнула:
— Сопли подбери!
Энгвард просто оторопел от возмущения.
— Я?! Сопли?!
Но мейра уже ушла вперед и скомандовала:
— Пошли, Страж! У нас дел полно.
Когда она пришли к Озрану, тот сидел у накрытого стола, закутанный в одеяла. Вокруг суетились все три его жены, и вид у всех был сияющий и довольный. Энгвард обрадовался, что старик в порядке, и с порога спросил:
— Как ты, старый черт?
— Живой пока еще, — Озран покосился на своих женщин и многозначительно крякнул.
И тут уж Энгвард расхохотался:
— Дааа, тебе же за троих стараться пришлось!
Старик с притворно страдальческим видом закатил глаза, а женщины тут же заулыбались и облепили его со всех сторон.
— Спасибо, что вытащил меня, — уже серьезно проговорил старый Оз. — Я никогда этого не забуду.
— Пустое, — отмахнулся Энгвард.
А старшая из его жен, Лиа, низко поклонилась ему и Эве и позвала за стол:
— Садитесь, поешьте с ними.
Он обернулся к Эве, увидел, что у той глаза огромные и, кажется, наступает культурный шок, поблагодарил и сказал:
— Мы ненадолго.
А как сели за стол, спросил у Озрана:
— Ты вчера заметил что-нибудь?
Тот уклончиво повел бровями.
— Кхммм… Давай об этом после, — и показал взглядом на своих женщин.
Ясно было, он не хотел говорить при них. Энгвард кивнул:
— Хорошо, увидимся в Хранилище.
— Эн, я завтра буду как огурчик, чесслово, — заверил старик, а его женщины дружно хихикнули.
Они посидели еще немного, потом Энгвард поднялся.
— Пора. У нас дела еще.
И потянул Эву к выходу.
Теперь по плану было найти и расспросить Моргот. Некоторое время они шли молча, но когда прошли несколько залов, мейра вдруг развернулась и остановила его.
— У Оза что, три жены, или это его сестры? — спросила прищурившись.
— У нас нет сестер и дочерей, ты же знаешь, мейра, — проговорил он. — Это его жены.
— И что? — у нее вырвался сердитый жест. — Ваш закон допускает такое?
— Нууу… — протянул Энгвард, ему вдруг стало весело. — Если хватит золота.
Долгую секунду она смотрела на него, глаза были просто огромные и горели, как у дикой кошки, потом спросила:
— А ты? Тоже намерен завести трех?
Как ему нравились ее ревность и этот сварливый тон! Энгвард расплылся в улыбке, забрал Эву в кольцо рук и, притворно вздыхая, выдал:
— Куда мне? Я одну мейру удовлетворяю с трудом.
Тут же получил тычок в челюсть, но после его все-таки поцеловали.
— Если серьезно, это скорее исключение, — сказал он уже другим тоном. — Оз у нас один такой везунчик.
А мейра хмыкнула:
— Пссс?! Конечно, если они его в три руки греют!
— Эй-эй! В нашем деле одной рукой не обойдешься!
— Ну не знаа-а-аю, Страж, — с ехидным видом протянула она. — Тебе видней!
Ловко выскользнула из его объятий и двинулась вперед.
Вскоре они подошли к поселению вдов. Привратница вышла навстречу, оглядела их и проскрипела:
— Чего тебе, глава?
Энгвард шагнул вперед.
— Моргот проснулась? Я хочу говорить с ней.
— Проснулась, — старуха пошамкала челюстями, острый взгляд недобро сверкнул из-под накидки. — Но говорить с ней ты не сможешь.