Екатерина Кариди – Испытательный срок (страница 51)
- Это не ваше дело, - начала Алена.
Понимая, что вся муть, которую она столько времени давила в себе, снова всплыла. Боль, обида, яростное желание справедливости. Все теперь дрогнуло в душе, удалось этой женщине посеять в ней сомнения.
- Да, не мое, - тихо и трагично проговорила Любовь Марковна. – Но я все же обязана вам сказать, чтобы вы не попали в ужасную ситуацию еще раз. Они поспорили на вас. Вадим Захаров на вас поспорил.
Удар был силен. Как будто огромный колокол взорвался в голове, и теперь сердце запнулось и начало качать кровь в никуда. Но она еще не готова была признать это.
- Зачем Вадиму Тимуровичу было это делать?
- Зачем? Он хотел показать младшему брату, чего вы из себя представляете на самом деле. И что ради вас ему не стоит рушить семью.
Сначала был ледяной холод, затопивший Алену мгновенно, потом предательская краска стала заливать лицо.
- Откуда вам это известно? – спросила она.
Любовь Марковна грустно ответила:
- Я ведь его личная помощница. И мне известна вся его
Сейчас, наверное, надо было упасть в обморок. Или умереть. Но голова работала как часы. Алена вспомнила свое первое впечатление о Вадиме Захарове.
И да голова работала, работала чисто как никогда.
Она ведь на испытательном сроке, да? В конце концов, что ж она себе работу не найдет? Найдет, конечно, хоть кассиром в пятерочку, хоть кондуктором, сторожем, да кем угодно. Как-нибудь вытянет маму, а дальше…
- Спасибо, что сказали, Любовь Марковна, - проговорила она, поднимаясь с места, и вышла.
Сейчас ей нужно было кое-что сделать. И сделать это очень срочно.
***
Как только Новикова вылетела из ее кабинета, Любовь Марковна удовлетворенно откинулась на спинку стула. Удалось! Она правильно просчитала все. Эта девица сделает именно то, что ей нужно.
А когда это произойдет, не будет больше никакой секретарши. Место в приемной снова будет принадлежать ей. Конечно, Солнцев ждал от несколько иного, но ведь своя рубашка ближе к телу? И делать нужно в первую очередь то, что выгодно тебе, а не какому-то левому дяде.
Потом, когда она снова получит полный доступ ко всему, можно потихоньку сливать инфу Солнцеву. Или нет, как пойдет. Она была уверена, что сможет удержать ситуацию в руках.
Но прежде всего надо было убедиться, что все удачно прошло. Любовь Марковна подскочила и помчалась к приемной.
***
Снова был адский холод в груди, а сердце продолжало качать кровь в никуда, но мыслила Алена четко. Даже иронично. Испытательный срок у нее три месяца, а она не продержалась до конца и одного.
Залететь в приемную, черкнуть заявление об уходе, было делом одной минуты. А потом она зашла в кабинет. Захаров начал подниматься ей навстречу, но она успела раньше.
Положила перед ним заявление на стол и сразу вышла.
***
Вадим ничего не понял, он ждал ее, хотел увидеть радость в глазах. А вместо этого… Какая-то бумажка.
Он стал вчитываться, но перед глазами сейчас рябило, взгляд выхватывал отдельные слова.
«...по собственному желанию…»
«...от компенсации отказываюсь…»
Потом он просто взревел и выбежал следом.
***
Любовь Марковна очень ждала, ей просто необходимо было увидеть результат.
И да, как и ожидалось, Новикова вылетела из приемной как пробка и быстро, почти срываясь на бег, пошла к лифтам. Но дальше произошло то, от чего не ждал никто.
Следом за этой Аленой выбежал Вадим Захаров. Нагнал, рывком перехватил ее, прижал к себе и уже не выпустил. Они так и застыли, потом он стал целовать ее, говорил что-то.
Все это посреди коридора на глазах у всех!
У Любови Марковны просто отнялся язык.
Она развернулась и побрела к себе в кабинет. А там, усевшись за стол, застыла, глядя в одну точку. Глаза сощурились.
***
Вадим был шокирован. Он просто не мог понять, какого хрена творится?!
Они же… Это же очевидно, что они теперь вместе! И никак иначе. Все это время Вадим зубами себя с ней сдерживал, чтобы не испугать своей страстью, чтобы не навредить. Чего это ему стоило, давить свою силу и потребность в ней – неважно. Главное было – дать ей чувство защищенности, уверенность.
Он же видел, бл***, в каком Аленка была состоянии. У нее психологическая травма, поэтому давал ей время раскрыться, забыть тот кошмар. Вчера он был предельно нежен с ней и терпелив, готов был на горло себе наступить, лишь бы ей было хорошо.
А сегодня она швырнула ему на стол заявление об уходе?!
Нет, черт бы его побрал! Он не мог дать ей уйти. Нагнал. Хотел сказать ей: «Со мной нельзя играть!». Но все слова исчезли, когда он заглянул в ее налитые слезами отчаянные глаза.
- Что случилось, Аленушка? – стиснул ее в объятиях, прижал к себе, целуя. – Я чем-то тебя обидел?
Сначала она вырывалась, потом затихла.
- Ты на меня поспорил? – спросила тихо, а в голосе сталь.
- Что? – он сначала не понял, настолько нелепо звучало.
- Ты с Русланом поспорил на меня? Кто первый меня… – у нее голос сорвался на шепот.
А его просто дикое зло взяло.
- Кто тебе сказал такое?! – резко спросил, заставляя ее поднять голову. – Руслан?!
Такое переворачивалось в душе, что он бы просто избил брата, если бы это оказалось правдой. Но Алена затрясла головой:
- Нет, нет. Руслан тут ни при чем. Он вообще с того не звонил и не приходил.
Если не брат - хорошо. Не хотелось бы рихтовать Руське морду. Вадим успокоился.
- Тогда кто?
Он мягче перехватил Аленку, полностью забирая в объятия, и ждал. Она вздохнула и потупилась.
- Любовь Марковна.