Екатерина Каграманова – В городе улица (страница 6)

– Ы-ы-ы-а-а!

Любомир закидывает голову назад и резко переходит с нытья на рев. Алена поспешно встает и принимается его качать, успокаивать. Борис кладет вилку. Я вижу, как он сжимает челюсти, и напрягаюсь. Но голос его звучит подчеркнуто спокойно:

– Милая, в чем дело? Почему он так капризничает?

Мне всегда не по себе от этой его невозмутимости, от тщательно подобранных слов. Кажется, что лучше бы он вздохнул и сказал: «Да блин, что такое? Давай померим ему температуру!», ну или что-то другое, неважно, просто человеческое. Алена поворачивается к своему мужу и устало говорит:

– У меня уже сил нет. Он меня замучил просто, с обеда ноет.

Наконец Любомир умолкает, и Алена садится. Помолчав, она тихо говорит:

– Мы сегодня на прогулке какого-то дебила встретили. Мне кажется, Мирчик испугался… Он как начал там, на улице плакать, так и не успокаивается до сих пор.

Борис хмурится:

– Что за дебил? Ты можешь говорить яснее? Вас кто-то обидел?

– Ну… – она подбирает слова. – В общем, мы вышли на улицу с коляской, и я увидела мужика с тачкой. Такой, вроде бомжа, знаешь… И он к нам подошел и стал щупать коляску, говорить, мол, какая хорошая машина. Я его попросила не трогать коляску, а он уставился на меня и говорит: «А это вообще не твой дом. Ты зачем тут? Это не твой дом». Мирчик стал реветь, я быстрей назад, во двор, а этот идет за мной и бубнит: «Тебе тут нельзя, это не твой дом, это не твой дом, не твой…»

Борис пожимает плечами и снова берется за вилку:

– Честно говоря, не вижу тут ничего особенного. Странных людей везде хватает, незачем придавать такое значение. А Любомир был в коляске. С чего бы ему было пугаться? Ты преувеличиваешь. Думаю, это просто зубы режутся.

Я смотрю на Алену. Она смотрит на скатерть. Козел…

– Это Толик, – громко говорю я, – я так поняла, местный дурачок.

– Ты его знаешь?

На лице Алены удивление пополам с ужасом, и я невольно улыбаюсь. Она думает, что это мой новый друг?

– Видела утром, когда на остановку шла.

И тут Алена меня удивляет:

– Господи, Женя… Будь осторожнее.

Неужели она за меня волнуется? Но Борис тут же развеивает мои надежды:

– Женя, твоя мама права: тебе не стоит общаться непонятно с кем.

Точно. Главная проблема в том, что я общаюсь непонятно с кем. Алена смотрит на Бориса, ожидая, что еще он скажет, но он молча жует. Идеальная семейная пара.

Ночью я долго не могу заснуть. Лежу и стараюсь ни о чем не думать, и ни фига не получается.

***

Я просыпаюсь от мелодии будильника и пытаюсь выскочить из сна, который только что видела. Была ночь, и я услышала, как кто-то кидает камешки в мое окно. Я подошла к окну – там в кустах стояла девочка, подстриженная под каре брюнетка в красной куртке. Она подняла ко мне лицо – сквозь стекло я немного расплывчато видела ее бледную кожу, темные глаза и накрашенный красным рот. Ее губы шевелились, она что-то говорила, говорила, не переставая, но я не слышала, что. Нужно было выйти к ней или хотя бы открыть окно, а я боялась. И потом я проснулась. Странный сон. Я знаю, что теперь весь день буду чувствовать неприятный холодный осадок: по плохим снам я специалист.

Выйдя из дома, боюсь увидеть Толика, но его нет. К счастью. Хочется верить, что этот чувак случайно попал в наш район и больше здесь не появится.

В школе всё точно так же, как и вчера. У меня нет врагов, но я совершенно одна. В нашем классе никогда не было настоящего буллинга, прямо с травлей. Наверное, это потому, что у нас нет какого-то явного лидера, который бы всех объединял против кого-то. По большому счету, мне кажется, всем всё равно. Хотя, может быть, у нас просто никто по-настоящему всех не раздражал?

Всё совершенно так же и в среду, и в четверг. Я сижу на уроках, ничего толком не слушаю и думаю, зачем я здесь. Алена предлагала перевести меня в школу поблизости от их дома, там буквально пара остановок. Я отказалась. Сейчас я думаю: может, стоило перевестись? Какая разница, где сидеть и ничего не делать, ничего не понимать? Бабушка хотела, чтобы я училась именно в своем лицее, получила хорошее образование. Но сейчас это ведь уже неважно. Никому не важно. Ну, и была еще одна причина, почему я сказала Алене «нет»: мне не хотелось быть новенькой, быть одной в чужой школе. Так ведь здесь я тоже одна, и класс мой – уже не совсем мой.

На истории у меня звякает телефон: это голосовое сообщение от Марго! Я не верила, что она напишет, но это правда. Не могу дождаться перемены, чтобы спокойно послушать.

– Приветик, – говорит она чуть хрипловато, – короче, я сегодня почти целый день свободна. Если хочешь, можем часика в три встретиться. Ты где будешь?

Я быстро смотрю расписание – да, у меня как раз закончатся уроки.

– Если около моей школы? – отправляю я и поясняю, где это.

– Оки, – пишет она.

Мы должны встретиться в сквере за детской поликлиникой. Я думаю об этом на алгебре и поэтому совершенно не вникаю в то, что бубнит математичка.

На перемене слышу, как Настя со своими подругами собирается куда-то идти после школы. В какой-то момент я ловлю на себе ее сомневающийся взгляд – как будто она думает, подойти ко мне или не надо. Я отворачиваюсь. Она точно такая же, как раньше: равнодушно-милое лицо, аккуратно подкрашенные голубые глаза. Я ведь знала обо всём, что у нее происходило: и о ссорах родителей, и о неуверенности, и о страхах. Всё. Она рассказывала это только мне, для всех остальных старательно создавала образ благополучной спокойной красотки, и я его поддерживала. А теперь мы совершенно чужие друг другу люди.

Моя жизнь превратилась в сплошную дыру, куда провалилось всё, что у меня было, и иногда хочется уцепиться хоть за что-то, удержать. Но я пообещала себе ни за что этого не делать. Пусть мне будет ужасно больно, но я не хочу прощать. Я не хочу прощать, даже если обида сожрет меня всю, до костей, и от меня ничего не останется. И теперь я не одна: есть же Марго.

После уроков я беру в гардеробе куртку и выхожу во двор. Странно, здесь, в моем старом районе как будто другой климат. Там, на Заводской, небо с утра так хмурилось, что я думала: точно пойдет дождь. Просто ни одного просвета не виднелось в тучах – как будто не сентябрь, а конец ноября. А здесь небо синее, листья на березах только начали желтеть. Это начало осени, самое начало. Раньше я любила это время, мне нравился именно сентябрь, когда еще тепло, еще солнечно, но уже совершился какой-то тайный поворот к зиме. И понимаешь, что будет зима, а потом весна. Будет всё, и всё будет хорошо.

Я вхожу в сквер и иду к скамейке возле розовых кустов. За этим местом хорошо ухаживают: розы обрезаны, дорожки чисто выметены. Здесь вообще всё кажется правильным, разумным, понятным… Но это, конечно, только иллюзия. Я очень долго верила в эту общую разумность – до тех пор, пока не случилось то, что случилось.

За клумбами возвышается серое здание поликлиники. Оно старое, бабушка рассказывала мне, что когда-то водила сюда еще Алену. Когда она это сказала в первый раз, у меня был просто шок, смешно вспомнить. Но на самом деле я до сих пор не могу представить, что это правда, что Алена была маленькой. Не верю, что бабушка вела ее за руку, как меня, заводила в кабинет к врачу. Да это было бы даже как-то несправедливо, такое могло происходить только со мной!

Только я могла идти по черно-белому кафельному полу, стараясь не наступать на швы. «Ну чего ты прыгаешь, как заяц, а?»

Только я имела право выпрашивать в соседнем магазине пирожки с потрошками! «Женя, покупные, неизвестно с чем… Ну что с тобой делать…»

«Я иду по городу,

В городе улица,

Сразу от вокзала

Прямо и прямо…»

– Привет!

Марго, запыхавшись, подбегает ко мне. На ней та же одежда, что и тогда, и макияж такой же. Она яркая, как картинка из журнала, и мне сразу становится весело. Она плюхается на скамейку рядом со мной и вытягивает ноги.

– Ты откуда? – спрашиваю я.

– Ой, не спрашивай, – она морщит нос.

У меня в животе громко урчит, я смущенно улыбаюсь. Марго смешливо фыркает.

– Ты голодная?

– Ну, так… – признаюсь я. – А ты?

– Я нет, я кофе с круассаном выпила. А тут же магазин рядом, давай зайдем, купим тебе что-нибудь.

Я поспешно мотаю головой. Нет, только не туда.

– Пойдем куда-нибудь в другое место, – предлагаю я, но она вздыхает.

– Давай тут посидим. Не хочу туда, где много народу. Устала. Столько дебилок на курсах.

Марго не похожа на человека, который любит одиночество и тишину. Я представляла, что мы с ней пойдем в какое-нибудь прикольное место. Да хоть просто погуляем, поболтаем, посмеемся… Я думала, что она человек-праздник. Но, наверное, праздники тоже когда-то устают всех радовать и веселить, это же понятно.

– Как дела вообще? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами. Что мне сказать?

– Нормально.

Она запрокидывает голову и смотрит в небо.

–Ты не представляешь, как я рада, что у нас на районе кто-то нормальный будет жить. Одни старики, блин. А если кто переезжает… Вы, кстати, почему переехали?

– Дом купили.

– На фига вам сдался дом в таком месте? Это чья была идея?

Она смотрит на меня, и в ее голубых глазах светится искренний интерес, но есть в этом взгляде и что-то еще. Не могу понять, что именно.