Екатерина Каграманова – Далеко за лесом (страница 12)

Майя не выдержала:

– Но у Лилианы родился ребенок?

– Да, мы слышали, что у нее дочь.

Шулль кивнул, благодаря Марту, и снова взялся за ложку. Женщина отошла.

Майя горячо заговорила:

– Что теперь? Может, это все из-за наследства? Получается, у отца Аманды есть еще одна дочь. Значит, она тоже его наследница? А как вообще тут по закону – кто деньги получает? – Майя вся горела.

– Слушай, не болтай так много, я серьезно. Сейчас доем суп, и поговорим. Твое жаркое, кстати, тоже стынет. Скоро на нем будет корочка жира.

– Фу! – Она нахмурилась.

Наконец с едой было покончено.

– Значит, слушай. С наследством такая история, мы узнали. Отец Аманды Мейер, господин Филипп де Вилль, лишил свою дочь наследства. Больше того, он почти не дал ей приданого. Она получает денежное содержание, но на этом все. Ее муж – врач. Хороший врач, кстати. Он из знатной семьи, но, увы, беден. Поэтому, в отличие от прочих знатных молодцев, сам зарабатывает себе на жизнь.

– Ого! За что это папочка ее так?

Франк нахмурился и пожал плечами:

– Сам не понимаю. У меня впечатление, что там всем управляет мамаша, та еще штучка. Ну не важно. Главное вот что: все завещано старшему внуку. Получается, этот похищенный малыш Марк Мейер-младший – наследник огромного состояния.

– Ну и дальше… – Майя была в восторге от своей догадливости. – У Лилианы родилась дочь. Если у этой дочки есть сын и он старше Марка, он и есть наследник! Так?

– Выходит, так.

– А зачем было красть малыша? Разве нельзя просто прийти и объяснить: так и так, вот мой ребенок.

– Не могу сказать, – полицмейстер покачал головой. – Но, зная мамашу де Вилль, сомнительно, чтобы она просто так отдала кому-то деньги. Может, дело именно в этом.

– Получается, у нас есть версия?

– Откуда ты все это знаешь? Версия и прочее?

– Да что? Просто читаю много.

– Про полицию?

– Да ладно вам! Конечно!

– Ладно. Получается, пока так. Значит, надо искать дочь Лилианы Руз. Сейчас придется снова заехать в участок. Отправлю своего парня в этот городишко… как его? Армель. Пусть наведет справки. А мне нужно дальше допрашивать слуг.

– Я с вами, да?

Глава 18

Вторая горничная, пухленькая кудрявая Нина Милт, была болтушкой. Остановить ее стоило большого труда. Но слушать было интересно.

– Хозяйка давно не звала гостей, а тут надумала. Зачем, не знаю, наверное, заскучала. Ну и были ее родители. Вообще, думаю, это ее мать и надоумила – уж она-то любительница всяких шикарных светских дел. Только и слышишь: «благотворительный базар», «прием у посла». Вот хоть убей меня, госпожу де Вилль не люблю. Такая с виду милая. А на самом деле…

– Что на самом деле?

– Да ей наплевать на всех. Она и с дочкой-то не осталась, когда все это случилось. «Дорогая, мои нервы этого не выдержат! Моя мигрень!»

– А отец?

– Господин Филипп? Ну как сказать? Он-то добрый человек, но вроде ничего не понимает. Ему что жена скажет, то и правильно. Живет как во сне. Ну он хозяйку жалеет, это видно. Только помочь ничем не может. Беспомощный – вот как правильно сказать про него. Сам себе не хозяин.

– А кто еще был?

– Форжи, надменная парочка. Особенно она, вот уж рыба сушеная! Слова просто не скажет, все с какими-то оборотами. А все вокруг вроде как ничто, пустое место. Как глянет на тебя… Ну и он такой же, знатный господин с вывертами. Хотя, если честно, он ничего. Ну, в смысле, вежливый такой. Еще были Леннарды, тоже та еще парочка.

– Что насчет них?

– Эти-то вообще… Она следит за мужем, как за маленьким ребенком. Все проверяет. А он, похоже, боится, юлит. Говорят, деньги-то все ее. Он так… Она ему карманные дает. Вот он и поддакивает ей: «Да, милая, конечно, милая». А собой красавчик!

– И вот они приехали. Что было дальше?

– Первыми прибыли родители хозяйки. Потом друг за другом и эти. У нас как заведено? Прислуживает Антон, лакей значит, а мы так, на подхвате. Ну вот мы с Эми поужинали, а потом Грымза взялась нас гонять по мелочи. Грымза – это экономка. Ее фамилия Гримз. Вы только ей не говорите, что мы так ее зовем. Что же, их провели в гостиную. Там было накрыто к ужину. Сколько времени было? Да уж начало седьмого, наверное.

– Вы видели, чтобы кто-то выходил из гостиной?

– Да вот, сейчас расскажу. Я сперва об этом не сказала, думала, что не важно, ведь малыш-то был еще в доме. А теперь думаю: вдруг надо было сказать? Только я сперва расскажу снова про этот чай отравленный, уж так меня с ним замучили. Значит, Лиззи, нянька, сначала позвонила и попросила принести теплой воды помыть малыша. У нее в детской есть звонок. Я ей принесла кувшин, а она говорит: «Нина, ужасно хочу есть. Ты не могла бы принести мне чашку чая?» Вежливая, всегда так говорит. А обедать она в тот день не захотела. Мы еще подумали, что это с ней такое, уж не заболела ли? Я за чаем на кухню. А кухарка занята. «Не до чая мне, Нина! – говорит. – Подожди часок или сделай сама». Ну я давай делать, мне не трудно, тем более попросили по-хорошему. А тут Грымза, то есть госпожа Гримз. И вот повезло мне. Она все время рядом со мной была, пока я этот чай наливала да несла. А все почему? Потому что талдычила мне насчет саше с лавандой. Ароматные пакетики для белья. Я их положила хозяйке в комод, а та лаванду ненавидит. И Грымза давай меня отчитывать: «Пора бы уже запомнить, что и как делается в этом доме!» Ну и все такое. Так и шла за мной по лестнице и в детскую за мной вошла. Вот это точно мне повезло так повезло. А так бы точно сказали, что я в чай чего-то подсыпала. Теперь она, выходит, свидетель, что я ни при чем. Повезло, видите.

– Расскажите, что было в детской.

– Да ничего особенного. Там две комнаты, вторая – туалетная. Вот в первой никого не было, а Лиззи крикнула, что моет малыша. Сказала спасибо и чтоб чай я оставила на столе. Ну я оставила. А потом Грымза заставила меня пойти перетряхнуть белье в хозяйском комоде, чтобы все проветрилось. Так вот, чуть погодя я выглянула из спальни и увидела эту зазнайку Веронику Форж.

– Где вы ее увидели?

– Она спускалась по лестнице, хотя наверху ей точно было делать нечего, на втором-то этаже. Я высунулась подальше и услышала, что вроде бы малыш хнычет.

– Значит, ребенок был на месте?

– Ну да, конечно… То есть… Ой! Я думала, он там… Ну то есть голос его вроде из комнаты… А так я бы сразу сказала, что видела его. Мне с этим бельем знаете сколько было мороки! Все выложила, проветрила, потрясла, потом снова аккуратно сложила. Даже чаю не успела выпить! Да нет, в комнате он был, точно!

– Ну хорошо. Расскажите про Лиззи. Вы с ней дружите?

Нина медленно помотала головой.

– Лиззи сама по себе. Она ни с кем не ссорится, но подруг у нее нет. Вот с Эми мы пару раз ходили по выходным погулять, а Лиззи – нет, не любительница. Очень серьезная девушка.

– Вы знаете, почему уволили Эми?

Нина задумалась.

– Если честно, никто не понял. Это вышло утром, после той ночи. Она пришла и стала собирать вещи.

– А Эми что-нибудь сказала?

– Ни словечка. Молча все покидала в сундучок.

– А куда уехал господин Мейер?

– Не знаю. Никто не знает. У них с хозяйкой, наверное, вышла ссора. Они оба молчали, ни звука. Да и понятно, горе-то какое, ребеночка украли. Но я услышала… Ну, случайно… Она сквозь зубы так ему говорит…

– Ну же, Нина!

– Ой, ну я не знаю… Что-то насчет того, что совести у него нет. Ну и все. Он и уехал.

– Вы не видели посторонних людей, которые крутились возле дома?

Нина подумала и покачала головой:

– Нет.

Майя, как в школе, подняла руку. Шулль хмуро кивнул: спрашивай.

– А когда вы последний раз ходили с Эми на танцы?

– Да уж… Пожалуй, с месяц назад или больше того.

– А почему перестали с ней ходить?

– Так видите, она и сама не хотела. Эми – она такая, знаете ли… В общем, мечтает выйти за богатого. Короче, ей с нами неинтересно. А в последнее время она уж совсем одурела. Ходила как во сне. Раз мне знаете что сказала: «Когда у меня будут деньги, я себе куплю посуду получше той, что у хозяйки в шкафу!» Ну вот, видите как?