Екатерина Каблукова – Институтка (СИ) (страница 11)
Мимо промчался тот самый молодой жандарм, где-то за сараем тоже прогрохотали кованные сапоги.
Некоторое время было тихо, погоня удалилась вглубь складов и Амадин рискнула выглянуть из укрытия, надеясь заклинание.
- Вот же она, - послышалось совсем рядом. - Сюда! Добегалась!
застонав, она рванула прочь, уповая на то, что преследователи устали еще большее ее самой.
- Стой!
Она все-таки обернулась. Нога подломилась и Амадин, вскрикнув, упала. Последнее, что она увидела - яркую вспышку, окутывающую ее.
“Все-таки они применили парализующее заклинание,” - пронеслось в мозгу, прежде, чем ее поглотила тьма.
31.10
Амадин очнулась уже ночью. Она долго лежала, боясь пошевелиться и не понимая, почему тьма перед глазами не рассеивается. Пахло гниющей соломой и нечистотами, а где-то вдали слышались леденящие душу вопли. Наконец, луна, заглянув в зарешеченное окно, принесла с собой осознание того, что она находится в тюрьме. Амадин шевельнулась. Звякнуло железо.осмотрев себя, девушка обнаружила, что по рукам и ногам закована в кандалы. Уже предполагая ответ, она все-таки потянулась к шее и горько усмехнулась: так и есть, железный ошейник, означающий, что ее приравняли к тем, кто совершает преступления при помощи магии.Это объясняло и одиночную камеру, куда ее поместили, приравняв к особо опасным преступникам. Девушка всхлипнула и села, обхватив колени руками. От страха ее мутило. Она не понимала, что с ней будет, и неопределенност пугала больше всего. в который раз она пожалела, что попросту не вернулась в академию. А можно было еще уступить Сайлусу… Ну подумаешь, всего одна ночь, не переломилась бы, как говаривала мама.При мысли о родном доме Амадин всхлипнула. Глупо было вообще покидать его, надеясь на лучшее. Даже если ее и оставят в живых, то, наверняка, остаток дней она проведет за решеткой.От жалости к себе в носу противно защипало, а грудь сдавило. Амадин всхлипнула раз, другой.- Эй, там. потише! - заорали за стенкой.- Сам заткнись! - подхватили с другой стороны.- Ах ты… - дальше последовал непередаваемый набор слов, от которого у Амадин полыхнули щеки.Сквернослову ответили не менее вычурно.- Эй, что здесь у вас?Сразу стало тихо. судя по бряцанью железа и скрипу смотровых окошек, тюремщик не поленился обойти камеры. Амадин съежилась еще больше и прикусила губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.Окошко скрипнуло почти над головой, в камеру ворвался луч фонаря. Девушка зажмурилась, словно это могло ей помочь стать невидимой.- Смотри у меня! - раздалось совсем рядом. - Я вас всех!окошко захлопнулось. Послышался звук шагов. Выждав, Амадин медленно подняла голову и открыла сначала один глаз, потом второй. В камере все было по-прежнему: почти полная луна все еще светила в зарешеченное окно.Осторожно, стараясь не греметь цепями, девушка придвинулась к окну и уставилась на желтый диск, пытаясь примириться со своей участью.К утру похолодало. На тощем тюфяке даже обхватив колени руками и сжавшись на тюфяке она то и дело проваливалась в сон, но вскидывалась на каждый громкий звук: лязг решеток, ругань заключённых, окрики охраны. Пару раз приносили еду, но она не смогла запихнуть в себя едва теплую жижу, отдаленн напоминающую кашу. Мутило. Мысли то и дело возвращались к событиям, с которых все началось.Если б она знала, к чему приведет ее нежелание лечь под магистра Сайлуса, то отказала бы ему снова? Может, стоило потерпеть, но остаться в институте, получить свой диплом и забыть о позоре. Все женщины терпят: Полетт, мама, подружки в деревне… Сидя на тюремных нарах Амадин не знала, Что хуже: один разок отдаться спесивому мерзавцу, чтоб обрести свободу в будущем или всю жизнь ложиться с мужем, которого терпеть не можешь. Что бы выбрала Полетт если б ей предложили свободу в обмен на ночь с магистром Сайлусом?А мама? Девушка вспомнила всегда горестно изогнутые губы и потухший взгляд матери, давно утратившей вкус к жизни. А ведь раньше она была красавицей. Амадин не знала кто был ее отцом, но, судя по силе дара, человек был явно не из простых.Что мама выбрала бы, будь у нее такая возможность? Может стоило быть покладистой? Амадин на мгновение представила, что магистр все таки завалил бы ее на постель или что он там планировал проделывать с ней стоящей на коленях. Выросшей в деревне девушке было прекрасно известно, что мужчина может делать с женщиной. Правда увиденное в доме Шуаз заставляло заподозрить, что ее знания были ограничены. В любом случае, изучение этой стороны жизни Амадин не планировала.Даже краткой мысли о толстых губах магистра и его жадных прикосновениях хватило, чтоб тело передернулось от отвращения.Нет, она все сделала правильно, только от осознания этого легче все равно не стало.Осталось понять, чем это для нее обернется. Ведь терять ей уже нечего.
Глава 7 08.11
Рейнард отложил очередные документы и устало потер глаза. Два дня, потраченные на изучение бумаг, подготовленных Валентином не прошли даром. От долгого сидения над бумагами шея затекла, а поясницу неприятно тянуло. “Старею,” - подумал герцог л’Армори и криво усмехнулся: надо же, какие мысли. Хотя, скажи ему кто лет десять назад, что основная работа Карающего меча империи сводится к изучению бумаг, он хохотал бы в голос. Сейчас Рейнарду было не до смеха. Дело выходило неприглядным. Шутка про диверсию всё меньше походила на шутку. Он прекрасно помнил причины, по которым король подписал указ о стипендиях в академии. Ослабление магического потенциала могло стать фатальным при угрозе нападения одного из соседей. Ни одно техническое средство, хоть их производилось все больше, не могло обеспечить должную защиту. Именно тогда его величество и задумался о том, чтобы обучать бедняков, среди которых было немало бастардов. унаследовавших магический дар от именитых отцов и дедов. Так появился указ, вызвавший огромное количество дебатов как до, так и после его подписания. - Придется выдержать бурю, но поверь, если мы хотим обеспечить страну магической защитой, то нам просто необходима свежая кровь, - объяснял другу его величество. Больше всего возмущалась королева-мать. Слишком консервативная и чопорная, она не могла даже представить, чтобы аристократы обучались с простолюдинами. Ее мнение поддерживала часть дворянских родов. некоторые даже забрали своих отпрысков из академии, тем самым обеспечив необходимое количество мест для королевских стипендиатов. И вот теперь.. Рейнард лениво потянулся, прошелся по кабинету, а потом опять сел за стол, придвигая к себе бумаги и делая заметки на полях. Поверхностное изучение статистики прошлых лет вызывало неприятный зуд в кончиках пальцев предвещавший большие проблемы. Вот только для кого? Формально, придраться было не к чему: в последние годы в академии в разы увеличилось количество одаренных адептов, обучающихся по программе королевской стипендии, они принимались на основании силы дара и… большинство из них исключалось из учебного заведения в последний год по причине невозможности оплатить обучение. Один-два баллла, и почти готовые маги, с прекрасным потенциалом лишались дара и отправлялись восвояси, в то время, как нефритовые стержни, накопившие их магию исправно служили в различных механических агрегатах. Одно только сопоставление сведений о несчастных случаях произошедших по вине магов с количеством выжатых одаренных не закончивших обучение, складывалось в весьма неприятную картину. Да взять ту же девушку, Амадин Гросс, вопрос об исключении которой был подписан на днях. Лучшая адептка курса не добрала балл, бездарно ответив на простой вопрос. Странно только, что она несколько раз зачеркивала написанное и приписывала сверху. Конечно, можно было бы списать все на волнение неизвестной Рейнарду девушки, но, судя по ее прошлым работам, адептка умела держать свои чувства в узде. Что же случилось на этот раз? Рейнард коротко свистнул, вызывая секретаря. Магическая связь сработала незамедлительно. - Ваша светлость? - Скажи, чтобы привели Амадин Гросс, мне необходимо допросить ее! - распорядился Карающий меч королевства. Валентин смутился. - Боюсь это невозможно. - Вот как? - Девица сбежала, вы сами подписывали документ на магический сыск. Одним из достоинств секретаря была его феноменальная память, поэтому Рейнард только кивнул и поморщился от очередной острой боли в затекших мышцах. - Пожалуй, стоит пройтись, - заметил он, разминая плечи. - Прошу прощения, ваша светлость… - валентин виновато посмотрел на начальника. Тот закатил глаза: - Что еще? - Сегодня утром привезли магических преступников. Судебное заседание для определения степени вины назначено на три часа. Рейнард скрипнул зубами. Еще одна обязанность верховного инквизитора - председательствовать в суде, следя за правильностью процесса. В какой-то момент он даже пожалел, что не родился в древние времена, когда подобных преступников попросту сжигали на костре. Правда, после судебного заседания. Но тогда все было намного проще. “А еще солнце ярче и трава зеленее,” - пронеслось в голове. Рейнард хмыкнул и обратился к секретарю: - Хорошо. Приготовь мантию. Валентин вышел, чтобы сразу вернуться, неся на вытянутых руках тонкий черный шелк, поверх которого лежала широкая золотая лента. Все еще морщась от боли в спине, Рейнард облачился в мантию поверх черного мундира, надел на шею ленту. Выровнял концы, спускавшиеся почти до пола и распорядился: - Запросишь потом протоколы заседаний. - Разумеется, - в голосе секретаря сквозила обида. Рейнард строго взглянул на него, дождался, пока помощник опустил голову, молчаливо признавая свою вину - в инквизиции нет места эмоциям - и вышел.