Екатерина Каблукова – Давай сыграем в любовь (страница 3)

Та кивнула и ответила менторским тоном:

– Надеюсь, вы это будете ценить и в будущем.

Герда закатила глаза, хозяйка посмотрела на нее с притворной строгостью, в глубине души жалея, что сама не может позволить себе такого. Служанка улыбнулась, прекрасно понимая, о чем сейчас думает её госпожа.

– Разумеется, – Амалия вышла из кареты первой, плотнее закуталась в плащ. Холодные струи дождя буквально обрушились на нее, стекая по лицу за воротник. Девушка поежилась и, следуя за капитаном, поспешила войти внутрь двухэтажного домика, сложенного из серого камня.

Как оказалось, капитан выслал к трактиру гонца, и по приезду Амалию и ее спутниц уже ждала отдельная, хорошо протопленная гостиная и горячий обед. Это слегка примирило графиню Ольшанску с путешествием, и она даже подремала в удобном кресле, пока уланы растирали своих лошадей и давали животным отогреться и просохнуть.

Сама виновница поездки все это время просидела у окна, сквозь мокрое стекло задумчиво рассматривая унылый пейзаж. Мрачная серость дождливого дня как нельзя лучше отражала то, что творилось у девушки на душе.

Её то и дело охватывало отчаяние. Слова графини разбередили еще не затянувшиеся раны.

Императору не отказывают…

Они встретились с Клаусом через три дня после того, как эрцгерцогиня объявила дочерям о решении Его Величества. С трудом ускользнув от приставленных для надзора за императорской невестой слуг, Амалия стремглав понеслась на поляну, их поляну, где уже распускались первоцветы. Клаус был там. Он нетерпеливо прохаживался по кругу, водя в поводу своего гнедого коня.

– Милли, – бросив повод, он кинулся к девушке, протянул руки, помогая соскользнуть из седла, и так и остался стоять, обнимая ее за талию, – я скучал…

– Клаус… нам не стоит… – Амалия мягко оттолкнула его, юноша сразу помрачнел:

– Значит, это правда? Вы приняли предложение Леопольда?

– Да, – она выдержала его взгляд, не опуская голову.

– Что за чушь! – разозлился юноша. – Милли, ты могла отказать Леопольду, как и любому другому!

Девушка покачала головой.

– Ты же знаешь, что я не могу… На наше герцогство давно точит зуб Северное Королевство, лишь близость Аустрихской империи и лояльность к нам императора Франца пока удерживает его… откажи я Леопольду, мы потеряем эту поддержку и окажемся беззащитны перед остальными соседями, – возразила Амалия. – Нам необходим союз, который бы упрочил договоренности.

– Но почему ты, Милли! – в отчаянии воскликнул он, переходя на «ты». – Почему бы Леопольду не довольствоваться кем-то другим? Элизабет, например! Она же красивее тебя!

– Ты сам все прекрасно знаешь… – Амалия устало посмотрела на него, слова о том, что сестра красивее, задели. – Кронпринц не настолько был влюблен в Бетти чтобы закрыть глаза на все эти грязные слухи о её рождении!

Клаус с досадой посмотрел на нее:

– Мы же столько ждали, – прошептал он, его красивое лицо исказилось от отчаяния. – До твоего совершеннолетия оставалось совсем немного…

– Клаус, что толку сейчас говорить об этом, – Амалия отвернулась, грустно взглянула на тюльпаны, пестревшие повсюду. Скоро их яркие цветы завянут, если прежде их не сорвет кто-то, прельщенный незамысловатой красотой ярких лепестков. – Все уже решено. Мой отец дал свое слово. Императору не отказывают…

Она не смогла сдержать горечи. Клаус взял ее руки в свои.

– Милли, дорогая, мы можем бежать! – он говорил очень торопливо, словно боялся, что его решимость исчезнет. – Я знаю, это… это неприлично, но я готов…

Девушка покачала головой и мягко отстранилась, высвободив ладони:

– Нет, Клаус, я не могу себе позволить бежать с тобой… Империя не прощает оскорблений…

Юноша нахмурился и обиженно, точно мальчишка, у которого отобрали игрушку, взглянул на возлюбленную, его голос был наполнен злобой:

– Скажите проще, контесса: вы просто не можете упустить шанс стать императрицей!

– Да как ты смеешь! – она задохнулась от несправедливости его обвинений. – Как ты смеешь так говорить!

Юноша слегка покраснел, но тут же вызывающе пожал плечами:

– Ты же предпочла мне кронпринца.

Девушка всплеснула руками:

– Клаус, пойми, я не могу отказать императору… Даже если я и откажу, мой отец уже принял это предложение, и мое слово ничего не значит… А бежать с тобой означает лишить эрцгерцогство поддержи могучего союзника!

– В таком случае не смею больше докучать вам!

Он резко поклонился, буквально подбежал к своему коню, вскочил на него и сорвался с места в карьер.

– Я меняю одного мальчишку на другого… – прошептала Амалия, смотря ему вслед. В этот момент мир вокруг дрожал и расплывался.

– Нам пора, – холодный голос графини вывел девушку из воспоминаний. Она кивнула и украдкой вытерла слезы, выступившие на глазах. Будущей императрице не стоит показывать свои слабости.

Герда кинула на девушку сочувствующий взгляд. Одна из немногих, она знала, что творится у её госпожи на сердце, но вынуждена была молчать, особенно в присутствии этой напыщенной графини в модном платье ярко-фиолетового цвета.

Они вновь вышли на крыльцо, около которого уже стояла карета, запряженная четверкой. Амалия обеспокоено посмотрела на лошадей, прижимавших уши, но промолчала. Ей, как и животным, почему-то не нравились ни этот дождь, ни порывы ветра, весь день клонившие деревья к земле.

– Остался последний перегон, – уже знакомый капитан вновь подошел к ней. Девушка заметила, что его тщательно напомаженные усы намокли и понуро обвисли, но это не портило ему настроение, как, впрочем, и его подчиненным: уланы уже предвкушали, что к вечеру окажутся в родных казармах. Амалия вздохнула. Дорога так утомила её, что она уже не испытывала ни радости, ни страха перед встречей со своим женихом и его царствующими родителями. К тому же она уповала на то, что сегодня её проводят в гостевые комнаты, а уже завтра устроят торжественный прием в каком-нибудь парадном зале огромного дворца.

Девушка послушно села в экипаж, позволила горничной накинуть ей на ноги теплое покрывало, подложив под него нагретый кирпич. Графиня поднялась следом и долго возилась, устраиваясь поудобнее. Герда вновь забилась в свой угол. Дверца захлопнулась, и карета покатилась, со скрипом отсчитывая мили, остававшиеся до въезда в столицу.

Они остановились так внезапно, что Амалия, успевшая задремать, вздрогнула и сразу же открыла глаза. Её провожатая, напротив, лишь захрапела еще оглушительнее, пышная грудь колыхалась, а толстые, слегка расплывшиеся губы смешно причмокивали после каждой рулады.

Герда понимающе скривилась и обменялась со своей хозяйкой насмешливым взглядом, затем Амалия решительно распахнула дверцу и вышла.

В вязких серых сумерках все искажалось. Туман стелился по дороге, скапливаясь в сырых лощинах. Мокрые, пожухлые листья кленов то и дело подрагивали на ветру, осыпая путников тяжелыми, холодными каплями. Даже лошади, от которых шел пар, напоминали таинственных животных, появившихся из потустороннего мира. И, словно в подтверждение нереальности, откуда-то издалека прозвучал набат.

– Контесса… – капитан вынырнул из серой хмари, словно призрак, заставив вздрогнуть. На секунду подумалось, что это происки фейри, решивших забрать к себе невесту императора… Девушка повернулась к нему:

– В чем дело, капитан, почему мы остановились? И почему звонит колокол?

Он замялся, словно решаясь:

– Мои люди заметили, что имперский флаг над воротами приспущен, это означает…

– Смерть члена императорской семьи, – кивнула Амалия, не зная, радоваться ли ей внезапной отсрочке, поскольку свадьбу наверняка отложат из-за траура. Она не могла вспомнить, есть ли у императора престарелый или же больной родственник. Кажется, была сестра, которая умерла много лет назад, и племянник, сын этой самой сестры, который был воспитан императором. Племянник лет на десять старше самого кронпринца, следовательно, ему было около тридцати двух-тридцати пяти лет. Насколько девушка знала, принц Рудольф служил в одном из полков и вел достаточно вольготную жизнь, на этом ее познания о семье, в которую она должна была войти, заканчивались.

– Хотел бы я знать, кто умер, – между тем пробормотал капитан.

– Для этого нам надо доехать хотя бы до ворот, – заметила Амалия. Её собеседник согласился.

– Да, вы правы, позвольте, я помогу вам, – он протянул руку, контесса оперлась на нее, чтобы вновь сесть в карету. Графиня так и не проснулась. Герда вопросительно посмотрела на свою госпожу, та пожала плечами:

– Похоже, Герда, моя свадьба откладывается: в Империи объявлен траур…

– И слава Богу! – шепотом ответила ей служанка, косясь на спящую графиню. – Сначала траур, потом еще что… глядишь, и совсем расстроится!

– Да ты просто полна оптимизма! – Амалия невольно улыбнулась. – Полагаешь, такое возможно?

– Почему нет? – беззаботно отозвалась горничная. – Вы же не знаете, кто сейчас умер. Не рове́н час, сам император преставился, – она осенила себя знаком четырехлистника. – Думаете наследник, освободившись от папаши, будет слово держать? Нет! Найдет себе, уж простите, посмазливее и поглупее!

– Откуда ты знаешь?

– Да пока вы на балах оборки своего белого платья пачкали, я много чего про Леопольда этого слышала, – фыркнула Герда. – Вам говорить не хотелось, чтоб не расстраивать.