Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 4)

Вот же гад! Время он просчитал! Ну, очевидно, он же знал о моём приезде, а я хоть и никому не сообщала о своих планах, но и не скрывала их! Билеты покупала на своё имя, прежний адрес любой мог спросить у нотариуса — это не было секретом. Отправить запрос в Фаренли, узнать, в какой день и на каком дилижансе я уехала, было не так чтобы просто… но и ничего сверхъестественного! Занудная работа по сопоставлению фактов!

Я же смотрела вперёд, куда уходили нити будущего, связывала воедино непроизошедшее, искала то самое, что могло изменить жизнь людей к лучшему или предотвратить худшее. И это сравнили с умением посмотреть в расписание дилижансов⁈ Ну, знаете!

От злости, я швырнула газету в угол и обиженно отвернулась, скрестив руки на груди, и почувствовала себя на редкость глупо. Представила, как меня в такой позе зарисовывает Эрнет Хантли и фыркнула. Наверняка я стала ещё больше похожа на выпускницу закрытого пансиона.

Так, надо взять себя в руки. Нельзя позволить этому газетчику портить мне жизнь! В конце концов, он, похоже, действительно не склонен к вранью и клевете. Если я буду делать свою работу так хорошо, что не до чего будет докопаться, рано или поздно он отстанет.

Но пока салон был закрыт, и чтобы что-то кому-то предсказать и доказать, мне следовало заняться уборкой. И начала я с того, что собрала все раскиданные по полу газеты, сложила их стопкой и вздохнула. Пошла за сегодняшней, валяющейся в углу, подняла и с удивлением увидела, что на странице с рекламой есть объявление о магической чистке помещений, куда я ещё не обращалась. Что ж, надеюсь, так Ошур являет свою благосклонность? Ведь не может же мне всё время не везти?

Агентство с внушающим надежду названием «Уютный дом» тоже располагалось на Книжной улице, так что я решила пройтись пешком. Солнце продолжало греть, лёгкий ветерок налетал, принося прохладу и выдувая мрачные мысли. Я и сама не заметила, как заулыбалась. А собственно, о чём мне печалиться? Эрнет Хантли, можно сказать, сделал мне одолжение — многие захотят прийти просто из любопытства, или чтобы доказать, что я мошенница. Ну, так я смогу их разубедить! Благословение Ошура со мной, значит, всё будет отлично, пусть поначалу чуть сложнее, чем ожидалось.

Дверь в агентство уборки я открывала уже вполне довольная собой и жизнью. И сразу же наткнулась на оценивающий взгляд высокой рыжеволосой девушки. В её глазах мелькнуло узнавание, а потом она улыбнулась так радостно и хитро, словно я с порога рассказала очень смешную шутку. Вот только шуткой была я сама. Логично. Если рыжая подавала рекламу в сегодняшнюю газету, то и выпуск наверняка купила. И на моё изображение успела полюбоваться. Я улыбнулась ещё шире и сказала вместо приветствия:

— Да-да, та самая не то предсказательница, не то шарлатанка, вы не ошиблись.

Хозяйка агентства по уборке засмеялась. Видимо, ждала, что я буду игнорировать статью и сомнительную славу, ходить с независимым видом и гордо поднятой головой. А вот и нет! Это про меня! И рекламу оплачивать не пришлось, всё за счёт господина Хантли. Он сделал свой ход, теперь я буду пользоваться предоставленной возможностью.

— Да, я вас узнала. — Девушка подошла ближе, изящным движением откинув назад копну волос. Я даже залюбовалась. Надо же, как богиня Ина одарила её красотой, надеюсь, она также одарила её и счастьем в любви. Эти два дара довольно редко шли в комплекте.

— Значит, я могу не представляться, — снова улыбнулась я. Судя по реакции хозяйки, статья обо мне в газете не должна помешать нашему сотрудничеству. — Я к вам не с предложением своих услуг, а с желанием заказать ваши. Дом, который мне достался, крайне нуждается в женской руке. Увы, сама я не обладаю талантами к наведению чистоты.

— Чистота — это мой профиль. Меня зовут Шалия, — представилась девушка и начала расспрашивать, какой тип уборки мне нужен. Я подробно описала, в каком состоянии находится дом, что хочу в результате, и согласилась на все предложенные варианты, хотя они и были не самыми дешёвыми, но гарантировали сохранение чистоты надолго.

И так как других заказов на сегодня у Шалии не было, она предложила отправиться немедленно, взяла необходимый инвентарь, артефакты и другие неизвестные мне приспособления, и мы вышли на освещённую солнцем улицу, наняли извозчика и покатили к дому номер 32 по Книжной улице. Моему дому.

— Ого! — сказала Шалия, когда оценила перспективы и заглянула в пролом в полу. — Тут как будто боевые действия были.

— Угу, — подтвердила её выводы я и поморщилась. — При выносе хлама уронили шкаф.

— Что ж, не вижу причин откладывать. И пусть в этом мире станет чуть больше порядка и чистоты.

И девушка начала творить магию. В прямом и в переносном смысле слова. Тряпки, ведра, швабры сами двигались в такт движению её рук, артефакты вспыхивали по команде, а в помещении становилось ощутимо чище и свежее.

Решив не мешать Шалии работать, я кивнула ей и вышла на улицу. Было бы неплохо купить булочек и кофе для нас обеих. Не знаю, как девушка, а я бы не отказалась перекусить — ела я ещё перед посещением первого агентства, а это было очень и очень давно, так что пора было навестить примеченную в паре кварталов от дома кондитерскую. Наверняка там упаковывают еду и напитки с собой.

До кондитерской оставалось всего ничего — я уже видела вывеску, а нос дразнил бесподобный запах сдобы, — когда на глаза попался Он. Дирхов Эрнет Хантли, да чтоб в него Ина плюнула! Я тут же спохватилась, мысленно попросив прощения у богини красоты, плевок которой равнялся пожизненной неудаче в любви. Всё-таки гадалкам не пристало навлекать беду на людей, но как же трудно было сдержаться!

Разговаривать с журналистом не хотелось, но спрятаться было некуда: на залитой солнцем улице было до безобразия безлюдно. Только пара голубей сидела на брусчатке, и несколько их собратьев кружили в воздухе. Да и не собиралась я показывать, что боюсь. Уже не боялась. Просто не хотелось опять слушать обвинения, спорить, убеждать и чувствовать себя полной дурой. Сделав вид, что ничего вокруг не замечаю, я расправила плечи и пошла ко входу в кофейню.

— А, госпожа Ковальд, я так и знал, что вы где-то поблизости.

А вот Эрнет Хантли игнорировать меня не стал, а ведь мы могли просто разойтись каждый по своим делам. Увы, увы, он не оставил мне шансов пройти мимо.

— Господин Хантли, какая встреча. Тоже ходите в эту кондитерскую? Может, посоветуете, что заказать? — Я улыбнулась, но моё фальшивое дружелюбие никого, конечно, не обмануло, и вопрос был попросту проигнорирован.

— Ваша птица нагадила мне в кофе. — Эрнет подошёл и обвинительно ткнул в меня стаканчиком. Теперь в чёрную жижу задумчиво смотрели мы оба. На поверхности плавало небольшое голубиное перо.

— Это чья-то чужая. У меня вообще нет домашних животных. И тем более птиц, — возразила я.

В гладкой поверхности кофейного напитка отражался кусочек неба с кружащимися в нём голубями.

— То есть вы хотите сказать, что это случайность? То, что птица нагадила в кофе почти сразу после того, как вы мне этого пожелали? И вы сами совершенно случайно оказались рядом?

Он хмуро посмотрел на меня, а я подняла глаза на него. Сердце ёкнуло, но я не поняла по какой причине: от привлекательности мужчины или потому, что моё предсказание сбылось, а это меня всегда волновало.

— Это не случайность. Это было спонтанное предсказание. — У меня родилась надежда, что сейчас Хантли поверит, но она тут же умерла, когда он произнёс свою коронную фразу максимально скептическим тоном.

— Да, конечно.

И мы оба снова уставились в стаканчик с кофе. Словно от нашего обоюдного желания перо и м-м-м… другие субстанции из напитка могли исчезнуть.

— Я, кстати, не успел хлебнуть, — поморщился журналист. — Так что не сбылось «спонтанное предсказание». После вашего пожелания я весьма осторожно относился к напиткам.

— Так и должно быть, — кивнула я, всё ещё глядя вниз, но ощущая взгляд Хантли на себе. — Кто предупреждён, может изменить будущее и избежать неприятностей. Пусть даже это просто скверный кофе.

— Не верю ни одному слову, — спокойно сказал журналист и сунул мне в руки стакан. Я так растерялась, что даже взяла. Посмотрела на мужчину, вопросительно выгнув бровь. — Пить его, конечно, нельзя. И я убежден, что именно вы это подстроили, хотя никаких доказательств нет.

— Это судьба, — пафосно произнесла я, подпустив в голос немного таинственных завываний, как делали уличные шарлатаны. Смех едва удалось сдержать, но я уверена, что Эрнет отлично понял, что я его дразню.

— Да, конечно, — ещё холоднее ответил он, но потом совершенно неожиданно для меня улыбнулся шальной мальчишеской улыбкой, от которой сердце пропустило удар. — Тогда считайте это скромной платой за предсказание. — Он широким жестом показал на стаканчик в моих руках.

— Эй! Это испорченный кофе! — возмущённо воскликнула я. — А предсказание было самое качественное! — Почему-то хотелось, чтобы Хантли улыбнулся ещё раз. Но не сбылось.

— Я его не просил. Я в это не верю. И, наконец, я не выпил свой кофе, вероятно, по вашей вине. Будет справедливо, если вы избавитесь от него вместо меня.

Во всех его словах сквозила такая убеждённость, такая уверенность в собственной правоте, что я решила не спорить — всё равно шла в кондитерскую, где этот кофе быстро выльют в канализацию. Так что я просто отсалютовала Эрнету стаканчиком, небрежно кивнула на прощание и отправилась в кафе. Продолжая невольно улыбаться. Пусть журналист и не верил, но я-то знала, что этот раунд остался за мной.