Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 28)

— Как вам сказать… Я вижу белую, но при этом пушистую змею…

Белая. Пушистая. Змея. Прибью! Я обернулась к двери и крикнула:

— Саюши! Ну, просила же тебя…

Змеиная голова высунулась в проём, показала язык и снова исчезла, не вняв предупреждению. Я виновато посмотрела на посетительницу и устало вздохнула.

— Лера, извините, это мой… питомец.

— Питомец?

— У каждого из нас свои жизненные испытания… — развела я руками, не в силах объяснить всё происходящее иначе.

— Понятно, спасибо!

Лера расплатилась золотом, благодарно улыбнулась на прощание и покинула мой салон. И я очень надеялась, что у неё всё сложится хорошо.

Глава 22

После ухода Лерайлии оставалось время, чтобы подготовить салон к открытию и подумать, что делать дальше. А вот на завтрак времени опять не хватило, и даже пирожков не было. Может, не так уж не права была Тата, собирая с клиентов не деньгами, а прочими полезностями. С другой стороны, у меня теперь был Джейк, и можно было отправить его за кофе и пирожными, пока я принимаю первого клиента.

Но кофе и пирожные пришли ко мне сами. Входная дверь хлопнула, послышались уверенные шаги, а через секунду в рабочий кабинет вошёл Хантли с двумя стаканчиками и пакетом чего восхитительно пахнущего.

— Доброе утро, Амелия. Так и знал, что вы снова пренебрегаете завтраком, — сказал он и протянул мне напиток.

Я так растерялась, что уронила мешочек, в который собирала со стола камни, и они снова раскатились по гладкой поверхности. Хантли что, правда, принёс мне кофе? С чего бы вдруг? Извинение за вчерашнее? Но я прекрасно понимала, что мы оба попали в ловушку, которую подстроил мэр. А то, что Эрнет мне не верил… Обидно… но таких людей в мире полно. Только его недоверие почему-то царапало душу особенно сильно, но это явно не волновало никого, кроме меня.

— Спасибо. — Я взяла стакан, поставила на стол и быстро смахнула камни в мешочек, убрала их в выдвижной ящик и подняла, наконец, взгляд на журналиста. — Почему вы решили, что я пренебрегаю завтраками?

— У вас даже кухни нет. — Он улыбнулся, и моё сердце пропустило удар.

— Неправда! Уже есть. Сами посмотрите. — Я обошла стол и вышла в приёмную, а следом на кухню, спиной чувствуя взгляд Хантли. И прислушиваясь к его шагам.

— Действительно есть, но чего-то не хватает.

Журналист оглядел мою идеальную, чистую, новенькую кухню с таким же видом, как Лерайлия утром рабочий кабинет. Да что они о себе возомнили!

— Шторы привезут сегодня! — возмущённо воскликнула я, пытаясь вспомнить, какой цвет выбрала. Кажется, зелёный, но может быть и песочный оттенок. Честно говоря, я попросту ткнула наугад, устав выбирать между этими двумя вариантами. Но это не делало меня плохой хозяйкой!

— Вообще-то я про посуду, — ответил журналист и сел за стол. С таким видом, как будто это была его кухня! — Вы так и будете стоять?

— У меня есть посуда! Я купила сервиз!

Я почувствовала себя бесконечно неловко и разозлилась ещё больше. Разве воспитанные люди так делают? Нет! Это невежливо, приходить в чужой дом и указывать на его недостатки!

— Не злитесь, Амелия… — Хантли сделал паузу, а я вспомнила, как он пытался успокоить меня… поцелуем. И честно призналась, что сейчас этот способ вполне бы сработал, но только его не собирались применять. — Я просто думал, что бы такое вам подарить. Но раз сервиз у вас уже есть, то я придумаю что-нибудь ещё.

Он что?.. У меня лихорадка и глюки, как сказала Лерайлия? Иначе я никак не могла объяснить происходящего. Или это Хантли заболел?

— Господин Хантли, простите, с вами всё в порядке? Вы очень странно себя ведёте. — Я всё-таки села и пристально всмотрелась в лицо собеседника, пытаясь найти признаки заболевания. Но журналист выглядел замечательно и был всё так же сокрушительно хорош.

— Я просто хочу как-то сгладить ваше разочарование, когда… — Он посмотрел на меня, тяжело вздохнул и исправился: — Если вы провалитесь с предсказанием.

Теперь мне всё стало ясно — Хантли измучило чувство вины. Хотелось разозлиться, но злости не было. Разочарование, безразличие и опустошённость — пожалуй, это лучше всего описывало моё состояние. Хотя, казалось бы, журналист никогда мне не верил, и я должна была к этому привыкнуть, но почему-то снова и снова расстраивалась.

Молча сев за стол, я вытащила из пакета первую попавшуюся тарталетку, пытаясь заесть горькую правду. Правда не заедалась, не запивалась и не смягчалась.

— Не стоит, — наконец, произнесла я. — Мне не нужны подарки, и я не собираюсь проваливаться. Лучше скажите, когда всё произойдёт.

— Завтра в полседьмого вечера. Книжная тринадцать. Я сделал всё, чтобы наблюдатели были самые надёжные и независимые. Никакой Гудис Панс не сможет на них повлиять. Но…

Хантли не закончил, но я и так поняла, что он хотел сказать.

— Нет, — ответила я и отпила кофе. Идеальный. С нужным количеством молока и сахара. — Спросили у Ники, какой я люблю?

— Но лучше вам отказаться, — проигнорировал мой вопрос Эрнет. — Смените профессию, Амелия. Почему вы так цепляетесь за эту… деятельность?

— Я больше ничего не умею, увы… — Я даже не стала делать попыток переубедить его снова. Об эту непробиваемую уверенность можно было разбить лоб, а я не хотела спорить. — Спасибо за кофе, мне пора работать.

В приёмную как раз шумно ввалился Джейк. Крикнул, что он на месте и точно всех запишет, если клиенты не разбегутся при виде Саюши. Змея, услышав своё имя, виновато выглянула из-под стола и уползла к себе в комнату.

— Мне тоже пора, — сказал Эрнет, но не пошевелился.

— Идите, — согласилась я, оставаясь на месте.

— Я зайду за вами завтра. — Внимательный взгляд тёмных глаз не отрывался от моего лица, пытаясь увидеть там что-то неведомое мне.

— Не стоит, это могут счесть за сговор. — Я также пристально рассматривала его. Мы сидели так близко, но между нами была непреодолима пропасть, и от этого всё внутри дрожало.

— Госпожа Ковальд, эт самое, я в окно вижу леди, которая записалась на десять утра.

Только окрик Джейка заставил меня, наконец, отвести взгляд от Хантли и встать.

— Завтра в полседьмого. — Эрнет тоже поднялся. — Буду ждать вас на месте.

— Завтра в полседьмого, — кивнула я и повернулась к нему спиной. Наконец-то я уходила первая. Пусть и просто из собственной кухни в рабочий кабинет. Но от этого почему-то было только печальнее.

Словно в ответ на моё подавленное настроение днём начался дождь. Его монотонный стук вызывал сонливость, а может, организм просто решил, что так проще дожить до завтрашнего вечера и неизбежного испытания.

Клиенты тоже были вялыми — погода влияла на всех — сложных вопросов не задавали, благодарили и уходили в дождь. В обед заглянула Мирдана, которой я, кажется, целую жизнь назад гадала в кафе. Принесла в подарок синие драпировки на окна и скатерть, расшитые чудесными золотыми звёздами. Но я даже порадоваться этому толком не смогла, хотя благодарила от всей души.

Время словно сгустилось, и я завязла в нём, как муха в смоле. Ходила из угла в угол, поднялась на чердак, потом зашла в спальню, снова пошла на первый этаж, обошла все комнаты. И по новому кругу. И никак не могла остановиться — в дождь без записи никто не пришёл и не дал мне отвлечься от мучительного тянущегося ожидания.

Едва дождавшись шести вечера, я закрыла салон, поднялась в спальню, рухнула на кровать и моментально заснула. Чтобы во сне снова и снова убеждать упрямого журналиста, что я просто не могу завтра провалиться. Но тот только качал головой и горько улыбался.

Утро началось очень рано. Судя по часам ещё даже не было шести. Предстоящий день казался бесконечным. Хотелось есть и чтобы всё побыстрее закончилось. Но все кофейни, рестораны и трактиры в такое время были закрыты. Даже к Нике зайти раньше семи-восьми утра было бы неприлично.

Поэтому я отправилась вешать подаренные Мирданой драпировки. И надо сказать, что рабочий кабинет сразу же приобрёл вид загадочный и уютный. А хрустальный шар, накрытый узорчатой салфеткой ещё из Татиных запасов, перестал выглядеть нелепым пришельцем и даже избежал переезда на чердак. Вдохновившись результатами, я принесла ящик с вещами, которые давно хотела пустить на декор интерьера, и целый час собирала на прочные нитки большие бусины, привязывала кончики к старым картам бывшей хозяйки, закрепляла следующую нитку, снова набирала бусины, опять добавляла карты. К полвосьмого утра у меня было пять гирлянд разной длины, отлично дополнивших новый облик окна. Надо бы таких ещё и на дверь сделать. Но не сейчас. Сейчас надо было срочно поесть!

На улице хмурилось. Лужи от вчерашнего дождя приходилось обходить чуть ли не по стеночке, но и там было грязно. Оставалось только подбирать юбки и радоваться, что старые дорожные ботинки я всё же не выкинула — их было не жалко. Я с опаской посматривала на тёмные тучи, надеясь, что до моего возвращения домой ливень не начнётся — зонт остался в Фаренли, а новый я купить не сообразила. Да и не было в этом до сих пор надобности.

В голове тут же возникла картинка, как возвращаюсь мокрая в салон, а на пороге стоит с зонтом Хантли и спрашивает: как так случилось, что я не предвидела дождик. Этот образ вспыхнул так ярко, что я чуть не поскользнулась и не села прямо в лужу. Удержалась, только благодаря ящику для цветов на окне, мимо которого проходила.