Екатерина Ильинская – Верлийская академия магии. Звезда спасения (страница 21)
Оставалось лишь собрать вещи, но почему-то сделать это оказалось очень тяжело. Не менее тяжело было сесть в экипаж и сделать вид, что всё в порядке, чтобы не волновать отца. Но тот заметил тревогу дочери.
– Ты можешь не возвращаться в академию. – Шелли с отцом сидели в карете перед воротами, и она никак не могла заставить себя выйти наружу. – В конце концов, у тебя отличное светское образование, и совершенно необязательно развивать магический дар. Заблокируем его, и всё.
– Но у меня тогда не будет Вихря? – Наверное, это единственное, что действительно влияло на решение Шелли. В ином случае она без раздумий бы согласилась остаться дома, а не возвращаться в место, где ей снова предстояло чувствовать себя отвергнутой практически всеми.
– Ты в любой момент можешь вернуться домой.
– Я знаю, пап. – Шелли благодарно улыбнулась. – Но если можно бросить в любой момент, то зачем бросать сейчас? Если что, вернусь позже.
Она всё-таки встала и нажала на ручку, распахивая дверь экипажа. Спустилась по ступенькам вниз. Ворота, которые раньше воспринимались входом в новую свободную жизнь, сейчас словно пытались не пустить Шелли в мир страданий и боли. Но она подошла вплотную и толкнула холодную створку.
– Я сама дойду. Пока. Маму обними за меня.
Она махнула отцу рукой и отвернулась. Медленно пошла вперёд, слушая, как бряцает металл ворот, отделяя её от тёплой и любящей атмосферы дома. Стоило ли идти туда, куда так не хотелось? Или лучшим выбором было вернуться? Спроси она совета у отца или Тейлора, те однозначно отправили бы её обратно. Но сейчас этот выбор был, и она его сделала. Почему же внутри поселились такие мучительные сомнения? И не лучше ли было избегать их, отдав возможность решать за себя другим?
Камень кольца-вместилища протестующе нагрелся. Связь Шелли и Вихря была ещё слишком слаба, чтобы сокол постоянно находился рядом в призрачной форме, но он явно этого хотел. И она тоже. И эта связь определённо стоила того, чтобы преодолеть свои страхи и сомнения. Ведь если всегда можно бросить, то зачем бросать прямо сейчас? И Шелли ступила на лестницу, ведущую ко входу в главное здание, а затем решительно толкнула массивную дверь и вошла в сумрачный холл академии.
Глава 9
Занятия отменили, и с самого утра адепты ходили хмурые и нервные. То и дело вспыхивали ссоры и драки, так что общим объявлением по академии всем было запрещено без вызова покидать жилые комнаты.
На Нейну этот запрет не распространялся – ей, как помощнице мэтрессы Бринэн, необходимо было присутствовать на всех этапах отбора. И сейчас, стоя в выделенной под лазарет зоне полигона, она хмуро смотрела на полосу препятствий, которую проверяли преподаватели. Карманы форменного фартука оттягивали десятки артефактов, заряженных лечебной магией.
Девочки-помощницы радовались такой возможности и щебетали о том, как же им повезло посмотреть на всех участников. Анна, Лиза и, кажется, Сонна пытались и Нейну втянуть в разговор, но та лишь отмахнулась. Тревожно разглядывала полигон, на котором были расставлены мишени, какие-то металлические кольца, мерцали свёрнутые иллюзии, и всё искрило от скрытых и открытых чар. Вот-вот должны были появиться первые участники.
– Девочки, отбор будет проходить с разбивкой по группам и факультетам. – Мэтресса прервала помощниц, чтобы прояснить обстановку. – Сначала второй курс: целители, тёмные маги, водники, воздушники, затем факультет земли и огневики. После них третий, четвёртый и пятый курс в том же порядке. Первокурсники – их всего трое в этом году – присоединяются к группам второго курса своего факультета.
– Почему огневики последние? – спросила, кажется, Лиза, но Нейна и сама хотела задать этот вопрос.
– Из-за количества разрушений, конечно. После них труднее всего восстанавливать чары. Собственно, все факультеты выстроены от минимального урона к максимальному. Как правило, от огневиков самые большие проблемы. Хотя бывают исключения. – Мэтресса нахмурилась, что-то вспоминая, но потом улыбнулась. Видимо, старая история закончилась хорошо, и никто не пострадал.
Кстати, о старых историях. Нейна вдруг вспомнила, что мэтресса знает про Беннета и его невесту, и захотела выведать всю правду незамедлительно, но девицы всё продолжали задавать вопросы про турнир.
– А как они будут сражаться? – Глаза у Анны полыхали азартом, и Нейна про себя отметила, что помощи от неё не будет никакой. Вряд ли она оторвётся от зрелища, чтобы перевязать участника или найти нужный флакон.
– Девочки, это отборочный тур, тут друг с другом не сражаются, только проходят полосу препятствий. Те, кто набирает нужное количество баллов, идут дальше. – С последними словами мэтрессы на полигон зашли второкурсники, и всё внимание помощниц переключилось на них.
– Мэтресса Бринэн… – Нейна подошла к целительнице, отвлекая ту от заваривания бодрящих настоев. – Помните, вы говорили про Джеймса Беннета?
Страхи и надежды сплелись в тугой комок так, что было трудно дышать. С минуты на минуту станет известна правда о маме. И Нейна сама не могла понять, какой ответ хочет услышать.
– Да, конечно, помню. Удивительный был юноша. Кстати, выиграл турнир, имея очень маленький резерв. – Мэтресса озадаченно посмотрела на Нейну. – А почему он тебя заинтересовал?
Ответа на этот вопрос не было. Пришлось сказать то, что могло сойти за причину и не вызвать подозрений.
– Я тут читала книгу. Роман… – Нейна сглотнула. Жар бросился в лицо, а горло сдавило так, что слова пришлось выталкивать наружу силой. – Он основан на реальных событиях. И… Я так поняла, что как раз про Джеймса Беннета. Вы говорили, у него была невеста. Как её звали на самом деле?
– Ах, знаю эту книгу. Очень грустная история, и почти полностью правдивая. Кроме части про воскрешение, само собой. Это уже фантазия автора, но я бы тоже хотела дать этой истории счастливый финал. – Мэтресса снова отвернулась и не заметила, как осела на скамейку Нейна. Мир перед глазами кружился, и в этом калейдоскопе не было ни одной стабильной точки. – А в жизни его невесту звали Марисса Лекруа.
Время пропало. Нейна не поняла, потеряла ли она сознание от потрясения или просто провалилась в звенящую пустоту, перестав воспринимать реальность, но в себя она пришла от того, что Март лизал её руку. Шершавый призрачный язык едва щекотал кожу, а в провалах глаз тревожно плясало призрачное пламя.
– Я в порядке, Март. Наверное. Потом подумаю об этом, сейчас не время. – Нейна погладила волка, выбрала на столе флакон с успокоительным настоем и махом выпила. Скоро он должен был подействовать, и к моменту появления первых пострадавших она будет вполне способна оказывать помощь. Сейчас же Нейна старалась думать только о размеренном дыхании и слушать бешеный стук своего сердца, постепенно стихающий под действием чар и трав.
– Почему целители первые? Неужели мы самые слабые? – Сонна перегибалась через барьер, огораживающий зону, отведённую для работников лазарета. Ещё чуть-чуть и могла бы выпасть прямо на полигон.
– А ты хоть одного боевого целителя знаешь? Мы всё больше по спасению. Я бы хотела через пару лет съездить в Лесную обитель на ежегодные состязания в лекарском деле. Вот где целители действительно могут показать свои навыки. – Лиза, видимо, была из семьи потомственных лекарей, потому что Нейна про Лесную обитель слышала впервые. С другой стороны, и мать у неё была тёмным магом и могла не интересоваться делами других стихийников.
– Да, девочки, наш факультет никогда не выигрывал турнир в академии, а вот боевые целители в истории мира всё-таки были. – Мэтресса Бринэн подошла к барьеру и села на скамью. Махнула Нейне, предлагая присоединиться и посмотреть, как проходит отборочный тур. – У нас есть белое пламя – вы, конечно, видели его. Сразу после процедуры контроля дара и принятия силы жизни, внутри нас навсегда поселяется этот тёплый огонь.
Девчонки как по команде выставили вперёд руки, сложенные лодочкой, и на ладонях, как в чаше, замерцали ослепительные белые огоньки. Мэтресса тоже показала свой: пламя главной целительницы переливалось всеми цветами радуги по краю и выглядело завораживающе прекрасным.
– Урона этим не нанести. Разве что ненадолго ослепить противника – всё-таки магия жизни не может покалечить живое существо. Зато на нечисть оно воздействует иначе. Никто серьёзно не изучал как именно, ведь целители не так многочисленны, чтобы ставить их в первые ряды атакующих. К тому же устойчивых эффектов так и не выявили. Вероятно, воздействие на порождения Бездны каждого целителя индивидуально и зависит от личных характеристик силы. – Мэтресса продолжала объяснять, а девчонки погасили пламя и уставились на адептов своего факультета, которые всё-таки решили попробовать себя в соревнованиях. На их спортивной форме белыми языками пламени был изображён огонь жизни.
Только Лиза продолжала слушать. И Нейна. Хотя и отвернулась к полигону, где адепты выбивали очки на мишенях, показывая свою меткость.
– Но все же боевые целители были? – Юная адептка, собирающаяся в Лесную обитель, видимо, хотела стать ещё и воином.
Нейна горько улыбнулась краешком рта, услышав вопрос. Как сильно изменились её мысли за эти месяцы. До смерти мамы ей было откровенно плевать на людей – она попросту ни с кем не общалась. Чужие жизни и смерти никак не трогали, так же как судьба полевых цветов и трав. После трагедии в Ивках всё поменялось кардинально: всей душой Нейна желала каждому встречному мучительнейшей гибели, как будто это могло помочь её горю и вернуть мать. Не могло. Убийство Джеймса всё окончательно изменило, дав понять, насколько ужасно, насколько страшно отнимать жизнь. Повезло, что призраку это не навредило, но если бы под срыв попал живой человек? Нет, такого она не хотела. А практика в лазарете и вовсе показала, насколько хрупки жизни и здоровье людей. Хотелось орать на каждого, кто по глупости попадал в вотчину мэтрессы Бринэн, и напоминать, чтобы думали головами и берегли себя.