Екатерина Хисямова – ВинАдельня. Беседы с духовными учителями о чувстве вины, кризисах и развитии (страница 3)

– Хотелось бы поговорить о вашем личном опыте. Практикуя йогу, люди обычно меняют привычки и вкус, даже окружение. Насколько быстро и остро вы это ощутили на себе или процесс шел плавно?

– Да, это плавно происходило. Я встречал интуитивных вегетарианцев – видимо, у них очень сильные самскары: человек, росший в обычной советской семье, где все едят мясо и пьют алкоголь, с детства сопротивлялся таким привычкам, не хотел им следовать. У меня же все было иначе. Я начал придерживаться вегетарианского питания и более-менее поддерживать лайфстайл, только услышав от своего первого учителя индийского, что среди йогов есть определенные диетические предпочтения. Он рассказал, что адепты традиционной йоги придерживаются вегетарианского питания, которое закреплено в священных текстах – йога сутрах. В той же «Хатха-йоге прадипике» несколько абзацев посвящено диете йогов, там предписывается вегетарианство и отказ от алкоголя. Узнав об этом, я подумал: раз в текстах так говорят, значит, мне тоже следует попробовать этого придерживаться. И я достаточно быстро втянулся, без какого-либо жесткого сопротивления и проблем со здоровьем. За год я полностью перешел на вегетарианское питание и никогда никаких физических проблем от этого не испытывал, как и тяги к мясной, рыбной пище – не возникла необходимость как-то себя ломать, заставлять. А круг общения меняется естественно – ты подыскиваешь друзей по интересам, чаще бываешь с ними, а те, с кем раньше проводил время, отваливаются, поскольку общие увлечения исчезают. Я никогда ни с кем специально не рвал отношения из-за того, что он не йог или не вегетарианец. Но в течение жизни у всех одни знакомые и друзья приходят, другие отдаляются. Иногда кто-то женится и уже не проводит столько времени с друзьями, или куда-то переезжает, или выходит из круга общения еще по каким-то причинам – это естественный процесс. Так же и у меня было по мере углубления в йогу, все более частых поездок в Индию. Я провожу в этой стране много времени, но остается круг знакомых с общими интересами. И если люди вообще ни в зуб ногой в темах, которые тебе интересны, то вам говорить особо не о чем. Им с тобой скучно, и тебе с ними. Все в итоге происходило естественным образом, без попытки кого-то специально отсекать или осуждать за то, что они не йоги.

– Сейчас у вас есть в окружении те, кто не практикует? Может быть, вы приходите на их мероприятия, а там, например, много алкоголя, мяса?

– Я за эти годы уже научился распоряжаться своим временем и тратить его исключительно на то, что мне интересно и полезно, поэтому просто не посещаю пустые светские мероприятия, не связанные со сферой моих увлечений. Жалко на это терять время, да и надобности нет никакой. В моем круге общения просто нет тех, кто не разделяет те же интересы, что и я. У всех складывается похожая ситуация, например, какие-нибудь финансисты проводят время только с финансистами.

– А на художественные выставки, концерты или спектакли продолжаете ходить?

– Да, я люблю симфоническую музыку, еще со студенческих лет слушал не только рок, но и ее. Образования, связанного с классической музыкой, у меня нет, но как любитель я ею увлечен. Обычно хожу на симфонические концерты в Петербурге, там много чего играется. Хотел в Риме пойти на итальянскую оперу, но мало того, что билеты очень дорогие, так они на несколько месяцев вперед раскуплены. Надо было, конечно, изучить этот вопрос еще до поездки, а я просто не знал. Ведь у нас в России можно попасть день в день на какой-нибудь концерт или оперу, разве что кроме Большого театра, а в Европе это все заранее раскупается. Европейцы вообще более системные люди, у них все распланировано надолго вперед, а мы любим в последний день прошмыгнуть куда-то.

– Вы сейчас много путешествуете?

– Я всю жизнь много путешествую, такова моя судьба. Мне нравится, а кто-то путешествует помимо своей воли.

– Есть люди, которые постоянно сидят дома, никуда не выбираются. Мои родители, например, очень любят свой дом и без серьезной необходимости никуда не поедут.

– Есть такие люди, я их никогда не понимал. Теоретически осознаю, что им это просто неинтересно, но по-человечески мне трудно себе представить, как можно лишать себя возможности увидеть новые, еще не знакомые места.

– Куда вы еще хотели бы поехать?

– Я еще мало был в Южной Америке. Это – целый мир, там много чего интересного. И местная культура, и все, что связано с майя, очень увлекательно. Но чтобы путешествовать по Южной Америке, нужно знать испанский, там с английским очень туго. Поскольку я предпочитаю самостоятельные путешествия, а не пакетные туры, то потребуется выучить испанский. В перспективе я бы, конечно, занялся этим. К тому же на континенте растет популярность йоги, вслед за Северной Америкой там появляются йога-студии, люди начинают их посещать. Я бы хотел преподавать в Южной Америке: мне нравится менталитет местных жителей, отличающийся от западного, но для этого требуется выучить испанский язык.

– Поговорим о том, как вы стали учителем йоги. Когда я готовилась к нашей встрече, увидела в другом интервью, что вам однажды пришлось выйти на замену преподавателя, с этого и началась ваша карьера. Это правда?

– У многих начиналось с того, что первое занятие было неожиданным для самого преподавателя – просто сказали: давай, некому больше. Так было и у меня. Преподаватель сообщил, что не может вести занятие, поскольку физически не форме, а люди уже собрались – давай, проводи. Я провел, и оказалось, что все прошло более-менее. Я ответственно подхожу к преподаванию чего-либо, всегда стараюсь получить соответствующее образование, да и сам доверяю только тем, кто по-настоящему квалифицирован в той или иной сфере. До того, как начать вести йогу, я никакого тичерс тренинга не проходил, но опять вышло так, что меня «заставили», однако вскоре после я осознал, что, если хочу учить, следует самому учиться. Я по сей день продолжаю получать знания в тех областях, которые интересны, всегда совершенствую собственное образование, я вообще фанат образования. Может быть, это и есть цель моей жизни. Раз уж так сложилось, что я занимаюсь именно преподаванием и получаю от процесса удовлетворение. Никогда у меня не было нелюбимой работы, мне повезло, что все, чем довелось заниматься, действительно нравилось и увлекало.

– Любовь к образованию привела вас к регрессионной психотерапии?

– Я изучал философию, и у нас даже была социальная психология в РГГУ. Понятно, что философия и психология очень близкие дисциплины, они нередко пересекаются. Многие выдающиеся психологи, такие как Юнг или Эрих Фромм, были и философами. И я почитывал время от времени какие-то книги по психологии. Трансперсональная психология очень тесно соприкасается с тем, что изучает традиционная йога, поэтому, естественно, это меня всегда интересовало. Трансперсональная психология занимается тем, что мы в обычной жизни называем духовным опытом, духовными исканиями. Психотерапия может решать бытовые, семейные вопросы. Для этого созданы целый ряд школ, направлений психотерапии. Однако некоторые люди сталкиваются с такими проявлениями психики, как духовный опыт, духовные переживания. Это никуда не денешь, такие проявления спонтанно происходят в определенный момент жизни. По этой причине и возникла трансперсональная психология. Она так или иначе опиралась на изучение более древних духовных традиций, но уже не с позиции конкретных адептов того или иного подхода, а используя все подходящее наследие в целом. Был такой американский психолог Уильям Джеймс, написавший в конце XIX – начале XX века книгу «Многообразие религиозного опыта». В ней он исследовал с позиции психологии духовный опыт людей разных культурных и религиозных традиций. Тем же занимался и Кен Уилбер, известный американский философ и психолог. В древности люди жили только своей культурой, других культур они не знали, а современный человек может изучать наследие разных духовных традиций, как-то анализировать, сравнивать их и что-то заимствовать. Этим занимается трансперсональная психология. Узнав о направлении, работающем с подсознательной памятью, с исследованием воспоминания прошлых воплощений – ключевой темой всех традиционных текстов по йоге, где реинкарнация – одно из фундаментальных понятий, я тоже начал это изучать, мне было очень интересно.

– Было просто интересно или появилась потребность что-то узнать о себе?

– О себе, конечно, тоже интересно было узнать, потому что в принципе любая йога – метод самопознания.

– У большинства людей периодически в жизни происходят разные кризисы. Вам это знакомо?

– Да, бывает, что к регрессионной терапии человека приводят именно психотравмы, желание избавиться от их последствий. В таком случае он обращается к этому методу в первую очередь как к терапии. Такие случаи встречаются и в моей практике. Но я не припомню какой-то собственной психотравмы, которая бы беспокоила меня и мотивировала искать психотерапию. Меня привел к регрессионной терапии философский познавательный интерес.

– Ваш стиль как учителя определили практики регрессии?

– Нет явных противоречий между регрессионной терапией и индийской традицией. Все, что касается реинкарнации, и там и там в значительной степени совпадает. Я рассматриваю регрессионную психотерапию как еще один инструмент йоги. Тем более что в йога сутрах метод регрессии упомянут, не описан подробно, но сказано, что о нем знали и его практиковали.