Екатерина Хегай – Когда сердце учится прощать: история одной победы (страница 5)
– Когда уезжаешь?
– Завтра проводы.
– Мне грустно…
– Знаю. Но больше всего на свете я хотел бы тебя обнять. Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Боюсь тебя потерять.
– У нас не получается.
– Вижу. Но я верю: можно сохранить.
– Ничего сохранять. У каждого своя жизнь. Предлагаю быть друзьями.
– Не хочу быть другом. Но приму. Когда вернусь – сделаю всё, чтобы мы были вместе.
Она села на подоконник. Заплакала.
Из окна было видно военное училище.
Каждый день она будет смотреть туда и знать: где‑то там – он.
Звонок от Вики.
– Тим в Иваново, – сказала сестра.
– Город невест. Под стать, – усмехнулась Кира.
– Вы общаетесь?
– Нет. Он не звонил.
– Отбирают телефоны.
– Мог бы после проводов.
– Ему было не до тебя.
– О чём ты?
– Одна… провожала его.
Кира рассмеялась.
Впервые за долгое время ей стало легко.
Всё, о чём она догадывалась, подтвердилось.
Она свободна.
Прошло время.
Кира свыклась с одиночеством.
Но он вернулся.
Звонил. Писал. Настаивал.
Она не брала трубку. Думала сменить номер.
Но в итоге ответила:
– Я так понимаю, ты не оставишь меня в покое?
– Привет. И не оставлю! Я люблю тебя.
– Оставь эти фразы для своей девушки.
– Для какой?
– Та, что провожала тебя.
– Она не девушка. Просто девчонка из соседнего села.
– Я тебе не верю.
– Кира, я сделаю всё, чтобы мы были вместе. Ты ни с кем не сможешь построить отношения.
– Ты меня пугаешь?
– Нет. Ты – моя. Запомни.
Разговор закончился.
А Кира сидела, глядя в окно, и не понимала: рада ли она?
Сердце билось. Улыбка сама лезла на лицо.
Дни тянулись.
Она ждала его звонка.
Ждала, чтобы услышать голос. Чтобы снова почувствовала тепло.
И однажды написала:
«Давай попробуем».
Получив статус «девушки солдата», Кира светилась изнутри. Улыбка не сходила с её лица днями напролёт. В глазах загорался особый свет, стоило лишь подумать: он служит – а я жду.
Начитавшись форумов для «ждущих», она загорелась идеей: к дембелю подготовить особенный подарок. Купила толстый альбом в кожаной обложке – такой, чтобы через годы можно было достать и с теплотой вспомнить всё пережитое.
Она решила наполнить его армейскими стихами – трогательными, немного наивными, но искренними. Каждый лист украсила их совместными фотографиями: вот они на лавочке у реки, вот смеются под дождём, вот держатся за руки на закате.
Кира вкладывала в этот альбом душу. Выводила буквы аккуратно, будто каждое слово – заклинание, способное приблизить день встречи. Вписывала мысли, переживания, маленькие заметки о том, как скучает, как гордится им, как верит в их будущее.
«Моя сила – в терпении. Моя верность – в ожидании. Я не ношу форму, но тоже служу: сердцем», – написала она на первой странице.
К середине службы Тима ограничения по телефонам смягчились. Теперь он звонил каждый день. Их разговоры длились часами: они строили планы, мечтали, смеялись, вспоминали прошлое и рисовали будущее.
Кира уговаривала его после армии приехать в город, где она училась.
– Представь: я заканчиваю институт, ты находишь работу… Мы снимаем квартиру, – говорила она, и голос дрожал от восторга. – У нас будет своя жизнь. Настоящая.
Тим соглашался. Кивал. Обещал подумать.
Она верила.
Но однажды он огорошил её новостью.
– Мне предложили подписать контракт, – сказал он буднично, будто речь шла о чём‑то обыденном. – После службы дают жильё. Это шанс закрепиться, построить карьеру.
Кира молчала.
В голове билась одна мысль: «Это конец».
Конец её учёбы. Конец мечты о белом халате и спасительных операциях. Конец пути, который она прокладывала годами.
– Ты… ты рад? – спросила она, с трудом выталкивая слова.