Екатерина Горбунова – Жизнь цвета радуги. Сборник рассказов (страница 11)

– Так я ж не замуж за тебя собралась! Странный ты!

Подскочила к стоящему у обочины такси:

– До Малощелководной подбросите? – и уехала без долгих прощаний.

Ехала, думая о нелепости всего происходящего: какие-то смехотворные страсти, чьи-то обиды, неловкие фразы. Ей двадцать один год. С точки зрения родителей – ребенок. Со своей – достаточно взрослая барышня, сватов присылать пора. Что она так перед этой Эммой – Эмалиной выставляется? Что ни встреча, то унижение.

Расплатившись с таксистом последними деньгами из кошелька, юркнула к себе домой. Папа не спал, ждал. Помог снять плащ, предложил чаю. Идеальный мужчина…

Но не для мамы…

Саша легла спать с твердым убеждением, что уже завтра начнет жить по-другому. Как именно – она не решила. Может, Ахматову перечитает…

Но утро встретило Сашу родительской перебранкой на кухне вполголоса и телефонной трелью. Мама намеренно громко постучала в дверь и прокричала:

– Тебя! В такую рань… А если бы люди еще спали?

– Если бы они еще спали, они бы не ругались, – пробурчала девушка и подошла к телефону.

– Привет! – бодрый голос, в котором едва прослушивались знакомые Эмалинины интонации. – Надо встретиться, если не против? У меня. Квартира восемь.

– Приду, – ответила Саша. – Сейчас умоюсь.

Она положила трубку, потом поплескалась под холодной водой несколько минут – горячую отключили, наскоро перекусила бутербродом и, надев спортивный костюм, выскочила из дома. Уже на автобусной остановке вспомнила, что вчера потратила в такси все свои сбережения. Топать пешком – долго, возвращаться домой – не хочется. Саша недовольно топталась на месте. Вечерняя решимость изменить свою жизнь растаяла и набрякла слезами на ресницах.

– Девушка, вам помочь? – к ней подошел незнакомец.

– Нет, спасибо, – обычно этого хватало, чтобы отвязаться, но парень был настойчивым.

– Вас кто-то обидел?

Девушка хотела отмерить его красноречивым взглядом, но встретилась с необычайно участливыми теплыми глазами и сподобилась на улыбку.

– Просто ехать несколько остановок, а я деньги дома взять забыла.

– А я водитель автобуса, – ответил тон в тон собеседник, – садитесь, довезу без билета. Только сидеть придется в кабине.

Саша глянула на стоящий перед ней автобус.

– Это не мой маршрут.

Незнакомец залез в кабину с улыбкой и громко объявил в микрофон, что по техническим причинам едет в гараж. Пассажиры, коих оказалось, к счастью, не очень много, вылезли с недовольными гримасами и репликами, а девушка, наоборот, зашла, устроившись рядом с водителем.

Доехали с ветерком. И даже обменялись телефонами. Саше понравился Тимур. Юморной и рисковый. С таким не будет скучно. Он очень напоминал папу. Девушка считала, что это очень хорошо. Помниться, она где-то читала, что все выбирают спутников жизни похожих на близких людей, потому что с другими не могут ужиться.

На последней мысли Сашке захотелось себя ущипнуть: знакомы с Тимуром несколько минут, а уже «спутник жизни».

– Вечером созвонимся?

– Ага! – она выпорхнула легкой пташкой из автобуса и приземлилась неуклюжей гагарихой: на остановке стояла Эмалина во всей своей красе.

– Личный транспорт? – подошла, заглянула в открытую дверь. – Или личный водитель? Прокатите?

Парень усмехнулся, сожрал девушку глазами и брезгливо выплюнул:

– Если только до гаража. В вечернее время. И по особому тарифу, – потом захлопнул дверь, махнул Саше и уехал.

– Не формат, – задумчиво проронила Эмалина.

– Ты хотела поговорить? – девушка едва сдержалась, чтобы не сказать какую-нибудь грубость. – Я приехала.

– Поговорить? – Эмалина задумалась, как – будто бы припоминая что-то давнее. – Не знаю.

– Наверное, мне приснилось, – Сашка резко развернулась и пошла в сторону своего дома, но ее остановили теплые руки подруги и жаркий шепот в самое ухо:

– Ну, извини, пошутила неудачно! Я тебя ждала-ждала! Даже выскочила сюда, глупая. Идем ко мне!

У Эмалины оказалась шикарная квартира. Стильные вещи. Не тот ширпотреб из магазина, а каждая сделанная с любовью, в штучном экземпляре. Картины, статуэтки. Огромный телевизор. И тонкая посуда на кухонном столе. Такую обычно берегут для званных гостей, а Саша видела, что здесь используют просто так, не задумываясь.

– Ты подпольная миллионерша?

Радушная хозяйка выставила на стол вкусности, а главным блюдом выложила… фотоальбом. Потом молча села напротив и начала сверлить глазами, будто ожидая какой-то особой реакции.

В альбоме оказалось полно изображений пухлявых голопопых младенцев. Они возлежали и восседали. Улыбались и кривили рты в безмолвном возмущении. Одни и в обществе незнакомых взрослых.

– Я кого-то здесь должна узнать? – спросила Сашка.

– Это я, – скупо пояснила Эмалина, ткнув пальцем в некоторые фото.

– Ребенок, как ребенок, – пожала плечами девушка. – Нисколько не сомневалась, что у тебя было детство.

– Было, – хозяйка довольно бесцеремонно забрала альбом и зашвырнула его на полку. – Пыталась показаться любезной и гостеприимной… Меня так учили…

Александра хмыкнула. Она поняла, что подруга созрела для каких-то откровений, но помогать не собиралась.

– Было, – уже злее повторила Эмалина. – Ты ничего не хочешь спросить?

– Нет, – вредничала Сашка. – А должна?

– Представь мать, которая никогда меня не видела. Отца, который сгнил в тюряге. И деда, который поселил меня в этой роскоши.

Саша постаралась придать наиболее равнодушное выражение лицу:

– Всем везет более или менее. Тебе в чем-то повезло больше, в чем-то меньше.

– Небось, уже соседи что-то наболтали? – девушка будто сдулась.

– Ага, – гостья деловито нахмурилась, села в позу Роденовского «Мыслителя», а потом изобразила нарочито пожилым голосом: – «она не в этой компании, или даже ни в какой…»

Эмалина улыбнулась и кивнула:

– Зачет… Но соседей все – равно ненавижу!

– Ты и себя не любишь.

– Себя? – девушка совершенно неожиданно серьезно задумалась. – Всегда думала, что люблю… А теперь…

Эмалина очень устало, почему-то стараясь не глядеть на собеседницу, поведала, наконец, то, к чему так долго шла, о чем так долго не решалась высказаться. Ее мать родила рано, еще школьницей. Отчим ее, бывший опекуном молодой родительницы, тут же применил все свои связи, отправив ее куда подальше, якобы учиться, а папашу, оказавшегося учителем воспитанницы, за решетку, за растление несовершеннолетней. Новорожденную он оформил на свою фамилию, записал себя в графе «отец». Но уже с самого раннего возраста Эмалина была в курсе своего положения в доме деда. Он сам очень живописно поведал историю соблазнения пятнадцатилетней Полечки сорокалетним Антоном Викторовичем.

– Дед нанял мне гувернантку. Она с трех лет неотлучно пасла меня. Вдруг мамашины корни проснутся. Я росла в строгости. Любой мой шаг контролировался. Мне всегда казалось, что дед, будто визу подписывает на мое общение с кем-то или не общение, на каждый мой шаг!

– А мать?

– Я же говорю, она меня не видела! Сейчас живет где-то за границей, вышла замуж, родила еще детей.

– Отец?

Эмалина только пожала плечами, потом достала сигарету и жадно затянулась. Сашка заметила, как дрожат ее руки.

– Три года назад я узнала, что моим отцом был дед, отчим моей матери! – девушка злобно усмехнулась, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо подруги. – Не спрашивай, как узнала. Это долго, нудно. Там замешаны разные фамилии.

– А Антон Викторович?

– Пешка. Зато мой дедок жив, здоров, на свободе, и собирается меня выдать замуж за сынка своего хорошего друга. Так сказать, устроить мою жизнь…

– И? – Александра кожей чувствовала, что просто так ей это все бы не рассказывалось, что Эмалина преследует свои цели, что за откровенность она потребует платы, и она будет болезненной.

– А я не хочу быть пешкой. Знаешь, там, на раскопках, в том захоронении, мне показалось, что мертвые – они просто перешли в другой мир, но они нас слышат, видят. Что я могу попросить их! И я попросила! Я просила долго! Даже Михалыч заволновался! Потом собрала все штуковины, которые нашла и вылезла! И представляешь, все тут же осыпалось, вслед за мной. Мертвые больше никого не пустили…