Екатерина Горбунова – Шестая сказка (страница 9)

Когда камень, наконец, утонул, девушка подняла глаза и заметила замершую под сенью ивы фигуру. Амаль еще не осознала, кого именно видит, но по щекам уже потекли слезы, размывая мир.

Этого просто не могло быть! Хотя, о чем она! Они же оба здесь, в Вечном Мире! А все служители красноречиво рассказывали о предстоящих встречах.

– Отец! – крикнула девушка изо всех сил, словно боясь, что тот прямо сейчас развернется и уйдет, не дождавшись, а потом кинулась в реку.

Если у берега воды казались теплыми и спокойными, то уже в паре метров обжигали холодом, сковывали члены, и вдобавок так и норовили отнести в сторону. Амаль гребла изо всех сил, но очень мешала мокрая одежда, юбки опутывали ноги, тянули на дно. Приходилось сопротивляться всему: течению, холоду, панике, путающей сознание. Девушка зря посмотрела вглубь, надеясь увидеть камушки на дне, водоросли и рыбешек. Там разлилась тьма, зовущая, терпеливо ожидающая, пока Амаль окончательно выбьется из сил.

Она твердила себе: нельзя, не сдавайся, тебя ждут, видят, если станет совсем плохо, то отец нырнет в воду и спасёт. И эти мысли поддерживали, помогали преодолевать расстояние. Уже почти у берега Амаль взглянула на то место, где увидела отца… И тьма будто вздохнула: там никого не было. Может изначально померещилось? Игра света и тени? И Амаль зря вообще вошла в реку?

Руки и ноги одеревенели. Мокрое платье стало тяжелее железа. Тело пронзила боль. Некому помочь. Амаль опять одна. Никто не протянет руку, не обнимет, не поддержит. Никто не пообещает, что будущее есть. Некому. Сказки служителей оказались только сказками.

Интересно, Мирас почувствует, что узы больше их не связывают, что обет расторгнут? Пожалеет ли он свою нежеланную? Или тут же отправится на поиски своей предсказанной возлюбленной, станет хранителем и тенью ее, дождется в этом мире?

Амаль почти сдалась. Почти. Один раз она уже сдавалась! Думала, что станет лучше, а, в итоге, сделала только хуже, дала Рамине все козыри в руки. Мало ли, может и в этом мире есть своя Рамина.

Девушка из последних сил замолотила ногами и руками по воде. Решила, что все равно доплывет! Пусть на том берегу ее никто не ждёт! У нее ведь впереди вечность! Иди, куда хочешь, все направления открыты, так почему не идти по тому берегу!

А с Мирасом они и так расторгнут обет. Он мог отказаться, но не успел, значит, брак не действителен! Амаль никому не сделает доброе дело, уйдя во тьму. Вдруг, напротив, это еще больше свяжет ее с юношей? И появится еще одна душа, ненавидящая Амаль.

Река сопротивлялась усилиям девушки, пыталась ее сломить, тьма заманивала загадочным шепотом. Но Амаль все плыла и плыла, пока не царапнула коленками по каменистому дну. Не веря, что у нее все получилось, в полном бессилии она легла щекой на берег. Сейчас, отдохнет немного и встанет. Отожмет юбки и волосы. И продолжит поиски Драконовой пещеры.

Амаль только прикрыла глаза лишь на миг, а ей уже снился сон: рука отца гладила ее по голове, и любимый голос звал:

– Доченька моя, Амаль, надежда дней моих!

Это было прекрасно!

13

Мирас не мог налюбоваться Далилой. Хотелось петь и кричать от счастья, что предначертанное свершилось. Что вот она – его единственная прекрасная возлюбленная, прямо перед ним, а рядом только табун лошадей, собаки и горы.

Интересно, не слишком огорчится Амаль тому, что юноша больше не вернется в Вечный Мир, пока его Далила ходит по миру живых? Она не узнает? Если Зебадья сказал правду, и в том мире нет времени, может быть, Амаль даже не заметит отсутствия Мираса?

Мысли мешали. Они ворошили счастье, как крысы мусорную кучу. Хотелось схватить хворостину, прогнать их, но как?

Мирас глянул на свою руку, где на мизинце поблескивало материнское кольцо. Что, если сейчас он наденет его Далиле, это будет новый, настоящий, крепкий обет. И тогда не придется возвращаться в Вечный Мир, оставляя тут без пригляда возлюбленную, искать Драконовую пещеру, объясняться с Амаль. Она-то, конечно, точно будет счастлива избавиться от ненавистных пут.

Юноша потянул кольцо. То сидело на пальце крепко, словно вросшее. И чем больше Мирас пытался его крутить, тем тщетнее казались эти попытки.

– Что ты делаешь? – заинтересовалась его действиями Далила.

– Пытаюсь снять матушкино кольцо, – пропыхтел парень.

– Зачем?

– Подарить тебе! – пылко признался Мирас.

Девушка склонилась над его рукой, выпрямилась и махнула рукой:

– Не стоит. Не люблю украшений. Тем более, оно с чужой руки и слишком простое для меня.

Ответ ошарашил Мираса. Возможно, Далила не поняла мотивов юноши, и ей надо пояснить?

– Но я лишь хотел принести тебе обет любви и верности, а это кольцо будет символизировать их бесконечность.

Далила рассмеялась:

– Ты всего лишь сон, мой призрачный возлюбленный! Подаренное кольцо же растает, когда я проснусь.

– Возможно, я и призрак, но кольцо вполне реально!

И Мирас поведал девушке всю свою жизнь и что случилось после нее. Далилу его история развлекла, девушка раскраснелась, сделавшись еще очаровательнее. Ее губы приглашали к поцелуям, юноша еле сдерживал себя.

– Как увлекательно! – захлопала в ладоши Далила. – Значит ты принадлежишь мне целиком и полностью?

– Так же, как и ты принадлежишь мне.

– Ну уж нет! Я ничья и при жизни останусь свободной. И то, что ты мертв, да еще женат – просто здорово. Как, оказывается, замечательно, когда кто-то посвящает тебе не только свою жизнь, но и свою смерть! – она была искренна и непосредственна.

Но ее слова смущали Мираса. Он повнимательнее вгляделся в девушку. Она оставалась все такой же прекрасной, но произошли какие-то неуловимые изменения. Чем больше он узнавал ее, тем яснее понимал, что Далила не его мечта. Юноша больше не чувствовал крыльев за спиной. Показалось вдруг, что его стреножили, как коня, и заставляют пастись на поле.

– Я никогда не мечтала, как сестры, выйти замуж, – сыпала откровениями Далила. – Меня устраивает пасти табун, управляться с кинжалом и плеткой. Я не какая-то там Амаль! Если тебя не любят, трави их, а не себя! Вот пусть и ноет в Вечном Мире! Ты же туда не вернешься!

Мирас нахмурился. Ему совсем не понравились слова об Амаль.

– У нас будет отличная жизнь! Здесь, среди гор, на просторе, где ничего не стесняет грудь. А когда я состарюсь, ты сопроводишь меня в Вечный Мир, суженый мой! – Далила не замечала перемен в Мирасе.

Девушка уже нарисовала себе полную картину предстоящей судьбы, и оказалась не готова к словам юноши:

– Прости меня, Далила! Думаю, мы ошиблись, – он запнулся, продолжить оказалось нелегко. – Я ошибся! Матушкино предсказание вросло в меня, как кольцо в палец, и мешало увидеть суть. Ты не моя суженная!

– Глупости! – гневно топнула ножкой Далила, потом выдернула из-за пояса плеть-пятихвостку и взмахнула ею, из пленительной гурии она вдруг превратилась в разъяренную гарпию.

Мохнатые псы зарычали, вздыбили холки и стали наступать на Мираса. Он остался стоять на месте, не делая попыток убежать, и не опуская взгляда.

– А ты не трус! – смилостивилась девушка, – Пожалуй, разрешу тебе, сходить в Вечный Мир и сообщить этой Амаль, что она больше никто для тебя! Вернёшься, когда расторгнешь обет, – она снова говорила мягко и нежно.

Но чары слетели с Мираса, как шелуха с луковицы.

– Я не вернусь к тебе, Далила. Тебе предсказан другой возлюбленный. Он наверняка жив и ищет тебя. А когда найдет, вы решите, как вам поступить.

Далила принялась хлестать Мираса плеткой. Если бы он не был уже мертв, ему бы здорово досталось. Но сейчас ни когти на веревочных концах, ни песьи зубы не причинили ему вреда. С печальной улыбкой юноша вскочил на первого пасшегося поблизости коня, пришпорил его и помчался вдаль.

Мирас всем существом пожелал вернуться в Вечный Мир.

14

Амаль поняла, что не спит, когда тон голоса стал беспокойным, а прикосновение более настойчивым, ее уже не гладили, а хлопали по щеке.

Девушка обессиленно приподняла голову и прямо перед собой обнаружила отца, сидевшего на корточках перед ней. Тот казался встревоженным не на шутку, но увидев, что дочь зашевелилась, заметно повеселел.

– Амаль, девочка моя!

Она подскочила, как молодая козочка и, словно в детстве, обхватила отца, тот едва умудрился удержать равновесие.

– Папа! – девушка визжала и хохотала, радовалась и не верила сама себе. – Я думала, мне привиделось! Ты стоял под ивой, а потом куда-то делся. Я чуть не утонула.

– Ты бы не утонула, – ласково увещевал отец, – я же рядом, разве бы я позволил?

Все происходило, как тысячу дней назад, как в воспоминаниях Амаль, только намного лучше, потому что – здесь и сейчас. Она терлась о бороду родителя, чувствовала его запах, поглаживала руками крепкие плечи и нежилась в надежных объятиях, не в силах оторваться. Даже встали отец с дочерью, не разнимая объятий.

– Не ожидал я встретить тебя здесь так рано, – сказал он.

– Нам не дано знать свою судьбу, и когда оборвется линия нашей жизни, – уклончиво ответила Амаль. – Но теперь мы вместе.

Ей было все равно, куда они пойдут, печали и тревоги остались позади, хотелось верить, что Вечный Мир, наконец, стал родным домом, принял заблудшую душу. Ведь отцу можно не рассказывать про Мираса, про навсегда связавший их обет. Промолчать о том, как именно Амаль ушла из жизни. Забыть, что ее уход прервал их род и все наследство досталось чужим людям.