Екатерина Годвер – Литературный оверлок. Выпуск №2 /2021 (страница 1)

Шрифт

Литературный оверлок

Выпуск №2 /2021

Авторы: Евсеенко Иван, Романов Дмитрий, Шкарпета Сергей, Луданов Илья, Косовская Мария, Корицкая Полина, Игнатов Дмитрий, Всеволодов Роман, Флоч Наталья, Ганненко Антоний, Годвер Екатерина, Вебер Саша, Сержантова Иоланта, Рыженков Вячеслав, Вахитова Лилия

Редактор-составитель Иван Иванович Евсеенко

Зав. отделом прозы Яков Михайлович Сычиков

Зав. отделом поэзии Дмитрий Колейчик

Художественный редактор Александра Будникова

Фотограф Анна Бородина

Мd - Александра Процкая

ISBN 978-5-0055-8308-6 (т. 2)

ISBN 978-5-0055-3019-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От составителя

Альманах «Литературный оверлок» изначально задумывался мной, как творческая площадка для студентов Литературного института имени А. М. Горького, моих сокурсников. Тогда упорно хотелось, невзирая на шероховатость и несовершенство студенческих первых опытов, подшить написанное в некое издание. Сделать так, чтобы начинающий автор не впадал в депрессию от непрестанного писания «в стол». Но не всё в этой жизни складывается так, как задумываешь. В итоге, авторами альманаха стали люди не связанные между собой именем упомянутого учебного заведения, но объединённые любовью к русскому языку и русской литературе, а это куда весомее. Радует и то, что авторы альманаха совершенно разнятся между собой по стилистике и тематике предложенных произведений. В каждом из них, я в это свято верю, читатель непременно сыщет что-то для себя, новое и неповторимое.

Приятного прочтения, друзья!

ПРОЗА

Дмитрий Романов

Романов Дмитрий Дмитриевич родился в подмосковном поселке Томилино в 1986 году. Первое высшее образование получил в Московском институте тонких химических технологий им. М. В. Ломоносова. Второе – Литературный институт им. А. М. Горького (проза, семинар С. П. Толкачева). Сотрудник кафедры социальной философии РУДН. Публиковался в журналах «Юность», «Сибирские огни», альманахах «Радуга», «Лёд и пламень», «Мир Паустовского». Лауреат премии им. Валентина Катаева журнала «Юность» 2014 года.

Удаление

На даче Женя познакомился с соседкой – скромной дочерью профессора. Сам ученый бывал тут редко, и дом их стоял десяток лет пустой. Пока не грянула пандемия, и вся землеимущая Москва не перебралась во вторичные резиденции на лоно природы.

Её звали Варя, она только что окончила институт и не успела устроиться на работу в папину клинику. Теперь ходила по даче в мешковатых джинсах и футболках. Рядиться было не для кого, и даже волосы просто забивала под кепку, сонно слоняясь меж яблонь, выгуливая псинку или ездила с мамой на карьер. Нежелание связывать жизнь с медициной, тяга к миру герметического слога Блока, утеря смыслов, торных троп, дистанция.

Женя тоже работал на удалёнке. Жаркими полуднями сидел в трусах и пиджаке перед веб-камерой в саду. И за ветвями яблонь то и дело видел Варю, медведно шелестящую в кустах.

Женя проводил лето с роднёй, и от неё слышал, что соседи совсем зажались в карантин, ни с кем не общаются, и про них сказано «Атлант затарил гречи». Профессор же, отец Вари, и вовсе уехал куда-то под Вышний Волочёк, где имелся у него домишко в лесной глуши. Вроде, писать книгу. Но ещё говорили, что он боялся заразы от собственной семьи.

Теперь вокруг него не было ни души, и продукты из гипермаркета привозил нанятый таджик – профессор считал, что эту народность вирус не берёт. Или же она упорнее других обороняется от него, поскольку заболеть или быть депортированным на нищую родину означало для таджика куда более верную смерть от безденежья. Профессор предпринял все меры.

Женя как-то заметил, что Варя иногда стоит перед их калиткой и болтает с его племянниками – мальчиками восьми и десяти лет. Ребята уже год учились дистанционно на даче. Они теперь интересовались собачкой Вари. Однажды Женя вышел к ним и пригласил Варю зайти в гости.

Во имя спасения от социофобии.

Варя стала бывать по вечерам. Приходила с томиком Делёза, никогда не открывая и не цитируя. С опаской трепала углы, вглядываясь и сомневаясь.

Катя, сестра Жени, очень полюбила её. Социальная дама и эксподизайнер, всю жизнь наружу, сидела теперь взаперти. Жажда общения с кем-то кроме двух сыновей и мужа требовала живой воды, и текла её реченька. Варя утомлялась, но всё равно тянулась к соседскому дому, где никто не говорил о новостях, количестве умерших и прогнозах скорого апокалипсиса.

Вглядываясь и сомневаясь.

Варя была от природы тревожной, а Катя умела заболтать её на волнах спокойной пустоты. И томик Делёза оказывался в ящике яблок. Тряслись лапы у псинки.

А Женя всегда был где-то на периферии и поглядывал на большие Варины глаза с каплей расширенного зрачка, на полные губы, белые руки в рыжеватой дымке. Красные пятна на шее и ключицах – кожа её не загорала, а нежно страдала от солнца. Ещё кофейные полусферы под глазами, углублённые трепетом ресниц. Варя держалась пионерски прямо, но вся была молочной субстанцией.

Как-то в конце лета сестра спросила Женю:

– Не понимаю, чего ты тормозишь? Ты один, она одна.

Женя цокнул вилкой.

– Слушай, – он поглядел вяло, – она мне никак. Толстая какая-то.

– Сам как будто лучше. И чего ж ты ее пригласил? Думаешь, я не вижу, как смотришь? И она, кстати, тоже – на тебя.

Женя встретился с собой в зеркале – щетина тонет в залысинах, оспяное лицо, очки, волосатые дряблые плечи из-под сальной футболки. Он научился не замечать разбуй углеводного брюшка, но в глубине сознавал, что в свои тридцать три мог бы выглядеть и поярче.

Списывал всё на дачное одичание удалёнки.

– Тот ещё кадр! – сказал он. – Ещё б не посмотреть. Профессорская дочь. Куда нам, манагерам!

– Некрасиво, Жека, – усмехнулась Катя, – в курсе, что папаша её в больнице? Легкие проело. Девяносто процентов поражения.

– Слышал краем уха. То-то вся потерянная. Вот так и сиди в глуши – одному и помереть быстрее.

– Ладно, не о нём речь.

– Да и не в моем она вкусе. Иудейская сметана.

– Ну, понёс без колёс, – Катя слимонила рот. – Так и будешь один.

– Волнуешься за меня что ли? – и он понимающе помял ее за локоть. – Спасибо, что волнуешься. Но кому на роду написана воля вольная, тому мёд с молоком не приманка.

– Давай-ка мы её на днюху мою позовем, и чуток вас подогреем вискариком, а? Под другим соусом на дело поглядим.

– Сатья-баба Бабариха, – заключил Женя и ушел в гаджет.

Но на дне рождения Кати виски действительно закончился очень быстро и вскрыли прошлогодний мужнин самогон. Тот гнал его из яблок. Вот и этим летом старый, ещё прадедов, дом липко впитывал бражные пары.

Гостей не пришло, только семья. Беречься было некого. И Варя пила неожиданно для себя самой. Была ли тому причиной тревога за отца, которого на неделе перевели в реанимацию? Или апокалипсис по ТВ.

«Рекорд… сто восемь тысяч зараженных за день. В Индии президент публично читает мантры. Америка высылает российского посла».

1 2 3 4 Вперед