Екатерина Годвер – Катится камень (страница 10)

Бела его борода, снегопадом начищена полустанка асфальтовая тарелка… Он выйдет из теплоты вагона — старик, не знающий слова старость. Он скоро уснет. Ты останешься — и простишь ему эту слабость. Видишь, как он неумело пробирается сквозь сугробы? Теперь твое дело — раз — за разом переворачивать колбу, Теперь — только песок, стекло, дрожащие, слишком грубые пальцы… Два — и его следы уже замело, только ветер режется ледяным кварцем. Три — безжизненный механизм дернулся, нелепо заплакал ржавчиной. Он уже не вернется. Песок сыплется, о чем-то шелестит вкрадчиво. Смотри, трещина. Еще немного — и день навсегда стал бы короче… Четыре. Пять. Зажигать фонарь было проще. Дорога, которую не нужно искать, Предательски пульсирует где-то под кожей. Ну вот, опять. Новая. Осторожней. Пожалуйста, осторожней…

Утро

Утро дымом под потолком клубится, в окно скребется солнечными лучами. Мы не виделись с ним давно. Надо признаться, я в чем-то по нему скучаю, Но задергиваю шторы, выключаю свет и опять притворяюсь спящим — Оно не должно знать о том, что я здесь, не должно понять, что я настоящий. Я умею улыбаться людям, ждать, молчать и материться на публику, Но в пустом кармане не спрячешь второго дна, и даже дырку от бублика — Тоже не спрячешь. А потому приходиться тщательно выбирать маршруты, Сторониться сторонников, благоразумно складывать секунды в минуты, Расставлять над «и» многоточия, своевременно подстригать запятые — Иначе заметят, поймают за руку, заменят линии холостыми, Отведут туда, где только одна звезда в единственном небе пульсирует, Своей судьбой обездвижена, переменной в формуле зафиксирована. Звезд ведь гораздо больше, и как Вам только удается без них обходиться?! В темноте под закрытыми веками млечным путем катится колесница, Туда, где это небо заканчивается и начинается новое, А за ним — следующее. Янтарная крошка стелется под подковами… Слишком много для меня одного, и слишком много, чтобы забыть набело, С чистого листа поверив в чернильную полуправду и полуправила. Утро всегда возвращается. Улыбается уголками солнечных глаз, Соцветием звуков смеется, заботливо спрашивает, все ли в порядке. Однажды мы с ним поладим. Да и сейчас… Возможно, что нам просто нравится играть в прятки.

Не лечится

Похоже, что это уже не лечится: Наш остров — между ленью и прокрастинацией, Между невниманием и пониманием, Между невежеством и неведением. Он не только нам кажется обитаемым: Черепахи устали и ждут возмездия, Вершители спешат довершить затеянное, Волхвы спят с ружьями на изготовку, Спаситель надеется оформить страховку, Дни оборачиваются неделями… Но солнце садится за небоскрёбами, Волны перебрасывают пивную банку, И что-то еще, неуловимо-протерянное, Носится в воздухе, вывернутом наизнанку Голодным дыханием цивилизации, Сердцебиением человечества. Наблюдатель курит в окно, Обдумывает результаты вмешательства, Эритроциты машин Расцвечивают дорожное полотно… Подобное, в самом деле, не лечится: Невозможно вылечить жизнь. Она всегда продолжается.