Екатерина Гичко – Защитник (страница 73)

Всё сильнее темнеющий взгляд харена очень пугал. А он ещё и молчал, продолжая пристально смотреть на её грудь с таким видом, словно хотел вырвать вросший в неё камень голыми руками.

– Я даже не знаю, что там. Могу только сказать, что камень был большим, почти с мой кулак, и сильным. Мне первое время было очень плохо, слияние шло тяжело… У меня своих сил много, телу понадобилось время, чтобы привыкнуть к их увеличению. Помните, я говорила, что у каждого материала есть свои ограничения? – Майяри будто бы пыталась оттянуть время, заговорить мужчину. – У живых тел тоже есть свои ограничения, но они могут привыкнуть.

Ограничения… Камень? Ранхаш с большим трудом вспомнил светящееся пятно. Сейчас его видно не было, но воображение нарисовало лёгкое сияние, вытекающее из-за кромки ворота. Да, камень… артефакт… До мужчины постепенно стала доходить суть сказанного, но в ушах продолжала стучать кровь.

– Харен, я не говорю, что поглотила именно часть «Смерти хайнеса». Я, право, не знаю, что там было, и сказать это может теперь только Деший. Но, вы знаете, эта дурнота… она похожа на то, что со мной было, когда я только поглотила камень. Может быть, если носитель является частью того, что теперь во мне, я воспринимаю его как новую часть себя, и мне плохо, оттого что сил опять стало слишком много. Я только предполагаю… я совершенно не уверена, что это так…

Ранхаш медленно встал. Майяри испуганно умолкла, и в тишине жутковато проскрежетало по полу отодвигаемое кресло. Мужчина обогнул стол, неспешно подошёл к девушке и, подняв руки, ухватился за тесёмки её рубашки. Потянул за них, Майяри невольно шагнула к нему. Перекинул одну ленту через другую и затянул. Аккуратно сложил одну шёлковую завязку кольцом, потом другую и невыносимо медленно, словно бы с большим трудом, завязал бант.

– Что случится, если вы поглотите и носитель? – тихо спросил оборотень, с жутковатой заботой оправляя кружевной воротник.

Майяри сглотнула.

– Он мне не нужен, – почти неслышно выдохнула она. – Во мне сил в сотни раз больше, чем в нём.

– А надпись? – харен принялся застёгивать пуговички на платье. Одну за другой. Казалось, ему очень тяжело даётся это незатейливое занятие. Майяри подумала, что он едва сдерживается, чтобы не придушить её.

– Её можно вырезать и на мне. Нужен только ключ и…

Пальцы мужчины вцепились в так и не застёгнутый до конца ворот и подтянули девушку ближе. Сам харен склонился ниже и почти ей в губы прошептал:

– Вы больше никогда и никому об этом не расскажете. Я забуду то, что видел. И вы забудете. Ясно?

– Спасибо… – Майяри не могла поверить своим ушам.

Он мог убить её. Если она действительно поглотила «Смерть хайнеса», то именно она теперь этой смертью и является. Он мог убить её ради общего блага, ради спокойствия всей страны. Но он велел просто забыть.

– Спасибо… – опять прошептала она и замерла.

Горячие мужские пальцы огладили её шею, поднимаясь вверх, к вспыхнувшим огнём ушам. В глазах потемнело. Но не от страха. Нет, это было что-то другое…

– А теперь, – серебристые ресницы слегка затемнили жёлтые глаза, – теперь, госпожа Майяри, пожалуйста… я вас очень прошу… идите спать.

И он отпустил её, даже слегка оттолкнув от себя. Ещё несколько секунд Майяри ошарашенно смотрела на него, а затем выметнулась за дверь. Она уже не увидела, как мужчина дёрнулся за ней, но всё же остался стоять.

Дверь мягко клацнула, оставляя Ранхаша наедине с проснувшимся безумием.

Развернувшись, оборотень деревянной походкой дошёл до стола и, склонившись, опёрся на него. Тишину нарушил треск дерева: когти и пальцы сминали столешницу. Но этого оказалось мало, чтобы выплеснуть возбуждение и напряжение, что распирали его.

Он видел её обнажённой. Видел не раз. Мог даже в деталях вспомнить мягкие очертания низа её живота и каждый символ кошмарной татуировки. Мог по памяти нарисовать её ноги. Беспрепятственно мог вообразить плавный и изящный изгиб её спины, рельеф мышц и очертания позвонков и рёбер. Так почему он раньше не испытывал ничего подобного? Почему именно сейчас его накрыла такая тяжёлая волна плотского желания? Что изменилось? Что изменилось в нём самом?

Ранхаш не был склонен врать себе и искать оправдания. Что-то произошло именно с ним. Его не соблазняли, его не приманивали ни чарами, ни зельями. Причина желания где-то глубоко внутри него. Майяри привлекает его как женщина и привлекает с такой силой, что он невольно вспоминал себя в двадцать-тридцать лет, когда он, юнец, совершенно не мог себя контролировать. Что он увидел в ней, раз едва не сошёл с ума несколькими минутами ранее?

Перед глазами опять предстала Майяри. Строгая, смотрящая уверенно и с упрямством. Отстранённая, словно бы и недосягаемая. Загадочная… нет, не загадочная! Прячущаяся. Внутри себя она скрывает множество других Майяри, с которыми он не знаком. Рассудительная и в то же время взбалмошная. Жёсткая, но порой такая мягкая, что и не тронуть. Одетая.

На этом связные размышления прервались. Платье с воображаемой Майяри просто упало, и память услужливо нарисовала её худенькое тело. Ранхаш невольно подумал, что сейчас она наверняка выглядит несколько иначе. Благодаря усилиям домоправителей и Шидая девушка немного поправилась. Но всё же он видел женщин более соблазнительных, так почему сейчас ему кажется, что тело госпожи Майяри невероятно пленительно?

В дверь постучали, и Ранхаш похолодел, вообразив, что в коридоре опять стоит Майяри – его мучение.

– Господин, – раздался тихий голос Рладая, – мне можно войти?

– Да, – харен вытащил пальцы из стола, с облегчением отмечая, что спокойствие возвращается к нему. Возбуждение и напряжение продолжали гореть в груди и паху, но мириться с ними было уже проще.

Переступив через порог, помощник тщательно прикрыл за собой дверь и коротко отрапортовал:

– Мы его нашли.

– Отлично. Веди, – Ранхаш стремительно развернулся и направился к двери.

Глазам Рладая открылся покорёженный стол, и оборотень с недоумением воззрился на него. Господин уже переступил порог кабинета, когда до него дошло, что столешницу покрывают борозды от когтей.

– Харен, – обеспокоенно позвал он.

Ранхаш остановился и холодно взглянул на помощника.

– Живо пошёл вперёд, – сквозь зубы скомандовал он, и Рладай рванул прочь из кабинета.

Сквозь грубо сколоченный пол доносились звуки гулянки, развернувшейся на первом этаже трактира, но в самой комнате стояла угнетающая тишина. На одном из двух стульев за покосившимся столом беспокойно вертелся щуплый мужичок довольно отталкивающей наружности. На тонкой шее сидела маленькая голова, щёки покрывала редкая щетина, один глаз закрывала мутная плёнка, а второй имел блекло-голубой цвет, светлые волосы были стрижены так коротко, что сидящий казался лысым. Вид у него был несколько измождённым, тело – худым, костлявым, с сильно выделяющимися суставами. Одет же мужичок был в какое-то тряпьё и драный полушубок.

У окна и двери стояли ещё двое мужчин, куда более крепких и хорошо одетых, с мрачной решимостью смотрящих на мужичка за столом. Тот сильно нервничал и переводил испуганный взгляд с окна на дверь и обратно, впрочем, не брезгуя украдкой осмотреть и пол с потолком. Последний вызывал у него даже больший интерес, но охранники делали вид, что не замечают этого.

– Музыки, моз, договолимся? – в очередной раз попытал удачу пленник. – Я з заплатю. Скока хотите заплатю.

Те делали вид, что южносалейского не понимают. Особенно в таком косноязычном виде. Но мужичок не сдавался. Вскочив, он замахал руками и заговорил быстро-быстро, плюясь слюной и проглатывая окончания слов:

– Хотьте камни? Длагоцен камни? Не, вы откасыватесь. Я сичас схозу и принес их, а…

– Сядь, – тяжело велел тот охранник, что стоял у окна, и мужичок послушно плюхнулся на стул.

В дверь раздался стук и после небольшой паузы повторился ещё раз. Мужчина у двери открыл затвор, и внутрь, слегка хромая, зашёл невысокий мужчина с капюшоном на голове. Следом за ним зашёл более высокий оборотень, но плюгавый бросил на него только мимолётный взгляд, безошибочно определив главного. И не ошибся. Первый мужчина сел на стул напротив него и скинул капюшон с головы. На пленника уставились холодные жёлтые глаза, и тот посерел. Единственный его зрячий глаз вытаращился в уже непритворном страхе и изумлении.

– Доброй ночи, – спокойно пожелал харен. – Сюсюкающий Лой, верно?

– Ба, да со таким вазным лисам нузно от таки мелково как я? – изумился Лой. – Ишли не осыпаюсь, сам клава сыска?

– Рад встрече, – холодно отозвался Ранхаш. Он понимал, что после назначения его каждая собака в городе будет знать, но такая известность его не очень радовала. – Рладай, останься, остальные выйдите.

Лой дождался, когда охрана выйдет, и поинтересовался:

– И со нузно увазаемому госпосину?

– Что может быть нужно главе жаанидыйского сыска от самого известного вора в этом городе?

– Ну со вы? Какой вол?! – заюлил Лой. – Это всё недлуги влут!

– Я изначально хотел поручить вашу поимку одному из подчинённых, но после наглого ограбления банка на главной торговой улице, – Лой возмущённо округлил глаза, мол, при чём тут я, – решил, что мои собственные оборотни быстрее найдут возможность с вами познакомиться, а то жаанидыйским сыскарям уже седьмой год это не удаётся.