Екатерина Гичко – Защитник (страница 103)
Ранхаш растерянно моргнул и не очень уверенно отказался от помощи:
– Не стоит.
К тому моменту, когда подъехал экипаж, пьяницы уже успокоились. Шидай мирно спал, устроив подбородок на голове харена, Майяри тоже дремала, прижавшись щекой к груди господина Ранхаша. Сам же господин Ранхаш был похож на статую самому себе: мрачную и обещающую большие неприятности.
Наверх сонных дебоширов Ранхаш и Рладай затаскивали вместе под весёлое аханье Ывашия. Сгрузили их сперва в одной спальне, Рладай даже успел пожелать харену спокойной ночи и уйти вместе с домоправителем. Но после того как Шидай начал помогать Майяри снимать платье, Ранхаш осознал, что оставлять их вместе в одной постели в таком состоянии будет большой ошибкой, и попытался унести Майяри в другую комнату. Девчонка закатила детскую истерику с брыканиями, и застонавший от отчаяния оборотень опять бросил её на кровать и сам свалился между ней и отцом.
– Лежать на месте! – холодно велел он.
Несколько минут пьянчуги действительно вели себя тихо. Затем с подушки приподнялся Шидай.
– Тс-с-с, Майяри, ползи сюда. Я тебя целоваться научу.
– На месте лежать! – рявкнул Ранхаш, и доставшая его парочка смиренно вытянула ноги и сложила руки на груди.
Уже через четверть часа задёрганный харен даже не возмутился, когда сонная Майяри прижалась к нему и завинтилась затылком под мышку. Не возмутился он, и когда Шидай забросил ногу на его бёдра и зашарил рукой по груди. Пробормотав что-то про плоскодонок, лекарь наконец затих и засопел на ухо Ранхашу. Тот не возмутился, только устало уставился на потолок, надеясь, что эти двое действительно уснули.
Недавнее происшествие с тёмным хаги теперь казалось всего лишь сном, причём не самым страшным.
Глава 54. Суровая реальность трезвеющего
В теле царила потрясающая лёгкость и расслабленность. Просыпающейся Майяри казалось, что она нежится на самой прекрасной из кроватей, под её щекой приминается мягчайшая подушка, а тепло, ощущаемое с левого бока, было самым ласковым теплом на свете. И поза, в которой она так сладко спала, была самой удачной позой для сна. Не хотелось шевелиться, открывать глаза и просыпаться, но разум постепенно прояснялся и слух начал улавливать умиротворяющие утренние звуки: щебет птичек на улице, лёгкое шуршание вишнёвых ветвей, тихий-тихий скрип половиц из коридора и сонное сопение. Эти звуки убаюкивали ещё сильнее.
Кажется, они вчера с господином Шидаем куда-то ходили, ели там и даже пили. Наверное, поэтому она и не помнит, что там происходило после их душевного разговора. Майяри разрешила себе не волноваться. Вот она ещё немного полежит, понежится, позволит себе побыть расслабленной, а потом проснётся и опять запустит в свою жизнь проблемы и беспокойство. Но потом, потом…
Странно только, что господин Шидай не обнимает её, как обычно. Это же он спит рядом? Майяри лениво приоткрыла левый глаз – правый был закрыт подушкой – и осмотрела лежащего рядом мужчину. Взгляд её заинтересованно скользнул за распущенный ворот рубашки и опустился ниже. Руки её соседа по кровати были сложены на груди и правой ладонью он беззвучно похлопывал себя по плечу левой. Майяри зачарованно проследила, как поднимается и опускается рука, и взор её зацепился за знакомые шрамы. Ладонь в очередной раз поднялась, и девушку словно кипятком ошпарили. Умиротворённо стучащее сердечко метнулось в грудной клетке, и Майяри уставилась на лицо мужчины.
Господин Ранхаш не спал. Лежа на спине, он, прищурившись, смотрел в потолок и, казалось, терпеливо поджидал её пробуждения. Шевеление рядом он почувствовал сразу же и медленно повернул голову, чтобы столкнуться с испуганным взглядом девушки.
– Как я рад, что вы проснулись, – жёлтые глаза многообещающе прищурились.
Желудок сжался, и Майяри, судорожно сглотнув, с трудом приподняла голову – лежала она на животе – и посмотрела, нет ли кого-нибудь по другую сторону от харена. Левая половина постели была смята, но пуста. Она спала с господином Ранхашем в одной постели? Только с ним одним? Кровь кипятком прилила к шее, наползла на щёки и осветила уши.
Майяри никогда не считала себя особенно стеснительной. Порой ей бывало неловко или стыдно, но это был далеко не первый раз, когда она ложилась спать рядом с мужчиной. На практике, когда она училась в Санаришской школе магии, ученики чаще всего спали на свежем воздухе и девушек мастера раскладывали между парнями. Последние-то горячие, а у девчонок вечно руки и ноги как лёд. Первый раз Майяри такой ночлег показался настоящей дикостью, но, проснувшись утром в объятиях Виидаша, девушка поняла, что ничего неприятного или особо постыдного в этом нет. Зато тепло-то как!
Но сейчас всё было иначе. Одна мысль, что она провела ночь в одной постели с выдержанным хареном, для которого приличия не пустой звук, заставила почувствовать ужас. Они уже делили вместе комнату, но тогда она хотя бы помнила, что происходило. А сейчас… Майяри опять сглотнула.
Как-то старейшина заподозрил, что она задумала очередной побег. Майяри всегда умела хорошо держать свои планы при себе, даже побои не могли вытянуть из неё правду. Но дед знал её слабое место: в бреду она могла рассказать что угодно. Нужно было просто довести её до неадекватного состояния, например, подпоить. В тот раз Майяри очнулась на вершине горы, куда могли попасть только оборотни-птицы. Рядом лежал Борий в своём зверином облике с выщипанным хвостом и придавленный камнем к земле.
Пить ей запретили под страхом смерти.
Так что же она сотворила этой ночью?
– Отпустите меня, – потребовал харен.
Майяри посмотрела на него с удивлением и непониманием: она вроде бы его и не держит. Оборотень молча шевельнул бровями, указывая куда-то вниз, и девушка, опустив глаза, обнаружила, что длинная шикарная серебристая коса харена намотана на её руку, а на кончике этой косы она совсем недавно с таким блаженством почивала. Майяри торопливо освободила мужчину, и тот тут же сел. Девушка тоже поспешила подняться и отползти к краю кровати.
Беспокойство её только усилилось, когда она обнаружила, что платье её расстёгнуто до самого пояса, благо нижняя рубашка целомудренная, хоть и с кружевным воротом, один из чулок стянут с ноги и теперь волочился за ней подобно длинному хвосту, а второго не было вовсе. Украдкой осмотревшись, Майяри едва сдержала стон: пропажа висела на дверной ручке.
– Я плохо себя вела? – рискнула она спросить у харена.
– Отвратительно, – не стал врать тот.
Он пережил весьма волнующие моменты, когда, проснувшись ночью от копошения рядом, обнаружил, что девушка почти вылезла из своего платья и, хныкая, что ей жарко, стягивала с себя чулки. Дело она не закончила и, вымотавшись, плюхнулась обратно, чтобы через несколько секунд вцепиться зубами в его косу. У Ранхаша появилось крепкое подозрение, что Майяри не только хаги, но и оборотень. И эти подозрения только окрепли, когда она, облизнувшись, с ухмылкой поведала ему, что он такой вкусный и она съест его целиком, так что пусть боится её. Увы, почему-то это прозвучало не пугающе, а возбуждающе.
– Ну вы же не позволили себя обидеть? – с надеждой спросила Майяри.
Ранхаш мрачно посмотрел на неё и повёл шей из стороны в сторону, разминая её. Ворот распахнулся чуть шире, и девушка с леденящим душу ужасом отметила синее пятно в том месте, где шея переходила в плечо.
– Я подралась с вами?!
– Нет, – раздражённо отозвался Ранхаш, который ещё не знал, какое украшение расцвело на его теле.
Девушка едва сдержала вздох облегчения. Значит, это не она.
– Вы ничего не помните? – предположил харен. Дождавшись осторожного кивка, Ранхаш недовольно протянул: – Вы доставили очень много проблем.
– Простите, – Майяри покаянно опустила голову.
– Разнесли таверну, пели неприличные песни, приставали к охране, – Ранхашу захотелось немножко отомстить, и он слегка приукрасил реальность, – и с воплями бегали по улицам города.
– М-мне очень стыдно, – искренне выдохнула Майяри, надеясь, что приставала она только к охране.
– Тс-с-с, Ранхаш, – раздалось досадливое шипение, и над краем постели появились плечи и голова лекаря.
Майяри аж покачнулась от облегчения. Так они не одни!
Шидай, морщась, с удивлением осмотрелся и затем вопросительно взглянул на Ранхаша.
– Ты сам упал, – ответил тот.
– Мог бы и поднять, – прокряхтел лекарь. – Ох, моя спина…
Мужчина потянулся, и позвоночник его угрожающе захрустел.
– О боги… Не слушай его, Майяри. Хорошо мы вчера погуляли, а из разгрома там поломанные столы всего лишь. Я-то всё помню! Ой, Майяри, – лекарь неожиданно захохотал, – мы вчера с тобой Ранхаша едва замуж за Рладая не отдали.
Глаза Майяри расширились. Зачем? Они же оба мужчины! Тёмные, и почему она никогда ничего не помнит?! Даже обидно стало.
– Припомни ещё, как ты пытался научить её целоваться. И меня заодно, – холодновато посоветовал Ранхаш.
– Ну прости, дорогой, перебрал, – губы Шидая расползлись в ехиднейшей, но совершенно не раскаивающейся улыбке. – Зато как душевно вышло, а? Майяри, помнишь, как Ранхашем закусывала?
Харен словно окаменел. Девушка растерянно хлопнула глазами, взгляд её опять зацепился за синяк на шее мужчины, и в желудке стало нехорошо. Волнительно как-то.