Екатерина Гичко – Тяжесть слова (страница 4)

– Полукровка, – безошибочно заключил наг, – ипостась проснулась очень поздно. Среди людей большая удача. Твои родители могут отдать тебя замуж куда выгоднее.

Как он быстро разобрался. Наверное, часто имеет дело с оборотнями… Мысль мелькнула и исчезла. Наг прижался ко мне ещё сильнее, и я с возрастающим ужасом ощутила тепло его живота. Я почувствовала его запах: приятный, немного терпкий и очень мужской. Это напугало ещё сильнее.

– Они не знают, – прошипела я, вжимаясь в хвост, в ту его часть, что располагалась под спиной, и стараясь не обращать внимания на ту, что сверху прижималась ко мне вместе с человеческой.

– Так, может, за меня выйдешь? – промурлыкал наг. – Я о-о-о-очень люблю человеческих девочек.

Сердце совершило испуганный кульбит, и я неожиданно разозлилась.

– Отец одобрит – пойду! – огрызнулась я.

Я уже поняла, к чему всё катится. Прощай, честь девичья, здравствуй, позор блудодейский! Я же ему ничего и сделать не смогу! Может, опять обернуться?

Но наг почему-то задумался. А затем, масляно улыбнувшись, перекатился на бок.

– Можешь откатываться, – милостиво разрешил он.

Я тут же рванулась в сторону. Тихое шипение напомнило мне, что обернулась я не только своими волосами. Спешно вернула их хозяину. В меня полетели моя одежда и сапоги. Я даже не возмутилась, когда каблук впечатался мне в локоть, и стала быстро облачаться под откровенно ехидным взглядом нага. Уже одетая, с кое-как заплетённой косой, я покосилась на него.

Наг перебирал в пальцах тонкие хитросплетённые звенья серебряного браслета. Раньше этот браслет мне на глаза не попадался. Украшение полетело в мою сторону, и я, едва успев поймать его, озадаченно посмотрела на змеелюда.

– Надень его, – коротко приказал он.

– Зачем?

Мужчина ничего не ответил. Точнее, ничего понятного не ответил. Лишь прошипел нечто невнятное. Из-за деревьев выполз ещё один наг. Я одеревенела. Неужели он был тут всё время и всё видел?! Вот стыд-то!

Появившийся наг был зеленохвост и русоволос. И, в отличие от чернохвостого, даже одет в длинную рубаху, поверх которой был застёгнут панцирь с загнутыми вверх наплечниками. Живот обхватывал широкий металлический пояс, а с него на манер юбки свисали кожаные полосы вперемежку с металлическими пластинами. К поясу были пристёгнуты ножны с длинным кинжалом и тяжёлым двуручным мечом. Мужчина почтительно поклонился чернохвостому нагу и внимательно выслушал затейливое шипение.

– Он проводит тебя до выхода из леса, – огорошил меня наглый змеелюд.

– Меня?! – удивилась я.

– Да, тебя. Когда у тебя свадьба?

Я озадачилась.

– Жених приезжает сегодня, а свадьба будет через три дня, – тупо ответила я.

Наг подпёр голову рукой и довольно улыбнулся.

– Что?! – не выдержала я.

– Твой отец мне не откажет, – ошарашил он меня уверенным заявлением. – Надеюсь, ты отвечаешь за свои слова? И надень браслет. Это мой подарок.

– Вы это несерьёзно… – непослушными губами произнесла я. – Я ведь не наг… я не вашего вида…

Меня прервало ехидное хмыканье.

– У нагов мало женщин, – медленно протянул мужчина, – поэтому мы часто берём жён из других рас. Вот только согласных стать нашими спутницами мало. А ты согласилась.

Холодок прошёл по спине. Чёрные глаза насмешливо сузились.

– Иди домой и ожидай жениха. Меня жди.

Несколько секунд я молча смотрела на нага, словно зачарованная чёрным взглядом, а потом развернулась и деревянным шагом двинулась в лес с глупой мыслью, что, может, на обратном пути меня всё же съедят. Какая же я дура! Ведь это не первый раз, когда моей наивностью пользуются, и нет бы мне уже хоть чему-то научиться, а я вместо этого раз за разом сажусь в одну и ту же лужу!

Следом за мной с тихим шелестом пополз провожатый. Только никуда он меня не провожал, в роли провожатого выступала я, так как шла впереди. Хотя, наверное, я просто в правильном направлении двигалась. Бурелом и кустарник нагу не мешали. Он с лёгкостью переползал обрушившиеся стволы и подминал под себя кусты, оставляя за собой широкий след. В конце концов я пропустила его вперёд и пошла по пролагаемой им тропе.

Бросив корить собственное легкомыслие, я лихорадочно попыталась вспомнить всё, что знала о нагах. Кроме жутких баек и того, что они наши соседи, я больше ничего не знала. К своему стыду, я не очень увлекалась расоведением. Интересовали меня в основном вымершие народы, а ещё больше мёртвые языки. Но если припомнить байки… Сказки же не возникают на пустом месте? Предположим, что наги довольно опасны. Даже не предположим. Набор когтей, клыков, возможно ядовитых, а также длинный, закованный в железно-твёрдую чешую хвост, который сам по себе представляет смертельное оружие, говорят в пользу довода об опасности. И я отметила, что они очень сильны, когда ползущий впереди наг хвостом, не размахнувшись, сшиб с моего пути здоровенную корягу. Я настолько опешила, что даже не смогла определить, приятна ли мне такая забота. Сбоку кто-то зарычал, но рычание тут же сменилось поскуливанием и удаляющимся треском. Я уставилась на спину нага. Кого из нас испугался этот кто-то, гадать не приходилось.

Итак, наги очень-очень опасны. У них есть своё княжество, и, если верить словам чернохвостого, они часто берут жён из других рас. И как долго живут эти жёны? Нет, не думать об этих жутких байках о размножении! Не могут они так размножаться! Но если просто представить сам процесс исполнения супружеского долга, то… Наг, он же такой большой, тяжёлый, сильный, а человеческие женщины такие слабые… Им легко причинить вред. Я решительно не могла представить такой союз. Такой мужчина убить может случайно. Просто посильнее обнял, и жена умерла. Но Женоед…

Я споткнулась о коварно затаившийся в палой листве корень. Про графа Ротрийского ходили очень нехорошие слухи, что он мучил жён ради собственного удовольствия. И от этих издевательств они и умирали. Сама я его никогда не видела, но слышала, что он чуть старше моего отца. Кривоног, низкоросл, безобразен. Если сравнивать это описание и нага, то наг сильно выигрывал внешне. На змеелюда хоть смотреть приятно, даже принимая во внимание хвост. Он молодой и красивый. И пахнет от него хорошо. И пантерёнышу он понравился, и вреда нам не причинил…

Я тяжело вздохнула, и сопровождающий наг даже обернулся посмотреть, всё ли у меня в порядке. Глаза у него были светло-зелёные, натурально змеиные – с узким вертикальным зрачком. Жуть! Я споткнулась ещё раз.

А вообще, с чего я взяла, что наг выполнит то, что сказал? Всё время, пока я была на озере, он надо мной потешался. Может, и сейчас пошутил? Или не пошутил, но потом подумает и передумает. И дождусь я только Женоеда. Я тряхнула головой, выбрасывая мысли о женихе-графе.

Провожающий остановился и кивнул головой вперёд. За деревьями виднелся просвет. Вот мы и вышли. Дальше наг ползти со мной не собирался. Я потопталась немного на месте, потом всё же благодарно склонила голову и пошла дальше. У самой кромки не выдержала и обернулась. Наг продолжал стоять, ожидая, видимо, пока я уйду. Внутри возникло ощущение, что сейчас я выйду из леса – и наги окажутся сказкой, сном, который мне приснился на берегу сказочного озера. Я отвернулась и решительно пошла к солнцу.

Вышла прямо к дороге, которая вела в ближайшую к нашему имению деревню – Ляда́щие Окраинки. Я часто ездила через неё на дальнее озеро. До имения отсюда было совсем близко. Но желания возвращаться никакого. Я почти поддалась искушению и развернулась в противоположную сторону, но тут сообразила, что что-то сжимаю в кулаке.

В моей ладони лежал изящный серебряный браслет затейливого плетения. Напоминание того, что это всё же был не сон.

«Надень его».

Я засунула браслет в карман и развернулась к имению, решив, что что-нибудь обязательно придумаю. И Женоед сам откажется на мне жениться!

Я успела пройти не более ста саженей[3], когда услышала хриплый крик со стороны Лядащего леса. В первое мгновение я отскочила подальше от леса, испуганно ожидая, что оттуда выползет какая-нибудь зверюга. Крик раздался вновь, и я, к своему удивлению, разобрала человеческую речь.

– Помогите! – звал кто-то хриплым сорванным голосом.

Я слышала рассказы о том, что в лесу водится нечисть, которая подражает человеческому голосу и так заманивает доверчивых людей в глухую чащу, где и поедает. Но после встречи с нагом все эти рассказы вызывали у меня сильные сомнения. Я прислушалась. Крик повторился. Да, действительно кто-то звал на помощь. Я осторожно повернула назад в лес. Но, оказавшись под сенью деревьев, поняла, что не знаю, куда идти. Призывов о помощи больше не было.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – опасливо спросила я.

– Я здесь! Здесь! – тут же горячо откликнулись мне. – Я не нечисть! Я человек!

Будь я умной нечистью, тоже говорила бы, что я человек. Голос просящего слышался как-то странно, словно снизу шёл.

– Где вы? – спросила я. – Я не вижу никого.

– Я в ловчей яме, – отозвались мне. – Я тута ужо два дня кукую.

Я действительно обнаружила яму, а на её дне одноногого грязного бородатого мужика. И даже начала догадываться, кого вижу перед собой.

– Ох, Матерь-Богиня[4], это ж госпожа юная! – удивился Михонь, но удивление тут же сменилось подобострастным выражением. – Господарыня, не дайте подохнути здесь как зверю лютому! Смилуйтесь, век благодарен буду!