Екатерина Гичко – Цветочек. Маска треснула (страница 8)

– Ой, прости, – вскинулся тот и хвостом же помог ей подняться.

Ссадаши тоже решил помочь, но не успел толком оторвать хвост от пола и невольно подставил Дейне подножку, из-за чего женщина рухнула лицом вниз уже на постель наагариша. Ссадаши прыснул от смеха и скосил ехидные глаза на Дела.

– Если не скажешь, что произошло, я напишу Амарлише, что в твоей постели была другая женщина.

И Вааш, и Дел посмотрели на него как на идиота. И тот же миг одеяло зашевелилось, поползло вниз, и высунувшаяся Амарлиша с заинтересованной улыбкой уставилась на женщину в постели своего мужа. Дейна изумлённо распахнула рот.

Улыбка тут же стекла с лица Ссадаши, глаза поражённо распахнулись, и на некоторое время наг остолбенел. А затем его лицо исказила такая искренняя ярость, что он мгновенно оправдался в глазах Дела.

– Что ты здесь делаешь?!!

– Божечки, как прекрасен мир! Какой замечательный город!

Рыжая как костёр девушка шагала по главной улице Дардана и, прижимая к груди белый горшок с голубыми узорами, восторженно осматривалась и восхищалась самыми простыми вещами. Особенно её радовали люди, их живые лица, и она с такой радостью улыбалась всем встречным, что от неё шарахались.

– Вы ни за что не пожалеете, что отпустили меня, – в сотый раз заверила она неведомо кого и чмокнула растущий в горшке ссадишей в белоснежную головку.

У цветка, казалось, от многочисленных ласк подрагивали стебель и листья, а длинные лепестки развевались, нежно оплетая шею девушки, хотя ветер уже улёгся.

И девушка, и цветок привлекали многочисленные взгляды. Девушка выделялась своей яркой шевелюрой и богато расшитым походным мешком, никак не подходящим к простому коричневому платью. А великолепный ссадишей светился белизной, длинные лепестки опускались ниже донышка горшка, а тычинки словно белый бархат обтягивал.

– А воздух-то какой! – рыжая с наслаждением втянула не самый ароматный уличный запах и расплылась в улыбке.

После почти шестимесячного заточения, когда она не видела никого, кроме Духа, и ничего, кроме собственного дома и белого поля ссадишеев, Дардан казался сокровищницей впечатлений.

– Эй, милая, тебя проводить? – девушку окликнул высокий худой парень с лукаво блестящими глазами. – А то украдут такую малышку.

Низенькая гостья города действительно могла бы достать до его затылка только в прыжке. Но девушка ничуть не обиделась, наоборот, оживилась и остановилась. Ей так хотелось поговорить с кем-нибудь, что даже подозрительно кривая улыбка её не отпугнула.

– Мне в императорский дворец, хочу по рекомендации поступить на службу в оранжерею. Но я вижу, куда идти, – рыжая развернулась и указала на хорошо видимые шпили дворца.

– Так по главной улице до полудня идти будешь! Давай провожу короткой дорогой?

Лепестки цветка будто ветер подхватил, и они потянулись в сторону парня.

– А давай, – смело согласилась девушка.

– Вот сюда, – провожатый подхватил гостью под локоток и потянул в проулок.

Только они там скрылись, как раздались звуки ударов, и через минуту раскрасневшаяся девушка опять вышла на главную улицу.

– Хам! – с очень довольным видом припечатала она скрючившегося на мостовой парня и с глубоким удовлетворением вновь чмокнула разлохматившийся цветок. – Ничего не бойся, я защищу нас обоих, – и кровожадно добавила: – Эх, вот бы кто-нибудь ещё привязался!

Глава V. Кот караулит мышь

Хранитель оранжереи господин А̀рис смотрел на сияющее лицо рыжеволосой девчонки с большим сомнением и кривился, будто уксуса глотнул. Если бы просительница должности в императорской оранжерее сразу не представилась, он бы выставил её в тот же миг, как она осмелилась высказать свои смелые планы. Уважаемый господин Арис ни за что бы не подпустил к работе женщину. Что прекрасная половина вообще могла понимать в оранжерейном деле и работе с капризными обитателями роскошного стеклянного дома? Хоть и говорили, что занятие садоводством больше подходит именно женщинам, господин Арис был твёрдо убеждён, что наука растениеводства доступна лишь пытливому мужскому уму.

Но…

Девушка представилась как Вилѐна Прѝшый, правнучка известного на весь цивилизованный мир салейского растениеведа Шира Пришыя – господин Арис имел полное собрание его сочинений, – и дочь не менее известного исследователя и путешественника Вара̀на Пришыя. Девчонка привезла кучу рекомендаций и от знаменитых родственников, и от хранителей оранжерей и парков по всей Салее, где успела послужить за свою недолгую пятидесятилетнюю жизнь. Осматривалась кандидатка на пост служителя оранжереи с восторгом, выдававшим в ней большого знатока и, главное, трепетного обожателя мира растений. Просто выставить за порог такого блистательного кандидата не мог даже столь прожжённый женоненавистник, как господин Арис.

– Работа здесь тяжела, – пробормотал он, перелистывая рекомендации и искоса посматривая на девчушку.

– Ничего, мы, оборотни, сильные, – девчонка показательно перехватила горшок одной рукой и согнула освободившуюся руку, демонстрируя мышцы, но пышный рукав не позволил полюбоваться их наличием или отсутствием. – А медведи ещё и хозяйственные. О, алахриды! – девушка расцветала в улыбке, шагнула в сторону прожорливого куста, но вспомнила, зачем пришла, и одарила улыбкой хранителя.

Лицо того стало ещё более кислым. Господин Арис понимал, что, похоже, ему придётся поступиться своими принципами. Пусть это и женщина, но она из семьи Пришый. Если он её не примет, то она пойдёт к хранителю парка, с которым у господина Ариса было что-то вроде соперничества. И если девчонка действительно окажется способной, то пройдоха Швер только выиграет.

Кроме того… Хранитель бросил жадный взгляд на ссадишей, который держала девчонка. В оранжерее, конечно же, имелись и ссадишеи, но ни один из них сравниться не мог с великолепием, сидящим в горшке у девушки. И она это великолепие ценила и с рук не спускала.

– Ну хорошо, – неохотно протянул хранитель, и лицо стоящего рядом щуплого помощника изумлённо вытянулось. – Поработаешь неделю, если будешь хорошо справляться – останешься. Нет… – господин Арис красноречиво указал в сторону выхода.

– Отлично, – девушка нетерпеливо перекатилась с пятки на носок. – Где я могу бросить вещи?

– Вешка покажет, – хранитель кивнул на помощника. – А цветок, – не удержавшись, господин Арис опять жадно посмотрел на ссадишей, – можешь пока ссадить на клумбу к другим ссадишеям.

– Не-а, он прихотливый и не будет там расти, – девчонка плотнее прижала к себе горшок. – Да и экземпляр ценный. Поди потом докажи, что я его с собой принесла, а не собственность императора выкопать хочу.

Хранитель возмущённо трепыхнул ноздрями, но ничего не ответил.

– Проводи, – бросил он помощнику и, развернувшись, вальяжно пошёл прочь.

Вешка опасливо посмотрел на девушку и махнул в сторону корпуса, примыкавшего к оранжерее и отведённого садовникам.

– Жить будешь вместе с садовницами из парка, – по пути предупредил он. – Они занимаются украшением дворца цветами и собирают букеты. Ну и ещё карпов кормят. В оранжерею господин Арис их не пускает. Он… – парень запнулся и замялся. – Он считает, что женщин нельзя нагружать тяжёлой работой.

– Такой заботливый, – лучисто улыбнулась Вилена, но вот глаза лукаво прищурила. Она-то не раз сталкивалась с пренебрежением, исходящим от умудрённых опытом садоводов.

Они зашли в полутёмный прохладный холл, почти сразу переходящий в коридор, по обе стороны которого темнели многочисленные двери – спальни слуг.

– Вот здесь есть свободная постель, – Вешка постучал в одну из дверей и, не дождавшись ответа, отворил её.

Комната оказалась пуста, женщины наверняка были заняты работами.

Вилена с энтузиазмом осмотрела небогатое помещение, занятое тремя кроватями, плюхнула мешок на свободную постель и туда же поставила горшок. Из мешка она сразу же вытащила красный фартук и, повязав его, потащила горшок к окну.

– Ну как? – поинтересовалась она, поставив сосуд на подоконник.

Вешке показалось, что головка цветка отрицательно качнулась.

– Не хочешь оставаться один?

Влетевший ветер согнул стебель так, будто ссадишей выражал ярое согласие.

– Ну пошли.

Девушка одной рукой подхватила горшок и бодрым шагом направилась к Вешке.

– Так с чего мне начать?

В столь кристально искренней ярости видеть наагалея Дейне ещё не доводилось. Что уж он там нашипел восхитительно прекрасной женщине, найденной в постели наагариша, она не поняла. Даже предположила, что господин Делилонис изменял с ней жене (или женщина пыталась склонить его к измене), что и вызвало беспощадный гнев наагалея. Но предположение она отмела быстро: наагалей смотрел и злился на незнакомку так, как можно злиться и смотреть только на близких. Уже потом наагалей Вааш, в отличие от друзей сохраняющий спокойствие, представил Дейну жене наагариша Делилониса госпоже Амарлише, старшей дочери наагашейда.

Раненой во время охоты на Тинтари.

У Дейны внутри похолодело, когда наагалей Вааш сообщил причину злости и наагариша, и господина. И в то же время душу наполнило постыдное ликование: врюхался Тинтари по самые ноздри!

Конечно же, господин Ссадаши захотел составить другу компанию в охоте. Но на шум приполз лекарь.

– Из этой комнаты вы выползете только через мой труп! – господин Лилашей грозно раскрылился в дверном проёме, зигзагообразно упёршись хвостом в косяки. Ссадаши досадливо зашипел, а по лицу Дела загуляли желваки.