Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 84)

Когда и кого он уговаривал? Уголок губ рыжего дёрнулся. Про Агареса много говорили среди сумеречников-хаггаресов, и в основном о его неуёмной тяге к бабам. От него прятали дочерей и боялись отпускать их гулять в одиночестве. Даже женитьба его не остепенила, да и ту жену никто и не видел никогда.

Они не успели приступить к трапезе, как в дверь постучали.

– Господин, – на Агареса уставился домоправитель особняка, где разместили их делегацию, – к вам приехал господин Шерех Вотый.

Рыжий настороженно вскинул глаза на Агареса и успел заметить, что тот на мгновение, но напрягся.

– О, прости, Ласиш, – Агарес поднялся со своего места с широчайшей улыбкой, – ко мне друг приехал.

И заторопился на выход с радостью человека, ожидающего приятную встречу.

Господин Шерех ждал его в небольшой гостиной на первом этаже.

– Мой дорогой друг, – Агарес широким шагом приблизился к старому консеру и сгрёб его в дружеские объятия.

Тот не подумал сопротивляться и даже похлопал хаггареса сухонькой ладонью по широкой спине.

– Безмерно рад, Агарес, безмерно. Давно не видел, ты вроде стал ещё больше.

Хаггарес захохотал и выпустил старика.

– Ты уж прости, что я прямо после твоего приезда явился, не дал даже отдохнуть с дороги.

– Да какие уж «прости» между друзьями? Явно по делу пришёл, а помочь другу, который себя не жалел, чтобы вытащить меня из заварухи, я всегда рад.

– Видать, уж больше не придётся мне тебе помогать, – Шерех лукаво подмигнул. – Слышал, ты остепенился, женился. Жену-то привёз?

– Да что ей тут делать? – опять хохотнул Агарес. – Дома сидит, портки шьёт.

– Ну как же? Похвастался бы.

– Нечего мужику бабой хвастаться. У нас, сумеречников, жена только для мужниного взгляда.

– Экая жалость, – огорчённо прицокнул Шерех. – Ну да, может, ещё доживу до встречи и с ней. Я к тебе действительно по делу. И мне так невмоготу, что вот едва дождался, когда приедешь.

Агарес вмиг посерьёзнел.

– Ребята мне твои нужны.

– Мои? – задумчиво повторил хаггарес.

– Твои, – качнул головой старый консер. – Знакомых хаггаресов, готовых оказать мне такую услугу, не так много, но лишь в тебе я уверен.

– А что случилось?

– Ну… дельце щекотливое, особенно в преддверии переговоров, – признался Шерех. – Вещичка мне одна надобна. Может, успел услышать, что правнук мой собрался жениться на нашей воспитаннице, хаги-полукровке. Равнинные устроили нам скандал с похищениями и прочими неприятностями. Испугали девочку, разозлили правнука, поставили свадьбу под угрозу срыва… Так бы надавить на них, но тут эти переговоры, как бы не пережать. Но палки в колёса ставят, грозятся хайнесу жалобу дать, что мы несовершеннолетнюю хаги соблазняем, а ей-то до совершеннолетия полтора года осталось. Вот хотелось бы их как-то приструнить, немного в узду взять. И я тут подумал, что можно было бы обменять наше спокойствие на Земной Камень.

– А это не реликвия из их храма Трёх Земель?

– Она самая.

Агарес понимающе осклабился. За возврат святыни детишки земли закроют глаза и на брак несовершеннолетней бабёнки с щенком рода Вотый. Ещё и на свадьбе попляшут.

– Только, Агарес, мне бы побыстрее. Не сегодня-завтра с жалобой к хайнесу пойдут, а он на моего внука и так зуб имеет. Сами-то мы через охрану в храм не пройдём, а вот хаггаресы…

– На что не пойдёшь для друга, – расплылся в улыбке Агарес. – Только я могу дать не больше двенадцати. Остальные Ласишкины, а он не отпустит. Ну что он может понять в настоящей крепкой дружбе.

– Действительно, – улыбнулся в ответ Шерех.

В экипаже деда ждал Ранхаш. Один. Он успел отправить засыпающего Шидая в компании Рладая домой.

Шерех с усталым вздохом откинулся на спинку – всё же возраст брал своё – и слабо улыбнулся внуку.

– Время забрасывать приманку.

Предводители сумеречных хаги сидели в гостиной и в молчании смотрели в окна на обширный зелёный парк.

– Пора бы расходиться, – предложил Ерген и первым поднялся.

Спорить никто не стал. Говорить между собой им всё равно было не о чем. Доверительных отношений между главами семей, каждая из которых претендовала на трон хаги, не было, и проводить время друг с другом им было откровенно скучно. Привыкшие всё утаивать, они не могли даже похвастаться успехами или детьми, существование которых скрывали до самого совершеннолетия.

– Добран, – замерший на пороге Ерген окликнул единственного оставшегося в гостиной хаги, видимо, сильно погружённого в собственные мысли.

Тот неспешно поднял голову, будто просыпаясь, и встал.

– Да, сейчас.

Воздух вокруг его левой руки едва уловимо помутнел, очертания кисти дрогнули, но почти тут же опять стали четкими и ясными.

Глава 48. Все беды от баб

Едва «старый друг» покинул его, как Агарес помрачнел, и на его лбу залегла складка, похожая на раскинувшую крылья птицу. Звериные глаза высветлились и оттого казались светящимися. Чувствовал себя хаггарес как зверь в западне: внизу отвесная круча, пути наверх нет, а на единственной дороге раззявили железные пасти две ловушки – подарочки от насмешницы-судьбы. И это из-за каких-то баб!..

Сдержав плевок, мужчина широким шагом покинул гостиную и направился в отведённые ему покои. Там он ненадолго замер, бдительно принюхиваясь, прислушиваясь и осматриваясь, а затем пошёл исследовать комнаты куда тщательнее, заглядывая под мебель, простукивая стены и на карачках, по-звериному перебирая руками и ногами, изучая пол, каждую его щель. Осмотр его удовлетворил, и оборотень, стащив рубаху с могучего тела, развалился на постели, почёсывая волосатую грудь.

До первой стычки с Шерехом Вотые вызывали у Агареса презрительное недоумение. Мелкие тонкие женоподобные мужички, будто их всех по малолетству оскопляют и оттого они как белокурые Светлые духи. Ни силы, ни мощи… даже волосы под мышками и те едва растут! То ли их, гневатых котов, порода! В одной руке такая мощь, какой не у каждого оборотня во всём теле найдётся. Под обвал порой попадёшь и ни одной кости не сломаешь.

И как подобная скляда сухопарая в помощники правящей семьи выбилась? Да ещё и, по слухам, страх нагоняла.

Знакомство со старым консером раскрыло глаза Агаресу на то, что боги уж очень хитро скроили Вотовскую породу, вложив в неё и силу, и мощь и прикрыв всё это… хаггарес всё же сплюнул в сторону… нежностью. Мало того что всевышние силу коварно скрыли, так ещё и ума и смекалистости безмерно отсыпали.

Слыхал Агарес, что сам Шерех – выблядок прежнего рода Вотый, которого родила от тогдашнего главы недобитая девка. Ох как папаша, наверное, жалел перед смертью, что не отмахнул бабе в своё время башку!

Эх, всё же прав Ласишка – только хрена с два он в этом признается: все проблемы от баб!

Подлючий Шерех появился из-за бабы. Он же из-за бабы в прошлом скрутил и его, Агареса, заставив быть себе обязанным. И ещё… хаггарес опять сплюнул и, судя по потемневшему лицу, явно желчью… женушка, чтобы её Горные духи тысячу лет жрали, проблем подкинула. С левой стороны внизу под рёбрами нещадно засосало, и дразнящее, заставляющее зверем метаться беспокойство вновь обуяло душу. Чёрный страх накрыл разум, и Агарес, вскочив, опять начал на четвереньках осматривать комнату, будто выискивая затаившихся соглядатаев.

Вновь вспомнилась Ирдарова девчонка! Невысокая тощая коза со злым взглядом. Обманчиво покорная и слабая. Сожми, и как хворостина переломится! Агареса порой снедали сомнения: а баба ли она? Сколько ни охаживал, ни разу не почуял влажного запаха потёкшего женского естества. Словно недозрелая или в самом деле мужик. А мож, действительно то был Ирдаров внучок. Эти тревожники-хаги ведь и о появлении детей заявляют, только когда те порог совершеннолетия перешагнут и в силу войдут.

Но Ирдар упирается, что баба…

Предвкушение играло в крови азартом, будто он камнем падает к земле на драконе, горячило тело и собиралось болезненным натяжением в паху. Агарес толкнул тяжёлую каменную дверь и помешкал на пороге, глядя на неподвижно сидящую в центре начерченного на полу круга тонкую девичью фигуру, укутанную в красные одежды и полностью, с головой, накрытую алым покрывалом. По серебряной нити узора туда-сюда бегали отблески огней светильников, и через тонкое полотно проступал тёмный силуэт профиля. Невеста держала на свёрнутых кренделем коленях повёрнутые к потолку ладони. На запястьях тускло сияли хаггаресские брачные браслеты.

Перед девушкой стоял низкий столик с кувшинчиком вина, двумя чашами и блюдом с хлебом. Чуть в стороне на полу раскинулась шикарная постель с ворохом цветных одеял и рассыпчатой горой подушек, а за спиной скромно горбил выгнутую крышку медный сундук с вещами невесты.

Жадно облизнувшись, Агарес прошёл внутрь и закрыл за собой дверь, со скрежетом, чтобы девушка услышала, провернув ключ, а затем и спрятав его в карман. Выждав несколько секунд, он медленно обошёл невесту и с хищной гибкостью опустился напротив.

– Заждалась? – басовитый рокот вышел из самых глубин нутра. Обычно бабы млели, слыша его, но невеста осталась неподвижна и нема.

Подавшись вперёд, Агарес поднял покрывало и откинул его назад. И вперился взглядом в белое, с нежным румянцем лицо. Возбуждение узлом свернулось в животе. Внучка у Ирдая всё же хороша! Тонкая, но всё при ней, вон как молодые груди ткань натягивают. А уж каковы бёдра… Ноздри хищно взметнулись. Складки юбки будто нарочно подчёркивали их упругость и женственную округлость. Взгляд поднялся вверх, ненадолго задерживаясь на плоском животе и с достоинством выпрямленной изящной шее, с восторгом обласкал горящие кумачом потрескавшиеся губы и с досадой вперился в холодные тёмные глаза.