Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 71)

– Мне так не хотелось беспокоить вас по таким пустякам. Всё же чисто семейное дело… Будут говорить потом, что Вотые пользуются в своих целях расположением правящей семьи.

– Я не оценил заботу! – прорычал Риш. – В этом городе… в этой стране я должен знать о каждом происшествии. И попытка утаить хоть что-то уже говорит о недостаточном уважении ко мне как к хайнесу и пренебрежении.

– И в мыслях не было вас оскорбить, – покаянно опустил голову Шерех.

– Мне плевать, что было у вас в мыслях. Я задал вопрос, но до сих пор не услышал ответ. Кто посмел затеять бардак почти в центре города?

– Господин, я требую у вас справедливости.

Майяри, отцепившись от Ранхаша, вышла вперёд и с достоинством распрямила плечи. Узээриш прошёлся по её фигуре оценивающим взглядом и, криво усмехнувшись, разрешил:

– Требуй.

– Господин, эти хаги, – Майяри с холодным величием кивнула на застывших Бриша и Югеша, – посмели меня похитить по каким-то смехотворным причинам. Они заявили, что Вотые дурят мне голову и что они якобы спасают меня от их влияния, которое в конце концов лишит меня свободы. Они посмели предположить, что я настолько глупа, что не могу отличить явную ложь от правды. Они посмели украсть меня, разнести приличное заведение и наверняка нанести травмы его посетителям, – Югеш возмущённо вскинулся. – Они заставили волноваться моего жениха и доставили беспокойство уважаемому семейству Вотых. Вместо того чтобы прийти с беседой, они пришли с оружием. Они так напугали, – голос её трогательно дрогнул, – моего дядюшку Шидая, а он сейчас ранен и ему нельзя волноваться. Но самое ужасное, – взгляд девушки прищурился в ледяной ярости, – они посмели причинить вред моему слуге-хаггаресу.

Таких обалдевших лиц у хаги не видел даже Шерех за всю свою долгую жизнь. Что уж тут сказать, старый консер и сам малость изумился.

– Посмотрите на него, – Майяри отошла в сторону и указала на Казара.

Тот опустил голову и зябко потёр одну ногу о другую. Грязный, босой, в потрёпанной одежде, он стоял, представляя собой образец смирения. И оттого выглядел особенно жалко.

– Если у них есть вопросы ко мне или семье Вотых, то почему должен страдать мой слуга? – девушка холодно приподняла брови. – Уже три века Салея пытается примирить два народа, но, видимо, хаги сами не желают жить в мире с остальными. Если ранее хаггаресы охотились на них, то теперь эту роль решили перенять хаги.

Шерех восхищённо улыбнулся.

– Господин… – Узээриш вскинул ладонь, и Югеш был вынужден умолкнуть.

– Вы бы знали, в каком состоянии я его нашла, – продолжала вещать Майяри. – Спасибо, что хоть кости не сломали по старинному обычаю.

– Вы так переживаете за своего слугу? – насмешливо приподнял брови Риш.

Злился он большей части на то, что от него попытались скрыть важное происшествие. Он и не мог не злиться: даст слабину один раз, и ушлые Вотые так и будут хороводить за его спиной. Непокорство и пренебрежение нужно прищучивать сразу, чтобы в дальнейшем и желания не было.

Но холодная нападка госпожи Майяри на попавших с ней впросак хаги его откровенно развеселила.

– Господин, я плачу за его услуги столько, что его лечение уже не потяну. Надеюсь, господа, – девушка уставилась на братьев-хаги, – возместят все мои расходы до последнего медяка. Они даже не представляют, как сложно найти приличного слугу-хаггареса одинокой девушке-хаги. Мне пришлось утомить просьбой уважаемого господина Шереха, которому в его возрасте уже не пристало так беспокоиться.

Взгляд Майяри зацепился за маленькие бледно-розовые соски хайнеса, которые казались почему-то трогательно невинными, и девушка на мгновение сбилась, чем и воспользовался Югеш.

– Господин, они пытаются переставить всё с ног на голову! – возмущённо завопил он. – Задурили девчонке-сумеречнице голову! Думаете, мы не понимаем, консер, – мужчина с прищуром посмотрел на Шереха, – что вы ей наплели? Что равнинники ничуть не лучше сумеречников, что нас нужно опасаться…

– Если бы мне говорили такое, – девушка смерила его презрительным взглядом, – то я бы ни за что не попросила жаанидыйских хаги спасти школу. Сумеречники бы точно не пришли! Переворачиваете здесь с ног на голову вы. И что с того, что я сирота? Я теперь не могу влюбиться? А ещё год назад я собиралась замуж в семью Ишый. К ним бы у вас наверняка претензий не возникло, они же не Вотые.

– Ты юная и наивная, – судя по взгляду, Югешу очень хотелось назвать её по-простому дурой.

– А вы вспыльчивы, самонадеянны и малорассудительны, – холодно парировала Майяри. – Да, моё сердце бьётся в груди сына семьи Вотый. Но будь он даже из правящей семьи, я всё равно полюбила бы именно его. Не в обиду вам, господин Узээриш. Просто ваша семья вряд ли пользуется бо̀льшим доверием.

– А могли бы полюбить меня, – то ли пошутил, то ли вполне серьёзно отозвался голый хайнес, принимая от помощника плащ и обвязывая им бёдра.

– Р-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – пронёсся над парком ужасающий яростный рык, и все от неожиданности присели.

Майяри тут же закрыл Ранхаш, позади встал Казар. Ёрдел немного посторонился, чтобы не мешать им. Он уже набросил на сестру щит и не чувствовал ни малейшего волнения за её судьбу. Наоборот, медленно, с изумлением моргая, слушал Майяри и дивился её красноречию. Она и языком отобьётся.

– Бриш, подлец, ты где?! – прокатился новый вопль, и упомянутый Бриш, а вместе с ним и Югеш испуганно побледнели. – Где вы, проклятые отродья?! Что вы сотворили с домом?!

На насыпь, спотыкаясь и оскальзываясь, взобрался невысокий щуплый дядька с короткими светлыми волосами, всклоченной бородой и злющим лицом. Широко распахнув глаза, он осмотрел развороченную землю, смерил взглядом поваленные деревья и веером торчащие корни и уставился на слегка присевших Бриша и Югеша.

– Дедушка, – попытался улыбнуться Бриш.

– Збун[5] тебе дедушка! – выпучив глаза, прошипел дядька. – Я тебя за главного оставил, скляда ты смазливая! Какого харбуша[6] ты сотворил с бабкиным садом?!

– Дед, – поморщил Югеш.

– Яйца Хрибного вам в задницу, молокососы!

Майяри в восторге приоткрыла рот.

– О, Оирид! А я всё думал, где ты.

Злой дядька резко развернулся и уставился на старого консера.

– Шерех, – жутко прошипел он, – это твоих лап дело, старый немогу̀н[7].

– Твои внуки украли у моего правнука невесту, – развёл руками оборотень.

– Что? – господин Оирид медленно обернулся и посмотрел на Бриша и Югеша. – Что вы учудили, пошилыги?

– Я не собираюсь стоять здесь до полудня, – напомнил о своём присутствии Узээриш. – Или мы сейчас разбираемся, или я вас всех скопом отправлю остужаться в тюремные подвалы.

Заметив молодого хайнеса, господин Оирид помрачнел, лютая злость перестала искажать его лицо, и он выпрямился. В его облике сразу появились достоинство и даже какой-то светский лоск.

– Боюсь даже представить, что привело Сильнейшего в мой дом. Ещё и, – хаги смерил хайнеса многозначительным взглядом, – в такой спешке.

– Дед! – Югеш, томимый яростным желанием наконец доказать свою правоту, выступил вперёд. – Вотые пытаются наложить свои лапы на нашу девчонку! Они уже успели задурить этой идиотке голову и собираются выдать за своего замуж!

– За кого именно? – не впечатлился бедствием дед и заозирался.

На насыпь как раз поднялись Вахеш и Леахаш. Обеспокоенные мужчины осматривались и, кажется, искали кого-то.

– Вон тот мальчик, – ласково щурящийся Шерех указал на Ранхаша.

Оирид прошёл вперёд и смерил харена внимательным взглядом. Некоторое время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, затем хаги сделал шаг назад, словно уступая ледяному взору противника, и немного обеспокоенно поинтересовался у Шереха:

– Это Борлановский внучок, что ли?

– Он самый, – с гордостью отозвался тот.

– Ба, да он же у тебя нечувствительный шельмец! По одним законам и живёт. Это ж его ребята мой нордасский товар лет десять назад на границе завернули.

Прижимистый Оирид был злопамятен.

– Ну на каждого своё беззаконие найдётся, – протянул Шерех.

– И где это беззаконие? – Оирид подался вбок, пытаясь высмотреть за спиной харена девушку.

Подумав, Майяри сама сделала шаг в сторону и спокойно взглянула на хаги.

– Ох и тощая! – выдохнул тот. – За такую рушить чужие дома можно только по большой любви.

– Ты им веришь?! – поразился Югеш. – Да им даже хайнес запретил жениться!

– А как это связано? – удивился, собственно, хайнес. – Боги меня упаси сомневаться в разумности такой строгой госпожи, как госпожа Майяри.

– Все говорят, что вы не доверяете харену, – с вызовом заявил Югеш.

– С хареном у меня личные счёты, – тонко улыбнулся Узээриш. – Я тоже живой и тоже… влюблён в госпожу Майяри.

Мгновенно воцарившуюся тишину нарушил вскрик оступившегося Бриша.

– Всем же известно, что мужчины моего рода могут жениться только по любви. И, конечно же, я использую все средства, чтобы госпожа Майяри не досталась другому мужчине. Кто-то меня осудит? – Риш обвёл присутствующих взглядом, но никто не посмел и слова сказать.

Только Ранхаш обжёг ледяным взглядом и Майяри недоверчиво приподняла брови.

– Никто, – удовлетворённо подвёл итог хайнес. – А теперь к сути. Вы посмели устроить бой посреди города, нарушив этим закон и порядок. Кроме того, вы посмели плести интриги за моей спиной, – неприятный взгляд достался Шереху и пренебрежительный – Бришу и Югешу. – Столица ещё не оправилась от волнений, а вы посмели опять мутить воду!