Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 143)
Жители ошеломлённо смотрели на посмевшую бунтовать и испуганно на совершенно спокойного старейшину, последовавшего за разбушевавшейся женщиной и теперь не отводящего взгляда от треснувшей стены.
– Здесь кто-то есть! – неожиданно завопил один из охранников, отскочивших в дальний от скалы угол.
Стена покосилась, немного просела, и в скальную нишу, до того скрытую глубокой тенью, проник солнечный свет. В тумане пыли рассмотреть посеревший силуэт могли только глаза оборотня. Но стоило увидеть одному и взоры всех обратились туда.
Скрываться больше не было смысла, через стену он перебраться бы уже не успел, и Ранхаш не спешно шагнул из ниши, ловко перебрался на наиболее уцелевший участок стены и встал лицом к общине. Взгляд его притянулся к лежащей навзничь женщине.
– У него госпожа Падуба! – рассмотрел кто-то девушку на его руках.
Ирдар тяжело воззрился на осмелившегося проникнуть в общину наглеца. От его взгляда не ускользнуло, что волосы мужчины покрывала не просто пыль. Они сами по себе были серы. Отметил и жёлтый цвет глаз, и характерное Вотовское обманчиво-изящное телосложение. Внутреннее раздражение, которое старейшина старательно скрывал внутри, вскипело ещё сильнее. Дурноголовая Падуба, приближающиеся хаггаресы, очередная сбежавшая девчонка, сошедшая с ума баба и её идиот мужик. А теперь ещё и это.
Он ничем не выдал своего раздражения. Призвал силы и, замахнувшись как кнутом, обрушил его на оборотня и заодно внучку, избавляясь от обоих. Оборотень, словно ощутив приближающуюся опасность, прикрыл глаза, крепче прижал к себе девушку и…
Ничего не произошло.
Хаги с удивлением посмотрели на старейшину. Они чувствовали, видели его удар. Так что же произошло?
Ирдара накрыло одно из самых ужасных чувств, испытанных им в жизни. Ощущение бессилия.
Кнут, почти обрушившись на стену, вдруг истаял. Просто исчез из рук, словно Ирдар замахивался непокорным и своевольным ветром.
Оборотень поднял лицо, расчерченное будто бы огнём выжженными линиями, и промораживающе холодно уставился на старейшину.
На располосованном линиями лице жёлтые глаза смотрелись воистину жутко. Как будто зверь в обличии Тёмного духа явился в общину за задолженной жертвой и теперь с равнодушием взирал на посмевших остановить его.
– Отдай её и уходи, – велел старейшина Ирдар. – Мы отпустим тебя живым.
Ранхаш бросил короткий взгляд через плечо. Западная стена выходила на обрыв и прыгать с неё было чистым самоубийством. Северная сторона упиралась в скалу, на южной толпились оборотни-охранники, а на востоке внизу собирались жители общины. Отступать было некуда, поэтому Ранхаш положил Майяри на потрескавшийся камень, немного отошёл и, встав прямо перед ней, молча вытащил кинжал из ножен. Хаггаресский. Ещё с визита в особняк господина Оирида.
Холодные жёлтые глаза со спокойной уверенностью уставились на старейшину.
– Взять, – распорядился тот, и оборотни-охранники бросились на харена.
Перескочив через трещину, они один за другим метнулись к врагу, но первого же из них круто развернувшийся Ранхаш ударил ногой в грудь, сбрасывая вниз, а второму, уклонившись от копья, сделал подножку. Оборотень грохнулся, клацнув челюстью прямо по древку копья, а затем и завопив, когда его пинком отшвырнули вниз.
Охрана замялась. Противник занял выгодную позицию, и они перепрыгивали через трещину прямо ему в лапы. Один из оборотней махнул кому-то, и Ранхаш мгновенно окинул коротким взглядом высившуюся за его спиной гору: нет ли стрелков или достаточно отчаянных, чтобы спрыгнуть на него сверху.
По небу прокатил драконий рык, и вскинувшийся старейшина велел:
– Хватит тянуть. Бейте в основание стены. Погребёт под обломками.
Стена сотряслась, жутко заругавшаяся охрана бросилась прочь. Ещё один удар, и Ранхаш подхватил Майяри на руки и вновь посмотрел в сторону обрыва. Кусок рядом с трещиной откололся и ушёл вниз. Ранхаш крепко-крепко прижался к себе Майяри и вдруг пожалел, что она без сознания.
– Ещё раз! Ну же!
Мощная волна покатилась к просевшей стене… и налетела на стену невидимую. Не дрогнув, та отразила удар, и волна со всплесками покатила назад, расшвыривая и раскидывая орущих хаги и проламывая ограды и стены домов.
С полуразрушенного защитного бастиона общины грохнулось сухое ветвистое дерево и живописно растопырило корни в разные стороны.
Над плечом Ранхаша колыхнулся край рваного капюшона, и Ёрдел, уставившись на Майяри, поинтересовался:
– Она живая?
– Да, – с трудом выдохнул оборотень, едва удержавшийся от того, чтобы не пырнуть тёмного кинжалом.
Ёрдела это вполне удовлетворило, и он, отойдя к осыпающемуся краю, всмотрелся в примолкшую толпу. А затем, отодвинув капюшон на затылок, пристально уставился в лицо старейшины Ирдара.
Раздался пронзительный женский крик, и хаги в едином порыве ужаса отшатнулись прочь. Тихим, перепуганным шелестом поднялся шёпот. А спокойное лицо старейшины мертвенно побелело.
Ёрдела казнили, когда ему было четырнадцать. С тех пор он сильно вырос, раздался в плечах, покрылся пятнами окаменевшей кожи, но всё равно его узнал каждый, кто был когда-то с ним знаком.
Повернувшись к Ранхашу, Ёрдел указал пальцем на старейшину Ирдара и спокойно заявил:
– Я помню его.
Ранхаш настороженно взглянул на невозмутимое лицо тёмного.
– Майяри расстроится, если с ним что-то случится? – поинтересовался Ёрдел.
– Нет, – уверенно ответил харен.
– Эй, внук! – неожиданно прогрохотало сверху, и мужчины задрали головы.
Толпу накрыла драконья тень, многоголосый рёв раскатился по небу и кто-то, кажется из-за горы, ликующе завопил:
– Эхе-хе-хе-хей!
На одном из уступов весело ухмыляясь стоял Шерех.
– Сдавайся! – нахально потребовал он, глядя на правнука.
Радостное облегчение распёрло грудь, и Ранхаш почти расслабленно опёрся на край стены.
– А вот из-за этого расстроится, – успел он поймать взгляд Ёрдела.
Глава 78. Долг
– Господин, ну вы куда?
Из-за выступа выглянул Фоший. Улыбался он ласково, смотрел на старого консера почтительно, но почему-то всё равно Ранхашу явственно послышалось несказанное: «Куда тебя Тёмные понесли, старый хрен?!».
– Оступитесь, оскользнётесь, – со всё более и более фальшивой заботой залебезил домоправитель.
Ну не крыть же господина-друга на глазах у незнакомцев? Престиж ронять.
– Вы кто такой? – прищурился старейшина.
Подозрения, что над общиной кружат вовсе не хаггаресы, зашевелились в его голове.
– Ох, простите, – виновато всплеснул руками Шерех, – сейчас я спущусь немного ниже и представлюсь. Ранхаш, а что с девочкой? О, и боги, что здесь вообще произошло? Успели уже набезобразничать…
Пока старый консер, кряхтя и скрипя суставами, не очень ловко спускался к правнуку, тот начал приводить Майяри в чувство. Нажал на несколько точек на шее и тихонечко позвал:
– Майяри…
Та поморщилась, недовольно заворочалась в плаще и, уткнувшись лбом в плечо мужа, опять успокоилась.
А затем резко подорвалась и разъярённо уставилась на Ранхаша.
– Как ты… – не договорив, девушка болезненно зашипела и уставилась на свои запястья, свободные и страшно обожжённые.
Шерех со стоном спрыгнул на покорёженную стену, и Майяри с изумлением уставилась на него, а потом поражённо и испуганно – на брата. И заторопилась слезть с рук Ранхаша. На разрушенную стену она взглянула уже без удивления, с мрачной обречённостью.
Но зато Ранхаш хотя бы ей не соврал и действительно прилетел не один.
Воздух опять разрезал драконий рёв, его подхватил другой невидимый ящер и многоголосое эхо прокатило по горам. Заозиравшись, Майяри поняла, что рёв идёт с другой стороны горы. Сколько их там? Девушка обеспокоенно уставилась на замерших родственников, но их вниманием больше владел Ёрдел. Заволновавшись, Майяри вцепилась в руку брата и заставила его отойти за её спину. И вперлась разъярённым взглядом в лицо деда.
– Майяри, представь меня, – Шерех одёрнул куртку и уставился на мрачных хаги самым радостным взглядом.
Девушка попыталась выйти вперёд, но вместе с ней вперёд прошёл и Ранхаш и выйти из-за его спины не удалось. Только немного выглянуть из-за плеча. Пришлось вещать оттуда.
– Позвольте представить, – веско обронила она. – Шерех Вотый, прежний консер рода Вотый.
– Ну, деточка, что так сухо? – наигранно обиделся волк. – Они могут подумать, что я тебе не нравлюсь.
– Падуба, – старейшина Ирдар холодно воззрился на внучку, – почему они здесь?
Вопрос скорее должен был прозвучать «Как ты посмела привести этих зверей в свой дом?».