Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 102)

Ранхаш резко обернулся к матери. Оставив Майяри, он вернулся к сидящей на полу женщине, вздёрнул её на ноги и, закинув на плечо, потащил прочь из дома под её истошные визги. Рия засеменила следом. Майяри тоже пошла за ними, но на пороге её остановил грозный оклик лекаря:

– Обувь! – и пришлось сперва найти тапки.

– Вы как? – Казар торопливо подпёр покачнувшегося Шидая.

Чувствовал себя тот паршиво. От возбуждающего в голове плавал туман, тело горело как в пожаре, а чресла были готовы разорваться от возбуждения. Желание было так велико, что даже при взгляде на Майяри, к которой Шидай относился как к ребёнку и дочери, шевелилось томительно нежное желание. Кроме того, из-за смеси с лекарством лекарю было слегка дурно. Не то чтобы это могло принести ему ощутимый вред, но и ясности в мысли не добавляло.

– Проводи меня до ближайшего приличного борделя, – распорядился Шидай, отстраняясь от хаггареса.

– Сейчас, – оживился тот, опять пытаясь подпереть лекаря. – Выберем вам самую красивую и самую умелую.

– Самую выносливую! – сквозь зубы прошипел Шидай. – И не одну. Да не прижимайся ты ко мне!

Казар торопливо, чтобы не возбуждать в лекаре неправильных мыслей, отстранился и открыл перед ним дверь.

Когда они подошли к конюшне, крики госпожи Менвиа стихли. Женщина уже сидела в экипаже вместе с Рией, которая испуганно прижимала к себе тюк с одеждой. Менвиа горела от ярости, но под двумя взглядами – сына и теперь пугающей Майяри – орать не рисковала. Сонный кучер торопливо запрягал лошадей.

Казар бросился будить конюха, чтобы тот заложил ещё один экипаж. Вряд ли господину Шидаю в его состоянии будет комфортно ехать в седле. О пешей прогулке лучше вообще не заикаться. В таком состоянии лекаря выпускать на улицы не стоит.

– Госпожа Майяри, я провожу господина Шидая, – предупредил Казар.

Та кивнула, продолжая смотреть на госпожу Менвиа.

Вспотевший кучер наконец закончил и, запрыгнув на козлы, подстегнул лошадей. Экипаж застучал колесами, увозя незваную гостью.

Господин Шидай тоже погрузился в экипаж, а Казар разместился рядом с кучером. Ранхаш с беспокойством посмотрел на отца, разрываясь от желания сопроводить его, чтобы убедиться, что всё будет в порядке, и нежелания оставлять Майяри одну: пока сумеречники в городе он не хотел выпускать её из поля зрения. Но не тащить же жену в бордель.

Майяри тоже переживала.

– В борделе я ни разу не была, но мне интересно.

– Тебе туда не надо, – Ранхаш проводил экипаж, увозящий отца, взглядом.

– Но я имела знакомство с его работницами, – Майяри улыбнулась, невольно пытаясь разрядить неприятные события забавной историей из прошлого. – Мне нужно было «обучить» Развратницу.

Веселее не стало, и девушка, подойдя ближе, прижалась к груди Ранхаша.

Его сердце стучало быстро-быстро.

– Я говорил, что не ненавижу её, – тихо произнёс Ранхаш, обнимая девушку. – Но, кажется, начинаю ненавидеть.

– Не надо, – Майяри поцеловала мужа в центр печати и опять прижалась ухом к груди.

Нежное сердце Ранхаша не должно терзаться злобой. Его может греть теплом только любовь.

Майяри ещё раз поцеловала печать и нехорошо прищурилась.

А её собственной ненависти хватит на двоих.

Послышались цокот копыт и стук колёс, и во двор въехал открытый экипаж, которым правила Пандар. Увидев босого полураздетого харена в обнимку с Майяри посреди двора, домоправительница удивлённо привстала и вопросила:

– А в спальне вам не понравилось?

Шидай со стоном откинулся на спинку сиденья. Мысли клочками чёрного дыма витали в голове, а паршивое состояние пробуждало самые дурные воспоминания.

Воспоминания о женщинах.

Это из-за Менвиа. После встреч с ней Шидай всегда вспоминал мёртвую жену и дочь. И самое жестокое предательство, которое ему довелось испытать. Из-за влюблённой в него женщины.

Перед внутренним взором встала Юара – сестра-близнец его обожаемой жены. Так похожая на неё и не похожая.

Шидай вновь вспомнил время, когда он, обезумевший от потери, пытался доискаться до причины, из-за которой Ерон отказал в помощи. Если бы он помог, то, возможно, Ияшия и Дашия остались бы живы. Он не понимал, почему Ерон отказал. Не понимал.

Пока не узнал.

Юара. Именно она убедила Ерона, что Шидай спелся с его старым врагом и теперь, попав в беду, пытался разгрести жар его руками.

«Пусть Шерех тебе и помогает!»

Никакие заверения, что Шидай был дружен с Борланом, но никак не с его отцом, не помогли. Застарелая ненависть и нежное расположение к жене недавно умершего сына перевесили. Ерон раскаялся сразу, когда узнал о гибели почти всей семьи Шидая. Но что это могло исправить?

Обозлённый потерей Шидай приходил к нему. Приходил он и к Юаре. Спросить почему.

Шидай замотал головой, пытаясь выбросить облик заплаканной Юары.

«Почему она, а не я? Чем я хуже? Почему ты выбрал её? Ведь именно со мной ты познакомился раньше, чем с ней. Ты лечил моё сердце, ты почти прикасался к нему. Так почему ты выбрал Ияшию?»

Отказать в помощи сестре и маленькой племяннице из-за иссушающей любви к её мужу. Как это можно назвать любовью?

Шидай очень хотел убить её. Убить Юару вместе с её недолюбовью. Но не смог. Всё же она была слишком похожа лицом на его Ияшию.

Руахаш сидел, свернув ноги кренделем, прямо на алтаре и неторопливо вырисовывал кистью на стене ещё одно дерево в коричнево-жёлтом лесу, когда услышал в коридоре торопливые шаги. И едва заметно нахмурился. Но кисть не отложил.

Дверь распахнулась с такой яростью, что шваркнулась о стену. Внутрь влетела разъярённая Менвиа, растрёпанная и в кое-как надетом платье.

– Это ты их поженил! Ты! – обвиняюще ткнула она пальцем в мужа.

Тот неторопливо повернулся и с усталой доброжелательностью поприветствовал её:

– Доброй ночи, Менвиа.

– Какая ночь?! – взвизгнула жена. – Это ты их поженил? Отвечай!

– Я, – не стал отпираться Руахаш, возвращаясь к рисунку.

– Как ты мог?! Как ты мог ввести этот позор в нашу семью?!

– Её выбрал Ранхаш.

Руахаш не стал говорить, что выбор сына ему очень даже понравился. Это в целом не имело значения. Даже если бы Майяри ему не понравилась, он не стал бы осуждать выбор Ранхаша.

– Я изо всех сил пыталась избежать этого позора, а ты сам… сам… – Менвиа зарычала в бессильной ярости. – Безродная девчонка непонятного происхождения, годная лишь в качестве подстилки…

– Ты в храме, – строго осадил её супруг.

– Да плевала я на твой храм! Ранхаш должен был жениться на девушке подходящего для него положения! Представь, что будут говорить в свете! Ранхаш Вотый женился на какой-то Мыйм! Она ещё и бывшая преступница!!!

– Ничего страшного.

Хладнокровие мужа вывело Менвиа из себя ещё больше.

– Вам всем на меня плевать! Вам плевать, что будут говорить за моей спиной! Будут говорить, что я родила никчёмного сына, взявшего себе в жёны побродяжку! Будут…

Терпение у Руахаша тоже было не бесконечным, и он мягко перебил жену:

– Зато Ранхаш счастлив.

– О каком счастье ты говоришь?! – Менвиа в бешенстве топнула ногой. – Как отец ты должен был с ним поговорить! Запретить!

– У меня нет на это права. Я не был ему отцом. Так же, как и ты – матерью, – тихо напомнил Руахаш. – Менвиа, не всё в этом мире идёт по твоему желанию.

– Конечно, всё же должно идти по вашему желанию! – взбеленилась та.

– Менвиа, скажи, что говорили в свете, когда мы оставили нашего сына на попечение моих бабушки и дедушки? – Руахаш плавно очертил древесный ствол.

– Что? – опешила та.

– Ну вот оставь без внимания реакцию высшего света на женитьбу Ранхаша так же, как ты в своё время проигнорировала шепотки за спиной, когда наш сын остался один.