Екатерина Гичко – Плата за мир. Сокровище Змея (страница 15)

– Преступление совершила она, – жёстко отрезал наагашейд. – Она уже не ребёнок, чтобы ответственность за её проступки несли родители. Вы напрасно попираете свою гордость и тратите время. Моё решение окончательно.

– Это моя единственная дочь! – не терял надежды наг. – Я готов на что угодно ради сохранения её жизни!

– Девушка, которую она обрекла на смерть, тоже была единственной дочерью, – напомнил наагашейд. – От жуткой смерти её спасла только мужская похоть. Каково её отцу, который получил своего ребёнка живым, но беременным от вампира?!

Наг больше ничего не сказал. Он так и не поднялся, продолжая прижиматься лицом к полу. Казалось, все силы покинули его. Наагашейд стремительно прополз мимо. Как только он скрылся за поворотом, плечи нага мелко затряслись от прорвавшихся рыданий. Он не мог поверить, что сегодня умрёт его дочь. Его малышка. Его маленький, капризный хвостик.

Когда Дейширолеш показался в зале казней, всё было уже готово. Заплаканная прекрасная нагиня со связанными руками сидела рядом с плахой. За её спиной возвышались двое мужчин из оборотней. Наги присутствовать при таком не могли. Дейширолеш перевёл взгляд на топор, торчащий из плахи, лезвие которого хищно блестело в лучах солнца, проникающего в открытое окно. Некоторое время он просто смотрел на орудие, а затем его ладонь легла на топорище…

Когда наагашейд появился в спальне, кошка приподняла голову с лап и внимательно посмотрела на него. Повелитель просто прополз мимо неё, сел на ложе и уставился в стену пустым взглядом. Казалось, его мысли и он сам находились очень далеко отсюда. Дари занервничала и приподнялась на шкуре. Миссэ по секрету сообщил ей, что сегодня должна была пройти казнь нагини – мачехи Виаши, которая отдала девочку в руки разбойников. Наг также сказал ей, что прибыл отец осуждённой. Просил за неё. Но повелитель отказался идти против требований закона. У кошки сердце сжималось, когда она представляла, какое отчаяние и горе испытал несчастный отец, дочь которого совершила подобное злодеяние. Миссэ ещё поведал, что из-за отсутствия женского палача наагашейд должен привести закон в исполнение сам.

Казнь уже должна была состояться. Кошка обеспокоенно махнула хвостом. Не нравилось ей состояние наагашейда. Ему, наверное, тяжело далась казнь нагини. Всё же он наг, пусть и с примесью крови наагашехов. Убийство женщины, похоже, легло на него тяжким грузом. Она подошла к нему и ткнулась мордой в плечо.

Дейширолеш словно очнулся и перевёл на неё затуманенный взгляд. Некоторое время он смотрел так, словно не видел кошку. А затем поднял руку и погладил её между ушами.

– Что? Уже доложили? – беззлобно спросил он.

Вместо ответа кошка потёрлась лобастой головой о его плечо, жалея.

Неожиданно Дейширолеш подался вперёд, обхватил её голову ладонями и коснулся большого чёрного носа губами.

– Обернись, – чуть слышно, хрипло попросил он, – пожалуйста.

Что-то в этой просьбе было такое, что она не смогла отказать. Она отступила и выгнулась. Через некоторое время на полу на четвереньках стояла девушка. Дейширолеш, не дав Дариласе опомниться, сгрёб её в объятия и уткнулся носом в её шею, жадно вдыхая запах. Тейсдариласа замерла, ощущая, как учащается её собственное сердцебиение.

– Тебя мне жалко, – сказал он непонятную для неё фразу и поднял глаза на её лицо.

Девушка вопросительно посмотрела на него. А Дейширолеш почувствовал, как медленно, неохотно в груди распускается тугой узел ледяного равнодушия и отступает ощущение собственной чуждости.

Опуская топор на шею нагини, он не ощутил ни грамма жалости или сожаления. Он поступил правильно, она заслужила это. Но внутри его царапало собственное отношение к происходящему. Он не наг! И отчётливо понимал это. Ни один наг не смог бы так спокойно убить женщину. А он мог! Представляя на месте этой женщины любую другую, Дейширолеш понимал, что всё равно бы смог. Смог бы потому, что он чужой среди своего народа.

А потом он увидел кошку. Большая чёрная морда тёрлась о его плечо, и её усы лезли прямо в губы. Перед глазами встала принцесса Тейсдариласа. Она заняла место осуждённой на плахе и посмотрела на него снизу, ожидая, когда он опустит топор. И тут Дейширолеш вдруг понял, что не может опустить топор. Он мог убить любую другую, но не её. Ему было жаль эту девушку. Он не хотел обрывать её жизнь. Рядом с ней он ощущал себя нагом.

Дейширолеш медленно склонился к её лицу и как можно мягче, чтобы не спугнуть, коснулся губ. Девушка испуганно взмахнула ресницами. Ресницы у неё длинные, пушистые, чёрные, как и у её кошки. Дейширолеш подался вперёд и поцеловал глаза принцессы, ощущая губами шелковистое трепетание пушистых ресничек. Мягко, почти неощутимо провёл кончиком языка по линии её носа вниз. Опять легко поцеловал в губы и опустился на шею. Пульс Дариласы был учащённым, то ли испуганным, то ли возбуждённым. Он нежно, успокаивающе провёл ладонями по её плечам, скользнул на спину, к лопаткам. Губы его мягко опустились вниз, касаясь ложбинки между грудями. И он осторожно, плавно опустил девушку на ложе, накрывая собой.

Тейсдариласа испуганно встрепенулась. Страх боролся в ней с возбуждением и ещё малознакомой жаждой удовольствия. И страх проигрывал. Мягкие, неспешные движения разжигали огонь в крови, но не страх. Колени ослабли, налившись приятной тяжестью, которая волнами распространялась от низа живота. А внизу живота медленно и сладко сворачивалось спиралью острое возбуждение. Волосы наагашейда щекотали бёдра, а губы мягко целовали живот. Когда его язык оставил влажный след чуть ниже пупка, она ахнула, почти беззвучно, распахнув глаза и чуть выгнувшись ему навстречу.

Его дыхание коснулось внутренней стороны бёдер, и неожиданно он раздвинул её колени. Сладкий дурман возбуждения схлестнулся со страхом, и эта гремучая смесь стремительно растеклась по жилам. Тейсдариласа позвала звериное сознание на помощь, позвонки её затрещали. Но правая рука наагашейда властно легла на её поясницу и надавила, не позволяя позвонкам сместиться и начать обращение. Левая удержала её за бедро, и она ощутила невозможно горячие губы прямо между ног. Мысли вымело из головы, когда она ощутила, как внутрь проникает горячий и влажный язык. Низ живота занемел от острого, непередаваемо приятного ощущения. Она откинула голову назад и жадно захватила губами воздух. Захватила, но не вдохнула. На мгновение закружилась голова. А потом и губы, и язык наагашейда пришли в движение, и её словно пронзила вспышка болезненного наслаждения. Пальчики на ногах поджались. Она что есть силы вцепилась в прокрывало.

Дейширолеш больше не действовал нежно и мягко, боясь спугнуть. Его язык и губы двигались властно, сминая, овладевая, сжимая, надавливая и оглаживая. Тонкое женское тело рвалось из его рук, подкидываемое непривычными судорогами наслаждения. Ему доставляли удовольствие шумные, полузадушенные вздохи и стоны. Девушка в его руках страдала и изнемогала от удовольствия, жадно принимая все эти смелые ласки и не зная, что самое острое впереди.

Когда принцессу волной накрыла судорога острого удовольствия, с её губ сорвался стон. Не беззвучный выдох, а короткий, но полный удивления и сладкой муки стон. Её спина выгнулась, словно она стремилась прижаться его губам сильнее, а ноги напряглись. А затем она обмякла и без сил упала на ложе, шумно дыша.

Дейширолеш мягко поцеловал её нервно вздрагивающий живот, успокаивающе погладил дрожащие бёдра и откатился в сторону, расположившись на боку рядом.

Девушка медленно приходила в себя. Перед глазами плясали цветные круги, а тело воспринималось как кусок безвольного желе. Её блуждающий взгляд уткнулся в лицо Дейширолеша. Он растянул губы в улыбке. И её оглушило осознанием произошедшего. Она вскочила на четвереньки и отползла к окну, глядя на наагашейда широко распахнутыми глазами.

– Понравилось? – насмешливо спросил он.

Он никогда не задавал этот вопрос женщинам, так как всегда был уверен в том, что им понравилось. Но упустить шанс и не поддразнить девчонку он не мог. Она яростно зашипела на него, почти тут же шипение оборвалось, и она прижала ладони к своим полыхающим щекам. Запустила пальцы в волосы и со стоном уткнулась лицом в покрывало. Кого винить, как не себя? Она была в ужасе от бесстыдства своего поведения.

– Не стоит так убиваться. – Дейширолеша немного озадачила её реакция. – Я же не овладел тобой. Считай, что это моя благодарность за твоё терпение.

Дари взбешённо посмотрела на него. Может быть, здесь, в Шаашидаше, такое в порядке вещей, но она относится к подобному иначе!

– А ведь я тебе ещё столько всего должен. – Дейширолеш неожиданно расплылся в предвкушающей улыбке. – Ты же мне так часто помогала. Спасла мою жизнь, ухаживала за мной, пока я болел, притащила АрВаисара…

Чем больше он перечислял, тем сильнее округлялись глаза Тейсдариласы. Он перечислял всё, что мог вспомнить. В свой долг он включал и какие-то мелкие одолжения, которые она сама-то одолжениями не считала. Через несколько минут она с ужасом поняла, что он должен ей по гроб жизни и ввек не расплатится. А расплата пугала больше всего!

Отскочив в дальний угол ложа, она обернулась зверем и зарычала. Дейширолеш улыбнулся в ответ, и рычание оборвалось жалким «урр». Кошка перескочила через него и метнулась к двери.