Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 69)
Поэтому, когда около полудня тёмный неожиданно появился в его спальне, Иер очень обрадовался.
– Ёрдел, мальчик мой, где ты был? Лоэзия страшно переживала. Майяри уже хотела просить дедушку Шереха отрядить кого-нибудь на твои поиски. Узээриш… он тоже переживал.
Да, сын переживал, что его опасный главный маг где-то ходит и неизвестно что творит.
– Заблудился, – коротко ответил Ёрдел и уставился на портрет Лийриши.
Иер тоже на неё посмотрел и, вдруг разволновавшись, вновь уставился на хаги.
– Куда ты ходил? – осторожно, боясь, что ошибается, спросил оборотень.
– К ней, – Ёрдел продолжал смотреть на портрет.
У Иера задрожали руки, и он едва удержался, чтобы не вцепиться пальцами в плащ тёмного. Волны благодарности, жадного любопытства и нетерпения захлестнули его.
– Как… как она?
Иерхарид даже не подумал спросить, смог ли Ёрдел вообще проникнуть на территорию монастыря. Почему-то уверился, что смог.
– Громкая, расстроенная, злая.
Иер облегчённо рассмеялся, узнавая свою дорогую Лийришу. Свою маленькую недоверчивую лисичку.
А Ёрдел стоял и вспоминал дрожащие губы незнакомки, подурневшей от недостатка заботы – женщины теряют красоту только от этого, – и её глубоко обиженный взгляд, которым она смотрела на растоптанные цветы.
Он наступил на них случайно.
– С ней плохо обращаются? – первая радость быстро прошла, и Иер забеспокоился: почему его Риша злая и расстроенная?
– Нет.
– Её кто-то обидел?
– Нет.
Всё же немногословие Ёрдела действительно самую малость раздражает.
– Как к ней относятся? – Иер был полон решимости вытащить из тёмного всё, что можно.
– Её любят.
В груди потеплело. Милую Ришу невозможно не любить. Но, уже зная Ёрдела и его особенность по-своему оценивать чужие слова и поступки, Иер уточнил:
– Почему ты решил, что её любят?
– Так говорят.
– Что говорят?
Ёрдел поднапрягся и добросовестно, хоть и без эмоций процитировал:
– Любовью горю к тебе так, что скоро пеплом стану, и ничуть о том не сожалею.
Бывший хайнес замер. В спальне повисла звенящая тишина. Воздух, казалось, потяжелел, и даже Ёрдел ощутил, что что-то изменилось.
Черты лица бывшего хайнеса вдруг заострились, синие глаза начали стремительно наливаться желтизной, когтистые пальцы загребли воздух и… оборотень улыбнулся.
Ёрдел не мог понять, что не так, но что-то в этой улыбке было неправильное. Нерадостное. Негрустное. Но что-то обещающее.
– Ёрдел, мальчик мой, – Иер склонился к тёмному и положил ладони на его плечи, – ты не мог бы одолжить мне свой светильничек? Мне очень надо.
– Отец? – Узээриш с недоумением осмотрел спальню и с изумлением уставился на Ёрдела. – О, вернулся! А где отец?
Ёрдел привычно царапнул себя по поясу, чтобы открыть крышечку светильника и исчезнуть, но нащупал лишь пустоту.
– Так где отец? – Узээриш требовательно уставился на тёмного.
Дар вкрадчиво зашептал о неприятностях, и хайнес тяжело и подозрительно уставился на хаги.
Тот почувствовал, что в душе просыпается, разворачивается и шевелится давным-давно забытое чувство.
Досада.
Обманщик. Глава 7. Харид и Иша: знакомство
Ишенька уже готовилась ко сну, когда до её слуха донёсся шум с балкончика. Она сперва подумала, что показалось. Тем более она была раздражена и в голове шумели мысли. Может, это и не на балконе вовсе, а у неё внутри.
Но шум повторился. Хруст какой-то, треск… Вспомнилось, что брат Суза весь день таскался за ней хвостом и обещал явиться во сне. Наверное, «во сне» – это оборот такой, а явиться он решил через балкон. У-у-у-у, охальник! Ишенька воспламенилась праведным гневом. Настоятель днём дал ей книгу «О приличиях», и брат Суза успел услышать о себе много нового: читала Ишенька быстро, хорошие слова запоминала ещё быстрее.
Нашарив под постелью запрятанное полено, Ишенька, не запаляя свечи, крадучись двинулась к балконной двери. Душу её наполнили праведное негодование и ликование: так и знала! Свет волчьего месяца обтекал чью-то фигуру. Пока Ишенька лихорадочно решала, что делать дальше – закричать или встретить ночного гостя самой, – визитёр склонился и прижался лицом к стеклу.
До Ишеньки с запозданием дошло, что для брата Сузы фигура как-то высоковата. И по спине прошёл озноб страха. Женщина нерешительно отступила на пару шагов и замерла, думая, что, наверное, стоит закричать и позвать братьев. Но соблазн самой отходить незваного гостя поленом по хребту был сильнее, даже несмотря на страх. Ух, она всё-таки была в прошлом преступницей!
Гость попытался протереть в покрытом инеем окне дырочку для осмотра, и возмутил этим Ишу до глубины души. Залез на чужой балкон, дышит на чужие стёкла и вообще ведёт себя так, будто ничего не боится! Перехватив полено поудобнее, лисичка начала подбираться к балконной двери сбоку. Незваный гость наглел всё сильнее. Теперь ещё носом прижался к щели между дверью и косяком и начал принюхиваться. И чего вынюхать удумал, уродушка?! Иша на всякий случай принюхалась, но пахло вполне приятно, сосной и лавандой.
Дверь тихонечко подёргалась, говоря о плохих намерениях визитёра: он желал проникнуть внутрь, на её территорию. Лиса внутри оскалилась и разъярённо заметалась, воодушевляя двуногую половину на ещё большую смелость. Иша присела, осторожненько протянула вперёд руку и медленно вытянула задвижку из пазов. Дверь облегчённо ворохнулась, и женщина, вцепившись в ручку, замерла.
А затем резко распахнула её и, замахнувшись поленом, вылетела на балкон.
Не ожидавший её появления гость сдавленно охнул и отшатнулся к противоположному краю крохотного балкона, что его не уберегло. Полено с грозным стуком столкнулось с рукой, которой тот попытался прикрыться – будто не по живой плоти, а по балконной оградке ударила, – и Иша замахнулась ещё раз.
– Риш… госпожа! – ахнул незнакомец, перехватывая полено и выдёргивая его из рук разъярённой женщины.
Та разжимать пальцы не хотела, и гость дёрнул её на себя вместе с деревяшкой. Зашипев, лисичка оттолкнулась от обнажённой груди и на мгновение замерла, силясь рассмотреть гостя в скудном ночном свете.
Он был гол!
– Ах ты… ты… ты… – Иша открывала и закрывала рот в бессильной ярости, смешавшейся с крайним изумлением.
– Госпожа, простите меня! – торопливо зашептал мужчина, сгибаясь и поворачиваясь к ней правым боком. Но в профиль, обрисованная лучами ночных светил, его задница раздразнила мысли ещё сильнее. Всё же у Иши были проблемы с памятью, а не с фантазией. – Я не хотел пугать и беспокоить вас!
– А что вы здесь забыли?! – напустилась на него Иша. Тоже почему-то шёпотом.
– Простите… я… – мужчина потерянно пробормотал что-то под нос, качнулся к ней – лисичка с сердитым шипением отшатнулась, – опять прилип к оградке и наконец посмотрел вниз. И тихо, расстроенно зашипел.
Иша не устояла и тоже бросила туда быстрый взгляд. Рядом с ногами мужчины стоял крохотный горшочек с ладонь размером. Кажется, он даже был привязан цепочкой за ногу гостя.
– Простите, он… закрылся, – незнакомец тяжело вздохнул. – Вы… не должны были меня увидеть. Я-я-я… сейчас уйду. Не бойтесь и не переживайте…
– Эй, ты сейчас где-то тут шататься будешь? – Иша возмущённо уставилась на него. – Никуда не пойдёшь! Я сейчас закричу, и братья выбросят тебя за ворота!
– Госпожа, – взмолился гость, – прошу вас, не поднимайте шум. Я даю слово, что я прилетел не с дурными намерениями. У меня мыслях не было дурного! Если позволите, я объяснюсь.
Прилетел? Тогда понятно, как он здесь оказался. Иша с удивлением прислушалась к себе, осознав, что уже не так-то злится, а незнакомец не кажется ей таким страшным. Лисичка внутри продолжала нервно ерошиться и требовала покусать негодяя за крепкий зад, но в её желании чудился почему-то не страх или желание отстоять территорию, а что-то, похожее на обиду.
– Ну гово… У-у-у-у!
Порыв холодного ветра парусом вздул ночную рубашку и пробрался в панталоны. Иша аж подскочила. А вот гость даже не пошевелился, хотя ветер паутиной вскинул в воздух длинные волосы и осыпал голые плечи снежной трухой с карниза.
И Ишеньке стало его чуточку жалко. В конце концов, он не очень похож на плохого оборотня. Вон какой высокий, с широкими плечами, да и полено у неё отобрал, а сам испуганно в угол жмётся, хотя мог бы уже вышвырнуть её с балкона. Стоило представить полёт вниз, и женщину прошиб озноб.
– За мной, – сквозь зубы процедила она и заскочила в комнату.
Незнакомец немного замешкался, отцепляя от ноги цепочку с горшочком, и неловко, бочком втиснулся следом, старательно держась к хозяйке спальни правым боком. Он сразу же прошёл в угол, подальше от окна, и смущённо там замялся.
– Подождите, госпожа, – взмолился он, когда Иша потянулась лучиной к камину. – Может, вы сперва дадите мне что-то, чтобы я прикрылся и не смущал ваш взор?