Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 30)
– Да, конечно, – промямлил повелитель, и девчонка сорвалась с места, чуть ли не вприпрыжку убегая к дверям.
Тёмные, эта прямота собьёт с верного пути кого угодно.
Иерхарид тряхнул головой и под многочисленными взглядами вернулся на своё место. И одарил Врея раздражённым взором. Тот в ответ тонко улыбнулся.
– Из-за тебя я чувствую себя извращенцем, – почти не разжимая губ, прошипел Иерхарид и, вздохнув, тихо добавил: – Древним-древним извращенцем.
Врей невозмутимо приподнял бровь
– Моя ли вина, что у вас уже год нет постоянной любовницы?
Хайнес наградил его мрачным взглядом и довольно желчно протянул:
– Помнишь, я нажелал тебе дочерей? Так вот: пусть они все повыскакивают замуж за Вотых.
[1]Колокольчики – музыкальный инструмент, относящийся к категории ударных. Также может называться глокеншпилем. Он дает светлое, звенящее звучание в пиано, и яркий, насыщенный тембр – в форте.
Музыка для создания атмосферы танца: Rhian Sheehan "La Boîte à Musique". По крайней мере первой, нежной его части)))
Корыстная. Глава 5. Истерика лисички
Лийриша бабочкой выпорхнула в парк и закружилась среди кустов, вспоминая восхитительную лёгкость танца. В голове не было ни одной серьёзной мысли, всё какие-то глупости. Хотелось смеяться, хотелось даже петь. Кто бы мог представить, что танец может быть настолько приятен. Особенно ридера!
Закопошились тёмные мысли-напоминания о её цели, и Лийриша на мгновение запаниковала – времени оставалось всё меньше, вдруг она не успеет, – но хотелось хотя бы одну ночь или хотя бы вечер побыть беззаботной. Она словно окунулась на несколько минут в другой мир, светлый и радостный. Где ты можешь позволить поднять себя ввысь без страха, что тебя уронят или специально бросят.
Позади хрустнула ветка, и Лийриша мгновенно напряглась. Обострённые за почти двадцать лет жизни в недоверии инстинкты вскинулись, слух, зрение и обоняние обострились, а веселье вымелось из головы, будто его не было. Она вновь осталась наедине со своей настоящей жизнью.
Хруст повторился, и по спине побежали мурашки.
– Лийриша, – тихо и вкрадчиво позвали позади.
Сердце запнулось, виски прошиб холодный пот, и Лийриша бросилась бежать.
– Стой… стой! Да стой же!
«Не сметь останавливаться! Беги! Беги быстрее!»
Закричать, позвать на помощь Лийриша даже не подумала. Вломившись в кусты, девушка, не щадя красивого платья, продралась сквозь ветки и оглянулась только один раз, чтобы убедиться: преследователь не пошёл за ней. Как обычно! Он сейчас обойдёт стороной и выйдет прямо на её пути. Если только она не окажется хитрее.
Но когда ты до смерти перепуган, сложно быть хитрым.
В голове стучала и стучала одна-единственная мысль, которая мешала думать, видеть и слышать.
«Меня сейчас убьют! Так страшно… страшно… страшно…»
Так хочется жить.
Девушка продралась на освещённую дорожку. Преследователи – они бывали разными – избегали света, боялись быть увиденными. Ведь тогда никто не сможет сказать, что она, Лийриша, сумасшедшая. Никто не сможет сказать, что они – плод её больного воображения. А им нужно, чтобы её считали сумасшедшей, чтобы ей не верили.
Одно время Лийриша сама начала сомневаться в себе, столь единодушны были окружающие в том, что она сходит с ума. Но она не сходит с ума!
Отчаянно надеясь, что и в этот раз преследователи не изменят своим привычкам, девушка упала на дорожку и начала оборачиваться. Через минуту хруст выламываемых и перестраиваемых костей затих и из платья проворно выскользнула юркая лисичка. Совсем небольшая для оборотня, чуть ли не с дикую лису размером. Нервно мотнув хвостом, рыжая вновь просочилась в кусты и побежала вглубь парка, меняя направление совершенно непредсказуемым образом.
Через четверть часа она остановилась и, прижавшись к земле, затравленно осмотрелась, чутко поводя ушами. Тихо шуршали ночные зверьки, шелестела листва, поскрипывали-постанывали деревья и где-то совсем рядом плескался ручей. Тянуло сильным смородиновым духом и тонким, едва уловимым ароматом малины.
Найдя смородину, лиса с толком проломилась через кусты, тщательно обтираясь о сломанные ветви и растирая по шерсти листья. Хорошенечко пропитавшись ярким ягодным духом, она заторопилась дальше, чуть ли не брюхом прижимаясь к земле. Добравшись до ручья, рыжая плюхнулась в холоднющую воду и позволила течению нести себя дальше.
Ещё через четверть часа вода вынесла её почти к парковой ограде в небольшое озерцо, окружённое елями. Из озера лиса выползла и сразу же шмыгнула под низко висящие еловые лапы, где и затаилась, настороженно зыркая из темноты светящимися глазами.
Час спустя к озеру никто не явился. Пару раз зверю казалось, что он видит какие-то подозрительные тени, но стоило к ним присмотреться, и они мгновенно сливались с темнотой.
Ещё час спустя лиса обнаружила, что накрепко приклеилась к смоляному стволу. Поскуливая, она кое-как отодралась, оставив на коре несколько клоков шерсти, и сунулась в воду, чтобы выкусать-вылизать смолу и налипший мусор. Но не тут-то было! Шерсти выдиралось больше, чем мусора. Измучившись, зверь всё же начал оборачиваться в двуногую ипостась.
Некоторое время тяжело дышащая девушка навзничь лежала под деревом. К тихому журчанию и другим ночным звукам добавился всхлип.
Она так устала, у неё так всё болит. Эйфория после сказочной ридеры растворилась, сменившись привычной тревожностью жизни. Но, поплакав, Лийриша ощутила облегчение и даже прилив сил. И, поднявшись на корточки, добралась до озера.
Вода оказалась очень холодной. Свежие ранки сперва защипало-засаднило, а потом они приятно занемели. Закусив губу, Лийриша зашла в озеро по пояс и начала с шипением оттирать смолу. Вместе с ней отдиралась короста со старых царапин, во множестве испещрявших правый бок. Девушка подошла ближе к потоку лунного света, чтобы лучше видеть, с шипением потёрла скрытые в ночной темноте рёбра – а пока танцевала, вообще не болел! – и повернулась так, что бледный ночной свет упал не только на левую часть спины, но и на всю левую половину тела. Рыжие волосы в лунном сиянии казались чёрными и мокрыми змеями облепляли белую кожу. Стуча зубами, Лийриша зашагала к берегу, но, вдруг испугавшись чего-то, замерла и вскинула голову. И рассерженно зашипела, отшатываясь.
На дереве в тени ветвей сидела большая снежная сова и с бесстыжим спокойствием таращила на девушку круглые глаза. Птица была слишком большой, чтобы заподозрить в ней дикое животное.
– Извращенец! – разъярилась Лийриша, приседая и пытаясь нащупать на дне камень.
Пальцы ухватили какой-то совсем мелкий голышик, и девушка тут же метнула его. Но снаряд просто застрял в перьях на груди. Сама же сова медленно склонила голову и уставилась на правую руку девушки.
– Чего пялишься? – взбешённо сверкала глазами та.
По всей руке от плеча до середины предплечья расползалась чернота. Чернота расползалась и по груди, правому боку и серыми разводами уходила на живот, а оттуда перетекала на бедро.
Тяжело взмахнув крыльями, птица оторвалась от ветки и взмыла вверх.
– Вот и лети отсюда! – шипела вслед девушка. – Лети! Подсматривать он…
Лийриша не договорила и закусила губу, едва сдерживая слёзы стыда. А затем, не выдержав, плюхнулась у самого берега в воду и опять заплакала, глотая рыдания и всхлипы.
Она с такой надеждой ехала во дворец, мечтала, что сможет выйти замуж и наконец найти безопасное место. А у неё ничего не ладится! Одна неудача за другой. Неужели боги не могут дать ей даже малюсенький шанс всё изменить?
В выделенные семейству Холлый покои лисичка пробралась уже ближе к утру. В парке почему-то царило странное оживление. Слуги словно кого-то искали, а охрана – Тёмные, сколько же их тут! – направляла их и сама куда-то разбегалась. Увы, с лапами по стене не заберёшься, и рыжей пришлось красться к дверям. К несчастью, стража её заметила, но отчего-то обрадовалась, и перед ней даже дверь открыли.
Пугливая лисичка молнией проскочила внутрь и припустила в малое гостевое крыло. Там какой-то оборотень открыл перед ней двери в покои, и она тенью пересекла гостиную, обмирая от страха – в кресле спал отец. Обернулась она только в гардеробной, и уже девушка поторопилась закрыть дверь на ключ, чтобы не дай боги отец не вошёл.
Когда небо на востоке порозовело, суматоха в парке утихла. Лийриша, завернувшись в одеяло, сидела на подоконнике и смотрела, как слуги возвращаются во дворец. Неожиданно до её слуха донёсся стук, и она сперва вздрогнула, вообразив, что стучатся к ней, но потом поняла, что звук слишком далеко. В гостиной раздались голоса – обеспокоенный, непонимающий – отца и суровый – какого-то незнакомого оборотня. Послышались шаги, и в следующий миг Лийриша опять замерла от страха: постучали уже к ней.
– Лийриша, ты встала? – спросил отец.
Та сперва спустилась с подоконника, потом трясущимися руками начала открывать окно. Но, опомнившись, замерла.
– Ещё нет, – сонным голосом отозвалась она.
– К тебе посланник от хайнеса.
При посторонних отец будет вести себя образцово. Лийриша приободрилась, но потом засомневалась. А не врут ли ей?
– Госпожа, меня зовут Винѐш. Я лекарь хайнеса, Сильнейший настоятельно просил навестить вас. Вроде бы вы вчера подвернули ногу.
Лийриша затряслась. Она не подворачивала ногу. Мало того, она вчера вечером отплясывала на балу. Ей врут! Девушка опять схватилась за ручку окна и дёрнула на себя.