Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 129)

***

Ашшидаш неохотно шёл по одному из коридоров башни Кривого Мизинца и растягивал путь как мог, так не хотел встречаться с Аркшашем. Тот явно им недоволен, потому что после собрания глав Давридании был показательно вежливым. Но как ему ещё надо было реагировать на выпад этого пса блохастого? Да, брат говорил, что если эмоции хлещут, то лучше замереть и притвориться глыбой ледяной. Так хоть за взрослого сойдёт, а то эмоции у него, видишь ли, детские, ребяческие! Ашшидаш фыркнул. Да если бы он притворился ледышкой, то за тупого бы сошёл!

Странный шорох заставил его остановиться и прислушаться. Шорох превратился вполне отчётливый торопливый топоток. Холодок страха прошёлся по спине, разом вспомнились байки про призраков, обитавших в башне, и забылось, что «призраками» чаще всего он с братом выступает. В конце коридора смутно забелела светлая фигура, и Ашшидаш, сдавленно ахнув от ужаса, припустил к комнате, где его ждали братья. Отчётливый дробный стук, какой бывал, когда по стенам стучишь деревяшкой, заставил его заголосить:

– Аркшаш! Брат! Помоги! Тут призрак!!!

– Какой к Тёмным призрак?! – тут же отозвался брат и через несколько секунд появился в коридоре.

Ему, в отличие от Ашшидаша, разум не затмевали детские страхи, и советник вперил подозрительный взгляд в приближающуюся фигуру, решив, что в башню пробрался какой-то смекалистый соглядатай. Но тут бегущий ступил в полосу факельного света, и Аркшаш с удивлением узнал Лаодонию. Малость злую и заплаканную Лаодонию, прибежавшую в одной ночной рубашке и прихватившую с собой зачем-то гладкую палку.

– Сестра, что случилось? – оторопело спросил он.

Она остановилась и вперила в них злой отчаянный взгляд, а затем горько разрыдалась.

– Это всё вы виноваты… из-за вас…

– Брат, я ничего не делал! – тут же отмахнулся перепуганный Ашшидаш.

– Чего у вас тут? – в коридор выглянул изумительно похожий на своего близнеца Ссейшес. – Лаа, милая, что с тобой? Даш опять тебя напугал?

– Да я не причём! – почти в отчаянии пытался уверить Ашшидаш.

– Из-за вас я боюсь и не могу… не могу быть… – она горько, надрывно всхлипнула, – с Шашем… а-а-а-а-а…

Рот Аркшаша приоткрылся от изумления. Ашшидаш и Ссейшес топтались, не понимая, что делать.

– Он не хочет меня пугать, поэтому оставляет, а я хочу-у-у-у-у быть с ним… у-у-у-у-у… – слёзы градом лились по прелестному лицу Лаодонии.

– Лаа, милая, – ласково начал Аркшаш, – с чего ты решила, что он тебя… решил оставить?

– Он сам сказал, – девушка прерывисто вздохнула. – А я хочу с ним быть. Я даже его хвост хочу обнять, но меня мутит, ы-ы-ы-ы… Почему я должна бояться? Я не хочу бояться! – Лаодония весь день пребывала в растрёпанных чувствах, и настроение у неё теперь скакало при малейшем шевелении воздуха. И вот сейчас она продолжала плакать, но глаза зло сощурились. – Я хочу змею! Я хочу длинную, толстую, страшную змею! Я буду гладить её каждый день и перестану бояться!

– Может, найти ей какую-нибудь старую и беззубую? – шёпотом предложил Ссейшес.

– Вот ты и сойдёшь за старую и беззубую! – зло отозвался Аркшаш.

– А я-то тут причём? – обиделся Ссейшес, и советник, присмотревшись к нему, выругался:

– Почему у вас родинки опять на одном месте?!

Решительно шмыгнув, Лаодония перевела прищуренный взгляд на встревожившегося Ашшидаша, из-за ночной шутки которого она и начала бояться змей, и покрепче сжала палку.

– Оборачивайся, – потребовала она.

– Зачем? – брат поспешил спрятаться за спиной Аркшаша.

– Буду сражаться со своими страхами, – сестра хищно улыбнулась и поднял палку в замах.

– Стой-стой-стой, Лаа! – Аркшаш поспешил выступить миротворцем. – Пусть он тебе и старший брат, но по разуму ты куда старше. Он же ещё ребёнок!

– А я тоже ребёнок! – вскрикнула Лаодония. – Сейчас я тот самый шестилетний ребёнок, который хочет оставить свой страх. Что мне ещё делать? Что?

Она вновь заплакала, и Аркшаш почувствовал, как мучительно тянет сердце.

– Так, – развернувшись, он тяжело посмотрел на Ашшидаша и Ссейшеса, – вы как-то хотели поиграть в догонялки? Вот ваш шанс.

***

Принцесса не хотела больше с ним общаться.

Шаш с тоской понял, что его, казалось бы, правильное решение и попытка поговорить, объяснить, что их могло ждать, обернулось для него громадным поражением. Лаодония больше не выходила гулять в сад, для Шашеолошу её никогда не было в покоях. Причём её, похоже, там действительно не было. Шаш несколько раз проникал к ней в спальню, но девушки там не нашёл. Он бы подумал, что она уехала, но её запах витал по коридорам, нянечка Мьерида составляла компанию императрице во время завтрака, а советник Аркшаш имел с ним весьма неприятную беседу, которая сводилась к тому, чтобы Шаш больше даже не думал обижать его сестру и вёл себя с ней как можно обходительнее. Вряд ли бы советник взял на себя труд тратить слова, если бы Лаодонии не было во дворце.

Но, увы, Шаш поймать её не мог.

Это означало только одно: Лаодония пряталась в башне Кривого Мизинца, которая до сих пор оставалась для Шаша неразгаданной загадкой. Он даже рискнул попробовать проникнуть туда через подземелья, как уже делал однажды, но не смог выбраться из коридора.

Взвинченный и взбешённый, Шаш сунулся сам к советнику, но тот лишь показательно удивлённо округлил глаза и соврал, что ничего не знает. Конечно же знает! Шаш не постеснялся обратиться с просьбой и к императрице, но та только тонко улыбнулась и заявила, что запретила себе лезть в любовные дела дочери.

Прошла неделя, совет глав Давридании закончился, отгремел роскошный бал, на котором Лаодония тоже не появилась, хоть Шаш отчаянно ждал и надеялся. И вот наступил день отъезда наагатинского посольства. Сам Шаш уезжать из столицы не собирался, но задерживаться во дворце не мог: вряд ли советник Аркшаш захочет терпеть и дальше присутствие наагатинского соглядатая под боком.

Император церемонно прощался с отцом, пока Шаш мрачно осматривал дворцовые окна в надежде, что хотя бы сейчас в них мелькнёт обиженное личико принцессы. Потому он не сразу обратил внимание на шум немного в стороне, ближе к дворцовым стенам. Обернулся, уже когда вокруг поднялся удивлённый гомон, и застыл в изумлении.

Среди кустов в простом светлом платье стояла взбешённая Лаодония. Её злой взгляд был направлен прямо на него. Казалось, она вот-вот бросится к нему, но… Осмотревшись и глотнув, она оставалась на месте, явно неспособная пересилить страх. Ужасно бледная, дрожащая, испуганная и раздражённая. Боги, как Шашу захотелось прижать этого капризного котёнка к груди, спрятать и успокоить. Восемь дней он её не видел, восемь дней! Ужасное и тяжёлое время.

– Вы… подлец, – наконец выдохнула она ему. – Собрались уезжать?

Император и советник Аркшаш уставились на неё в ужасе. Это ведь были неприватные проводы. При прощании с наагашейдом присутствовали другие советники, придворные и даже кое-кто из гостей. Наагашейд же воззрился на девушку с предвкушающей улыбкой, явно ожидая сцену.

– Моя дорогая… – начал было Шаш, но в этот момент Лаодония стиснула кулачки, зажмурилась и бросилась к нему мимо застывших нагов.

Ошеломлённо охнув, Шаш только и смог поймать её в объятия.

– Ненавижу! – принцесса очень удачно пихнула его коленом в паховые пластины.

Не больно, но весьма отвлекающе. Шаш покачнулся, заваливаясь спиной прямо на паланкин. В последний момент Ссадаши успел галантно приподнять полог, и наагасах вместе со своей ношей завалился внутрь.

– Сестра! – император в сопровождении советника Аркшаша поспешил к паланкину.

– Я не вылезу! – Лаодония сверкнула на них глазами из глубины носилок и притиснула дрожащими, просто ходуном ходящими руками чёрный хвост к груди. – Если вы, трус, решили сбежать, – она через плечо зыркнула на Шаша, – то я буду смелой за нас обоих! Видите! Я могу, могу!!! Бороться со страхом, а вы… – её голос дрогнул.

Всё же выдержка девушки оказалась не бесконечной. Шаш поспешил отдёрнуть хвост и привлёк принцессу на грудь, позволяя ей спрятать горящее личико у него в шее. Оскалился на императора и советника и крепко-крепко обнял Лаодонию.

– Милая моя, – горячо зашептал он, оглаживая дрожащую спину, – я не собирался уезжать. И если бы ты позволила мне себя увидеть, я бы всё объяснил.

– Ты мне врёшь, – всхлипнула девушка.

– Я не мог оставаться во дворце, твой брат меня не очень любит, но я снял домик в городе и собирался приезжать к тебе, пока ты не согласишься вновь видеться со мной. Боги, да я искал тебя по всему дворцу! Уже хотел разобрать эту проклятую башню по камешкам! Милая моя, какая ты холодная. Замёрзла? Испугалась? Боги, тут же столько хвостов… Моя смелая кошечка. Вот, поднимись чуть выше, чтобы не касаться хвоста…

– Я хочу его касаться, – всхлипнула Лаодония, но послушно поднялась выше.

– Конечно, но давай позже. Всё-всё-всё, я никуда не уезжаю. Хочешь, заберу тебя с собой в тот домик?

Лаодония завозила по его шее мокрым носом, соглашаясь.

– Украду тебя, – пообещал Шаш. – Вот прямо сейчас украду!

– Кради, – дрожащий голос всё ещё звучал капризно и обиженно.

– А хвосты… Мы будем привыкать к ним не так быстро. Боги, какая ты у меня смелая! Сердце моё огненное…

Во дворе царила оглушающая тишина. Придворные и советники смотрели со страхом и непониманием: мало кто знал принцессу. Лица нагов больше отражали заинтригованность, один Ссадаши пакостно улыбался и охранял вход в паланкин.