Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 114)

– Вы поступили ужасно! Как вы вообще сюда попали? И что успели увидеть? Не думайте увиливать от ответа! Если соврёте, я почувствую, – Лаодония грозно прищурилась и сложила руки на груди.

Шаш поджал губы, старательно пряча улыбку. Сердце в груди заполошно стучало, а в крови продолжали гулять азарт и возбуждение. Смертельная опасность, поджидающая его в коридорах башни, померкла и отступила на второй план перед невероятно впечатляющей встречей с принцессой. Даже тайна семейства Митрекс больше не казалась такой уж впечатляющей. Шею и руку саднило от боли, прокушенная до крови губа неприятно пульсировала, но мелкие ранения только приятно раззадоривали, словно у него состоялась не маленькая битва за сохранение тайны своего пребывания здесь, а настоящее любовное сражение! В голову закрались коварные, неприличествующие ситуации мысли о возможной страстности принцессы. Боги, о чём он думает?! Лаодония невинна как ребёнок, а он позволяет себе так постыдно о ней думать! Она милая, нежная и наивная девочка…

Зубастенькая маленькая женщина.

Кот внутри удовлетворённо замурчал. Бойкая кошечка ему понравилась. Как она его зубами, как она его лапами! Да, совершенно не больно, но как отчаянно зло и искренне.

– Я пролез через окно на первом этаже, но не могу объяснить, как попал именно сюда. Механизм башни устроен очень мудрёно, – Шаш виновато улыбнулся. – К сожалению, не успел ещё осмотреться.

– Ваше счастье, что вы не успели осмотреться. Иначе… – принцесса решительно провела пальцем по горлу.

В её исполнении жест выглядел довольно комично, но Шаш умилился.

Давай украдём.

Мысли возникла в ответ на красочное предложение кота, где он, кот, хватал принцессу в зубы, перемахивал через стену и, задрав хвост, удирал куда-то в сторону княжества.

– Моё счастье, что я встретился с вами, – по губам расползлась дурашливая улыбка.

– Не подлизывайтесь! – Лаодония решительно пихнула его в грудь и нащупала рядом с его боком ручку двери. – Открывайте и выпускайте нас! Сегодня я вас отпущу. Но если вы попадётесь мне ещё раз…

– Попадусь, – тихо пообещал Шаш, и девушка задохнулась сперва от возмущения, а потом, рассмотрев в полумраке, пронизанном факельным светом, пробивавшимся в щели под и над дверью, улыбку нага, смутилась, смешалась и рассердилась ещё больше.

– Вон! Идите вон отсюда! И живее!

– Но я не знаю дорогу.

– Это не моя печаль, – решительно открестилась Лаодония, но поняла, что мужчина не собирается сдвигаться с места, и разъярённо зашипела: – За мной!

Наагасах спиной вперёд вывалился в коридор и галантно посторонился, пропуская принцессу. Та вышла, раздражённо оправила юбки и направилась к ближайшей двери. За ней оказалась довольно просторная и совершенно пустая комната, в противоположной стене которой кусками ночного неба виднелась парочка окон. Лаодония прошла сама, посторонилась и молча ткнула пальцем вниз, указывая, куда встать.

– Наступаете на эту плиту, ту и вон ту, – показала девушка путь к окну, которое располагалось правее. – И не думайте потом воспользоваться этой дорогой. Я распоряжусь, чтобы путь поменяли.

Между каждой плитой расстояние было не меньше половины сажени. Шаш миновал их в три плавных прыжка и замер перед окном.

– Простите меня, ваше высочество, – извинился он ещё раз. – Мне не стоило так поступать.

Лаодония повернулась к нему полубоком и сердито сложила руки на груди.

– Могли бы и соврать, – чуть слышно, с обидой протянула и отвернулась.

Уже забравшийся на подоконник Шаш непонимающе на неё посмотрел. О чём она? Он и так был не очень честен.

– Меня и так никто никогда не целовал, – голос расстроенно подрагивал, – а тут ещё и по необходимости… Могли бы и пожалеть… меня.

У Шаша дыхание спёрло. Он поражённо смотрел на склонённую голову, приподнятые плечики и ощущал, как внутри поднимается что-то хищное, радостное и да, сожалеющее.

Надо было её ещё раз поцеловать. И ещё. И ещё!

– В следующий раз я вас сдам, – пообещала принцесса.

– В следующий раз…

Лаодония вздрогнула, услышав тихий, проникновенный шёпот, обернулась и испуганно отшатнулась, увидев хищный прищур светящихся глаз.

– В следующий раз я вас украду, – пообещал наагасах и наконец выскользнул в окно.

***

Дейш раздавал указания охране, когда услышал грохот со стороны лестницы и испуганные голоса стражи. Ссадаши, из-за позднего визита которого охране сейчас приходилось выслушивать рычание наагашейда, стоял ближе и выглянул на лестницу первым.

– Шаш?

Дейширолеш мигом потеснил всех, выполз на площадку и имел удовольствие лицезреть сына, который лежал на ступеньках вниз головой. Судя по грохоту, он споткнулся, но вот подниматься не спешил. Скрестив ноги и заложив руки за голову, он с мечтательной улыбкой пялился в потолок и что-то мурлыкал под нос.

– Шаш, ты ударился? – обеспокоенно спросил Дейш. Видеть младшего сына в таком состоянии он не привык.

– М-нет, – улыбающийся Шаш мотнул головой. Он выглядел донельзя счастливым.

– И где ты был? – поинтересовался отец.

– Ходил, гулял… С советником Аркшашем столкнулся, – рассказывать о встрече с Лаодонией Шашеолошу не захотел. Столь прекрасные воспоминания он желал сохранить лишь для себя.

Взгляд отца скользнул немного ниже и слегка шокировано округлился. Выглянувший из-за его плеча Ссадаши восхищённо присвистнул.

– Надеюсь, вы подрались? – с непонятной интонацией протянул наагашейд.

– Ну почему же? – сын довольно прижмурился. – Мы очень хорошо пообщались. Приятно так пообщались.

– Мы видим, – заметил дядя и поспешил отползти под пронзительным взглядом наагашейда. – Это не моя вина!

– Ползти отсюда, пока я тебя узлом не завязал! – сквозь зубы процедил Дейш. – Шаш, хватит разлёживаться. Поднимайся и… приведи себя в порядок. Утром поговорим!

Недовольно ворча, наагашейд уполз в покои, ещё раз предупредив стражу, что их ждёт, если наагалей посмеет приползти проверять, всё в порядке с его драгоценной госпожой. Плавающий в облаках Шаш всё же поднялся и под заинтригованными взглядами нагов прошёл в свои покои.

Откровенно говоря, теперь ему было глубоко наплевать на императорские тайны. Кому они вообще интересны? А вот обиженная на него принцесса Лаодония заслуживала самого пристального внимания. Шаша одолевало непреодолимое желание загладить перед ней вину, а кот внутри облизывался и поддакивал: как можно обижать такую кошечку?

Но всё-таки кое-что с раскрытой тайной нужно сделать. Хотя бы обезопасить себя на случай, если принцесса всё же расскажет о встрече с ним. Утром он поговорит с мамой и создаст для себя гарант безопасности. А пока…

Взгляд нага упал в зеркало, и он забыл, что там «пока».

– Ого! – потрясённо выдохнул Шаш, оттягивая воротник и рассматривая огромный синяк на шее.

Цена тайны. Глава 13. Укушенный наг

К утру синяк так сильно расплылся, что принять его за засос мог только ехидничающий дядюшка Ссадаши. Обеспокоенная наагашейдиса даже вызвала лекаря, чтобы убедиться, что ничего серьёзного не произошло. А Шаш долго крутился у зеркала, пытаясь шейным платком прикрыть «подарок» её высочества, перед тем как пойти на завтрак с императрицей и принцессой. Хотя последняя вряд ли будет рада его визиту, но сам наагасах едва дождался утра и с особой тщательностью выбирал костюм, чтобы предстать перед девушкой во всём великолепии и показать этим свою заинтересованность.

Выйдя из гостевого крыла, наагасах некоторое время постоял среди кустов и деревьев, полной грудью вдыхая прохладный утренний воздух. Встречи с императрицей он не опасался, хотя и подозревал, что её высочество могла рассказать о его «визите» в башню Кривого Мизинца. Он отдавал должное её величеству, которая смогла провернуть под носом долгоживущих и, соответственно, превосходящих её в опыте властителей такую вопиюще наглую авантюру. Скрыла не просто сына-нага. Скрыла двух сыновей нагов, которые теперь считают себя «императором».

Причины её поступка были очевидны для Шаша. В своё время главы земель Давридании с большим трудом договорились, кто именно встанет во главе империи. Никто не хотел терпеть над собой долгоживущего, а значит опытного и, вероятно, хитрого соседа. Это всё равно что признать его сильнее себя! Другое дело человек. Живёт мало, даже если сильно раздражает, терпеть долго не придётся. Власть императора считалась больше номинальной, но на самом деле, если он опирался на поддержку большинства среди глав давриданских земель, то имел большое влияние и силу.

Принцесса Дамадрия родилась, когда семья Митрекс переживала упадок. Её отец как император не представлял из себя ничего интересного. Болезненный и слабый, он мало участвовал в управлении страны. Основная ветка правящего рода почти высохла, из прямых наследников оставалась только юная принцесса. В то время побочные ветви правящей семьи занимали весьма активную позицию и пытались добиться трона, пользуясь тем, что им никто особо не противится. Властители земель лишь досадливо морщились, но место зарвавшимся не указывали. Всё же они понимала, что если империя потеряет «голову», то кровопролития не избежать. И сохранится ли при этом империя – большой вопрос. Сам император был слишком слаб и болен, а принцесса юна и не имела поддержки.

Но попытка переворота и раскрывшаяся беременность принцессы тогда многое изменили. Дамадрия обрела поддержку у наагашейда, а тот представлял большую силу в Давридании, всё же три княжества нагов входили в её состав. Благодаря его покровительству она взошла на трон. Но она не могла не понимать, что рождение наследника-нага пошатнёт основу империи. Отцу, конечно, такой расклад был выгоден. Тогда бы вся империя фактически оказалась под контролем нагов. Правитель-наг не нашёл бы поддержки ни у кого, кроме наагашейда и, возможно, некоторых человеческих герцогств. Вероятно, империя бы развалилась, но три княжества и несколько герцогств в разы превосходили бы по территории разрозненные земли бывшей Давридании. Постепенно бы их захватили, а отец оказался бы во главе огромной страны, сместив не успевшего войти в силу императора.