Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 103)

– Я что-то не то сказала? – испугалась Лаодония. – О, наагасах, простите, я не хотела вас смутить.

– Я больше польщён, хоть и удивлён.

– Просто я несколько минут назад закончила беседу с молодым господином, и… – девушка замешкалась.

Всё же неправильно за спиной говорить, что беседа была крайне скучна.

– Он был очень осторожен в словах, – Лаодония также осторожно подбирала свои слова, – и наш разговор получился немного сухим и… и… – она беспомощно посмотрела на няню, и та не стала размениваться на сантименты.

– Господин в своей осторожности был слишком чопорным. Не так себя ведут мужчины, которые в будущем могут претендовать на руку девушки.

– А он может? – поразилась Лаодония.

– Молодой господин проявил к вам мало интереса? – Шаш искренне удивился.

– Нет, что вы! – поспешила заступиться за Унера принцесса. – Просто… – она опять замялась. – Мне хотелось бы немного больше поговорить о том, что творится за пределами этого сада, а не о погоде, искусстве и цветах. Я надеялась, что наша беседа будет более увлекательной.

Шаш изумился в очередной раз. На родине он нередко сталкивался с тем, что отцы ограждают дочерей от всех напастей мира. Нажьи инстинкты порой заставляли перегибать с защитой. Но за пределами княжества с подобным сталкиваться приходилось редко.

– Вам мало рассказывают о том, что происходит… в мире?

– Я тепличный цветок, – девушка солнечно улыбнулась, в её глазах не мелькнуло тени обиды. Только лёгкая грусть. – Мне хотелось бы знать больше, что такое настоящая жизнь.

– А разве вы живёте ненастоящей жизнью?

– Моя жизнь – это оранжерея, – Лаодония заливисто рассмеялась под укоряющим взглядом няни. – Красиво оформленная, ухоженная, просто идеальная. А настоящая жизнь неидеальна.

Улыбка сошла с лица мужчины, и он куда серьёзнее взглянул на принцессу. Её рассудительность Шаш смог оценить прошлой ночью. Сейчас же его удивило сочетание мудрости, реалистичности взглядов и наивности, которая происходила из отсутствия достаточного жизненного опыта. Да и где его набраться в таких условиях? Веселье, с которым девушка описывала свою жизнь, вызывало внутри глухое раздражение и жалость.

– А вы хотели бы увидеть неидеальную жизнь? – вкрадчиво поинтересовался наг.

– Очень, – короткое слово вырвалось из самой глубины души и отразилось отчаянным желанием в глазах.

– Почему вы не попросите брата или отца помочь вам?

– Да было бы там, что смотреть, – раздражённо вклинилась в разговор няня. – Ваше высочество, вы живёте лучшей жизнью. И эта жизнь тоже настоящая.

Лаодония грустно посмотрела на Шаша и не стала отвечать на вопрос. Няня уже ответила.

– Вот замуж выйду и уговорю мужа, – девушка сморщила носик в хитрой улыбке. – Он мне и покажет.

– Боги, глупости какие… – начала было няня.

– Вы собираетесь замуж? – полюбопытствовал наагасах.

– Пока нет, но я принцесса и очень богатая невеста. Мне положено выйти замуж, – беспечно отозвалась Лаодония.

– И вы будете ждать до замужества, чтобы посмотреть мир?

– А что мне остаётся? – солнечная улыбка вновь скользнула по губам девушки. – Я оранжерейный цветок. Ничего не умею, ни к чему не способна. Без чужой помощи я там быстро завяну. Мне, – она хихикнула, – не муж нужен, а садовник.

Шаш попытался улыбнуться, но сложно было искривить губы в улыбке, глядя на золотистую птичку, сидящую в прекрасной клетке. Птичку, смирившуюся со своей неволей, потому что крылья подрезаны и летать она не могла. Было даже сложно представить, как она жила, осознавая, что есть её мир и мир всех остальных людей. В детстве Шаша тоже очень долго ограждали от любых опасностей из-за болезненности. Но он не жил в закрытом мире. Он сталкивался с пороками, грязью, болью… Просто смотрел на всё это из-за спины отца.

– Неужели никто и никогда не пытался украсть вас в «настоящий» мир?

Лаодония удивлённо посмотрела на мужчину и замерла, невольно любуясь хитрой улыбкой нага. Что значит «украсть»? Похитить?

– Ну, вроде бы, – она начала нерешительно, – меня пытались похитить. Мама иногда возмущалась. Но лично я никогда не видела этих плохих людей.

– Я могу стать этим плохим человеком, – хитро прищурившийся Шаш улыбнулся ещё шире и посмотрел на возмущённо вскинувшуюся няню, – и побыть на время неплохим садовником.

– Что? – обескураженная Лаодония с неясной надеждой уставилась на него, но…

– Так, никаких «похищений», – строго заявила няня и заставила принцессу подняться. – Было приятно с вами пообщаться, наагасах, но нам пора. И вам тоже.

И решительно потянула подопечную за собой. Шаш остался стоять у беседки. Пару раз он поймал брошенный через плечо растерянный взгляд принцессы, и этот взгляд тревожил что-то неясное в душе.

А ещё очень захотелось отомстить императору за печаль одной золотой птички.

Цена тайны. Глава 5. Башня-головоломка

В этот раз наагасаха пасли ещё добросовестнее. Шаш, сложив ноги кренделем, сидел в кустах и виновато смотрел на бесшумно снующие тени. Даже как-то неудобно. Может, на обратном пути попасться?

Застывший совсем рядом мужчина тихо прошипел короткое, но ёмкое мнение о госте, и чувство вины сразу отступило.

Шаш перевёл взгляд на башню Кривого Мизинца, чья острая крыша виднелась между шелестящими листьями шиповника. Лунный свет обливал короткий шпиль, в ночном небе нарождалось двоелуние. Мелькнула мысль, что завтра, когда оба светила выкатятся идеально круглыми дисками, в городе пройдёт ночное гуляние. Красочное, многолюдное, с открытыми до самого рассвета торговыми рядами. Такое можно увидеть только в двоелуние и в то время, когда в Дардане собирались главы земель Давридании, а вместе с ними на великое торжище со всех концов страны и из-за ближнего зарубежья стекались торговцы.

Так, нужно сосредоточиться на башне и её содержимом. Шаш тряхнул головой.

Как ни странно, но Шашеолошу не мог выбросить из головы своё же предложение о похищении. Оно будоражило его так, будто это не он предложил, а ему предложили украсть ненадолго юную принцессу. В свои двести с лишним лет Шаш был очень рассудительным нагом, но он никак не мог объяснить желание всё же совершить кражу. Поделиться бы с кем-то знакомым, спросить совета, но кто из нагов его осудит и отговорит? Никто. Отец вообще считал, что он чрезмерно благоразумен и ему следует хотя бы иногда шалить.

А может, причиной стал отчаянно надеющийся прощальный взгляд госпожи Лаодонии? Он проникал в саму душу, терзал и едко нашёптывал: «Ты сам предложил, сам раздразнил».

В какой-то момент Шаш понял отца, говорившего, что детям иногда стоит шалить. А принцесса совершенно точно очень мало шалила в детстве. Как и сам Шаш.

Выбросив из головы мысли о совершенно бесшабашной шалости, наг полез прочь из кустов. Меж веток он просочился как тёмный бесплотный сгусток. Шиповник продолжал легонько подрагивать и шелестеть на ветру, а наг уже затерялся где-то в пяти саженях от него.

Как ни странно, у Кривого Мизинца было меньше всего охраны. Так, пара-тройка позёвывающих бородатых оборотней, которых больше интересовал сон на свежем воздухе, чем сохранность покоя башни.

Император Ашшидаш, будучи принцем, провёл всё детство и юность в этой башне. После его рождения одну из малых башен спешно переделали по приказу императрицы. Перестройку делали в строжайшей тайне. Разные строители сменяли друг друга, никто из них не мог похвастаться, что отделал более двух саженей любой из поверхностей башни. Ходили слухи, что приезжали приглашённые мастера из соседних стран для создания системы схронов и разработки ловушек. Императрица приложила очень много усилий, чтобы создать безопасное место для своего сына на то время, когда тот бывал во дворце.

Шаш уже как-то пытался проникнуть в башню. Войти труда не составило. Но расположение коридоров и комнат было очень запутанно, и наг подозревал, что некоторые участки меняли своё положение. В тот раз он смог обследовать только половину первого этажа. И большую часть времени потратил, чтобы выбраться из каменного ящика, куда оказался упакованным, когда стена и пол неожиданно сменили положение. А сейчас наг подозревал, что с его последнего визита на уже обследованной территории появилось немало нового.

Дверь в башню оказалась заперта. Причём, судя по тому, как сильно проржавел замок, заперта она была уже несколько лет. Пришлось лезть через окно. Створки одного из них открылись подозрительно легко, и Шаш пошёл покорять более неуступчивую раму.

Стража даже не попыталась обернуться на скрип. Только один оборотень вскинул голову, почему-то посмотрел в окно верхнего этажа и поёжился. Шаш отметил это для себя. Про башню ходили слухи, что она является пристанищем призраков. Очень часто в глазницах её окон мелькают загадочные огоньки, а из-за стен слышатся странные, пугающие звуки.

С подоконника Шаш сполз прямо вровень со стеной, стараясь не ступить лишнего шага. Помедлив, он шагнул влево и вновь замер. Как и большинство помещений Мизинца, эта комната была пуста. Её пространство пронизывал ночной свет, так что наагасах мог осмотреться. Что ж, тут он либо никогда не бывал, либо император счёл необходимым провести переделку. Четыре окна, ни одной двери или лестницы, ведущих за пределы комнаты. Полностью замкнутое пространство.

Кот внутри Шаша недовольно заворчал. Наг и сам чувствовал себя мышью, добровольно влезшей в ловушку. Присев, он внимательно присмотрелся к полу. Во тьме, рассеиваемой только бледным ночным светом, можно было рассмотреть далеко не всё. Наагасах часто сталкивался со схронами, ловушками, потайными ходами и иллюзиями, которые умели делать не только маги. Лучшие иллюзии как раз делаются не магами. Они творятся из вещей материальных и обманывают все чувства.